Неравный брак

Глава 12 Тень прошлого

Исцеление Артема стало незримым поворотным пунктом. Стены дома Касымовых не рухнули, но трещины в них стали очевидны. Залина перестала преследовать Веронику. Ее ненависть ушла вглубь, превратившись в ледяное, молчаливое неприятие.

Она выполняла необходимый минимум вежливости, но каждый ее взгляд, каждое движение говорили:

«Ты победила сейчас, но война не окончена».

Артем, напротив, стал обращаться с Вероникой с новой, почти неуловимой бережностью. Он не говорил лишних слов, не делал попыток сблизиться. Но он стал советоваться с ней. Не о делах аула, нет. О здоровье людей.

— Старику Мураду хуже, кашляет кровью, — мог сказать он за ужином, и его взгляд вопросительно скользил по ее лицу.

— Что можно сделать?

Или: — Беременная жена пастуха жалуется на отеки. Это опасно?

Он стал ее каналом, мостом между ее знаниями и миром, который он возглавлял. Он привозил из города не только лекарства по ее списку, но и медицинские журналы, справочники, увидев, как она жадно читает старые конспекты.

Они не стали мужем и женой. Они стали… партнерами. Странными, молчаливыми союзниками в борьбе против болезней и предрассудков.

Однажды Артем вернулся из города особенно мрачным. Он отдал ей коробку с лекарствами, но его мысли были явно далеко.

— В городе искали тебя, — вдруг сказал он, глядя куда-то мимо нее.

Ледяная игла страха вонзилась Веронике в сердце.

— Бандиты? — прошептала она, хватаясь за косяк двери.

— Нет. Твой… парень. Даниил.

Имя прозвучало как удар грома в тихой комнате. Вероника почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она не думала о нем. Вернее, думала каждый день, но заставляла себя забыть, закапывая боль в работе, в новом быте.

Теперь эта боль вырвалась на свободу, свежая и острая.

— Он… жив? — выдохнула она. — Он… как он?

— Жив, — ответил Артем, и его голос был лишен эмоций, как полированный гранит.

— Искал тебя. Расспрашивал в институте, в твоем доме. Говорит, твой отец ничего не знает, только что ты уехала «на практику» куда-то далеко. Он не верит. Он… настойчивый.

Вероника закрыла глаза. Перед ней встал образ Даниила — упрямого, яростного, не верящего в половинчатые ответы. Таким она его и любила. Таким он и был. Он не мог просто так отпустить ее.

— Что он сказал? — голос ее был чужим.

— Что будет искать. Что найдет тебя. Что ты что-то скрываешь, и он выяснит, что. — Артем наконец посмотрел на нее. Его взгляд был тяжелым и нечитаемым.

— Он опасен своей настойчивостью. Он может навлечь беду. На тебя. На твоего отца. На нас здесь.

Он сделал паузу, давая ей понять всю серьезность положения.

— Твой отец в безопасности. Он ничего не знает о нашем договоре, он думает, что ты и правда на практике, а его долг был прощен «анонимным благодетелем». Так будет лучше для него. Но если этот парень продолжит копать…

— Он не остановится, — тихо сказала Вероника. Она знала Даниила. Его любовь была как удар кулаком — прямолинейной, сильной и слепой.

Он не понимал бы слов «не могу», «долг», «жертва». Он видел бы только то, что его женщину у него украли.

— Что ты хочешь сделать? — спросила она, поднимая на Артема глаза, полые от отчаяния.

— Я хочу знать, что ты хочешь, — ответил он неожиданно.

— Я могу заставить его исчезнуть. Найти рычаги. Запугать. — В его голосе не было злобы, только холодная практичность.

— Или… ты хочешь, чтобы он нашел тебя? Хочешь с ним говорить? Объяснить?

Вопрос повис в воздухе, острый и опасный. Что она хотела? Увидеть Даниила? Броситься ему в объятия, рассказать все, попросить о помощи? Но какая помощь? Украсть ее у законного мужа? Обречь на месть бандитов или гнев Артема? Растоптать ту хрупкую стабильность, которую она с таким трудом начала выстраивать здесь?

Или… она хотела, чтобы он исчез? Чтобы ее прошлое, ее боль, ее настоящая любовь перестали напоминать о себе, позволяя ей жить в этой новой, сложной, но все же жизни?

— Я… — ее голос сорвался. — Я не знаю.

Артем молча наблюдал за ее борьбой. Его лицо было непроницаемым.

— Подумай, — сказал он наконец.

— Но помни — любое твое решение имеет последствия. Для всех. Решай не сердцем. Головой.

Он ушел, оставив ее на растерзание буре эмоций.

Даниил. Его имя жгло изнутри. Она представила его лицо — озабоченное, любящее, яростное. Его руки, которые обнимали ее. Его предложение на ринге. Она все еще любила его.

Эта любовь жила в ней как заноза, которую она научилась не трогать. А теперь ее тронули, и боль хлынула с новой силой.

Она выбежала из дома, ей нужно было воздуха, пространства, чтобы думать. Она пошла по тропинке, ведущей вверх, за аул, к одинокому утесу, с которого открывался вид на долину. Это место стало ее убежищем.

Она сидела на холодном камне, обхватив колени, и смотрела на раскинувшиеся внизу дома, на стада, на дымок из труб. Ее мир. Тюрьма, которая стала домом. Изгнание, которое стало миссией.

И он, Артем. Ее тюремщик. Ее муж. Человек, который спас ее отца, купил ее, защитил от себя же самого, признал ее силу и теперь спрашивал ее мнение о том, как поступить с ее прошлым.

Он был монолитом. Сложным, чужим, но… надежным. С ним она знала правила игры. С ним она была под защитой, пусть и в клетке.

Даниил был бурей. Свободой. Любовью. Риском. С ним все могло рухнуть. Или… она могла обрести все.

Но какой ценой? Ценой жизни отца? Ценой войны с Артемом и всем его кланом? Ценой того, что она бросит этих людей, которые начали ей доверять? Марьям с ее ногой, мальчика Рустама, женщин, приходивших к ней за советом?

Она плакала. Тихо, беззвучно, пока солнце садилось за горы, окрашивая снежные вершины в кроваво-красный цвет.

Когда стемнело, она услышала шаги. Тяжелые, знакомые. Она не обернулась. Она знала, кто это.

Артем молча сел рядом на камень. Он не смотрел на нее, глядя в темнеющую долину.

— Я видел, как ты ушла, — сказал он наконец.

— Решила?

— Нет, — прошептала она.

— Но я знаю, что должна решить. И это решение… оно убьет часть меня. Какую бы сторону я ни выбрала.

Он кивнул, как будто понял. Понял цену такого выбора.

— Я не буду давить на тебя, — сказал он.

— Но знай — если он появится здесь, если попытается тебя забрать… это будет война. Я не отдам то, что мое. Даже если это куплено ценой долга. Ты это понимаешь?

— Да, — выдохнула она. Она понимала. Он был гордым человеком. Властным. И она была его женой перед лицом его людей. Ее уход с другим был бы величайшим унижением, которое он никогда не стерпел бы.

— Я дам тебе время, — сказал он, поднимаясь.

— Но не много. Решай.

Он ушел, оставив ее одну в наступающей ночи.

Она сидела еще долго, пока звезды не зажглись над головой, такие же яркие и холодные, как в ночь ее побега. Тень прошлого настигла ее.

И теперь ей предстояло решить — бежать навстречу этой тени или остаться в настоящем, которое, как ни странно, начало обретать черты дома.

Любовь или долг? Свобода или ответственность? Даниил или Артем?

Выбор был за ней. И он разрывал ее сердце на части.