Неравный брак

Глава 10 Первая кровь

Коробка с медикаментами лежала на столе, как молчаливый вызов. Каждый раз, проходя мимо, Вероника ощущала ее присутствие. Стерильный запах бинтов и антисептика стал странным утешением, напоминанием о том, что у нее есть сила, не зависящая от Артема, Залины или ненавистных традиций. Это была ее сила. Знания.

Амина смотрела на коробку с благоговейным страхом.

— Вы правда знаете, как всем этим пользоваться? — спросила она однажды, робко касаясь упаковки со шприцами.

— Да, — ответила Вероника, и в ее голосе впервые зазвучала уверенность.

— И если понадобится, я помогу.

Потребовалось недолго. Спустя три дня та же женщина, что приносила ей айран, прибежала к дому Касымовых, ломая руки. Ее младший сын, Рустам, работая в кузнице с отцом, сильно порезал руку о острый лист металла.

Кровь не останавливалась. Старый Магомед только развел руками, предложив прижечь рану раскаленным железом.

Женщина, зная о случае с Марьям, в отчаянии пришла к «городской жене».

Залина попыталась было вмешаться, загородив дверь.

— Куда ты ее тащишь? Чтобы заразила мальчишку своей немытой городской заразой?

Но Артем, услышав шум, вышел из кабинета. Его взгляд перешел с испуганного лица женщины на решительное — и впервые не испуганное — лицо Вероники.

— Иди, — коротко бросил он ей.

— Возьми свою коробку. Руслан, проводи их.

Это было даже не разрешение. Это было признание ее компетенции. Приказ.

Вероника взяла коробку и побежала за женщиной. В маленьком, дымном доме кузнеца на полу лежал мальчик лет восьми. Его лицо было белым как мел, он тихо стонал, а его отец пытался затянуть рану на предплечье грязной тряпкой, пропитанной кровью.

Вероника отстранила его, ее действия стали четкими и быстрыми. Она не была теперь ни жертвой, ни невестой. Она была студенткой-медиком на практике. Она промыла рану антисептиком из своей аптечки, вызвав шипение и крик мальчика.

Потом наложила давящую повязку, чтобы остановить кровь, и аккуратно зашила глубокий порез, наложив ровные, профессиональные швы. Руки не дрожали. Глаза были сухими.

Когда она закончила, в доме стояла тишина. Родители смотрели на нее, как на волшебницу. А на Веронику смотрела не беспомощная девушка, а специалист. Человек, который знает свое дело.

— Меняйте повязку каждый день, мажьте этой мазью, — сказала она, вручая матери тюбик с антибиотиком.

— И следите, чтобы не было жара. Если что — сразу ко мне.

По пути назад ее остановила другая женщина — пожаловалась на хронические боли в спине. Потом старик попросил что-нибудь от давления.

У нее не было с собой нужных лекарств, но она выслушала, дала совет по питанию, пообещала попросить Артема привезти нужные таблетки из города.

Слух о «жене-враче» разнесся по аулу со скоростью степного ветра. К ней не приходили с открытым восхищением — слишком сильна была инерция недоверия и власти Залины. Но приходили с надеждой. Тайком. Украдкой.

Вернувшись домой, она застала Артема в главном зале. Он пил чай, разговаривая с Русланом. Он посмотрел на нее, на ее руки, запачканные кровью мальчика.

— Ну что? — спросил он нейтрально.

— Все в порядке. Рана зашита. Кровь остановлена. — Она не стала добавлять «спасибо». Она сделала свое дело. Его одобрение больше не было ей нужно так остро, как раньше.

Он кивнул и вернулся к разговору. Но когда она проходила мимо, чтобы помыть руки, он сказал, не глядя на нее:

— Составь список. Что нужно привезти из города. Лекарства, перевязочное. Все, что нужно для твоей… работы.

Это было все. Но для Вероники это значило больше, чем любые слова. Он видел. Признал. И поддержал. Не ее лично, но ее умение. Ее пользу.

И это было началом ее настоящей, новой жизни в ауле. Не жизни жены. Жизни врача.