Несгибаемый граф

Глава 5

Апрель 1773 года. Санкт-Петербург, Российская империя.

Вызов в Зимний дворец последовал через два дня. Не сказать, что я с нетерпением ждал послания от императрицы. Забот хватало. Надо вникать в дела хозяйства Шереметевых. Ведь полученное мной наследство действительно огромно!

Я не стал спешить, чтобы не наделать ошибок, и начал со столичных активов. Ведь в Питере и окрестностях мне принадлежит не только Фонтанный дом. Кроме дворца в моей собственности семь деревень, три ткацкие мануфактуры, четыре доходных дома, лесопилка, мельницы и складские помещения. Но главным активом являлась рыбная артель, созданная отцом. Получив право на лов и возможность чуть ли не эксклюзивно поставлять рыбу ко двору, предприимчивый граф создал предприятие на паях с собственными крестьянами. И дела попёрли в гору!

Чем больше я узнавал про деятельность отца, тем сильнее уважал этого человека. А также жалел, что не могу научиться у него ведению дел. Пётр Борисович не поддерживал модные сейчас идеи просвещения и не обсуждал в салонах необходимость ослабления крепостного права. Он просто был рациональным дельцом и при этом благодарным человеком. Именно поэтому граф учил толковых людей, часто тратя на них крупные суммы. Ещё и платил своим управляющим и доверенным людям достойное жалование, хотя они оставались крепостными. Более того, граф создавал артели по типу рыбной — особенно на юге. Где одним из первых начал основывать слободы, переселив сотни семей, когда Россия начала планомерно теснить кочевников. Крестьяне оставались в зависимости, но располагали почти полной экономической свободой. Главное, чтобы платили оброк. А ещё дети самых достойных крепостных, доказавших преданность и честность, получали свободу, переходя в сословие посадских людей или купцов.

Система работала практически безотказно. Те же Василий Вороблевский и управляющий столичным хозяйством Егор Демидов воспользовались договорённостями. Их дети с племянниками давно свободны, но продолжают сотрудничать с нашей семьёй. Получается, даже освободившись, люди остаются в клане Шереметевых, став независимыми поставщиками или наёмными работниками. Очень грамотная схема!

Естественно, кто-то ворует. Но для этого есть самый настоящий ревизор, а адекватный народ знает меру. Ведь излишне алчный товарищ может потерять слишком много, включая собственную жизнь. Нельзя забывать, что помещики имеют право судить своих крепостных. Дураки и слишком жадные работники давно отсеялись.

А мне предстоит заново учиться и вместо упоения свалившимся богатством придётся работать, дабы его сохранить. Прибавьте к этому новинки, которые я решил внедрить в этом времени. Кстати, учёные тоже требовали внимания, отвлекая меня от корпения над бумагами. Поэтому приглашение императрицы стало бонусом, призванным разнообразить серые будни.

— Хорош!

Заехавшая в Фонтанный дом тётушка пристально оглядела меня, дабы вместе последовать на приём. Сама княгиня нарядилась как на праздник, поражая роскошью платья и обилием драгоценностей.

— Но что это за штаны? Почему не кюлоты? А где перстни? Николя, не расстраивай меня, — вдруг воскликнула княгиня.

Я решил не носить местную помесь бридж и шорт. Поэтому ещё в Нидерландах сменил французское непотребство на брюки армейского образца, а неудобные туфли на мягкие сапожки. Мне так удобнее. Ещё бы поработать над остальными предметами гардероба, особенно над шляпой, но это позже. Драгоценности меня попросту раздражают, поэтому я ограничился фамильной печаткой.

— Мне так удобнее. В таком виде хорошо двигаться и ничего не натирает, — одаряю княгиню своей самой обворожительной улыбкой.

Уловка подействовала, и Екатерина Борисовна поддалась моему обаянию. В конце концов, слишком строгого этикета, касающегося одежды, сейчас нет.

Я уже прогулялся по городу, поэтому виды, мелькающие за окошком кареты, были привычными. Вообще, в такие моменты включалась часть моего сознания из XVIII века. Какой смысл постоянно удивляться отсутствию асфальта, канализации или электричества? Уж мне-то грех жаловаться на комфорт. А некоторые бытовые удобства образца XX века можно попробовать со временем внедрить. Ведь фонтаны функционируют, и водопровод тоже есть. Значит, нет ничего невозможного.

Поэтому я просто беседовал с тётушкой, рассказывая о своих делах, чем её обрадовал. Многие дворянские дети, отравленные в Европу, занимались там чем угодно, кроме учёбы. В результате домой возвращались полные неучи, набравшиеся на Западе только нехороших привычек и вредных идей. Эпоха Просвещения, как-никак. Поэтому Екатерина Борисовна опасалась, что племянник пойдёт по столь же пагубному пути. Но оказалась приятно удивлена и довольна моим деловым подходом к жизни. Скорее всего, мне просто повезло с Лейденом, где русские студенты действительно учились, а рядом не было представителей знатных родов.

За беседой мы доехали до Зимнего и вошли во дворец. Сегодня какой-то малый приём. Заодно Екатерина II решила пообщаться с наследником богатейшего состояния страны. Естественно, я был представлен правительнице России, но с тех пор минуло много лет.

Какими же далёкими от реалий были мои представления о приёме. Для начала оказалось, что императрица не принимает людей, сидя на троне. Тётушка завела меня в коридор, переходящий в небольшую залу, где толпился разный люд. Судя по всему, здесь ожидали не только придворные с чиновниками, но и обычные просители. Понятно, что все они дворяне, просто статус легко определить по богатству нарядов.

Екатерина Борисовна раскланивалась с большей частью присутствующих, но не вступала в разговоры. Она как ледокол вела меня к представительному мужчине лет пятидесяти, стоящему в окружении трёх дам и высокого генерала в зелёном мундире, глаз которого перетягивала повязка. «Наверное, боевой офицер», — пронеслась у меня мысль.

— Здравствуйте, господа. Разрешите вам представить моего племянника Николая Шереметева, недавно вернувшегося из Европы, — с ходу начала княгиня, кивнув блестящей компании. — Иван Иванович, надеюсь, Её Величество ждёт нас?

Молча поклонившись присутствующим, я попал под самое настоящее сканирование цепких взглядов придворных. Мне стыдиться нечего, поэтому пришлось просто скоромно улыбаться. Судя по реакции женской части публики, меня быстро оценили и признали годным. Или это стандартная реакция? Кто же вам скажет правду?

Шувалов, к которому обратилась тётушка, подтвердил, что императрица готова принять меня. А вот генерал почему-то нахмурился. Чуть позже выяснилась причина столь странной реакции.

Тем временем тётушка представила остальных действующих лиц. Ими оказались графини Прасковья Брюс, Екатерина Строганова и Наталья Загряжская.

К моему удивлению, боевого офицера звали Григорий Александрович Потёмкин. Ага, тот самый всесильный фаворит. Или он только взбирается на вершину власти? Генерал на днях отправляется на войну, откуда прибыл зимой, доставив Её Величеству важную информацию. На юге дело шло к развязке и мирным переговорам, в которых Потёмкин должен принять участие.

На Шувалова тётушка указала сразу, как мы вошли в залу. О биографии обер-камергера Екатерина Борисовна прожужжала мне все уши. Поэтому я вежливо поздоровался с ним, стараясь произвести приятное впечатление. Даже с формальным начальником надо находиться в хороших отношениях.

Меня удивило, что придворные, пусть и приближённые к императрице, так спокойно обсуждают вопросы, касающиеся государственной тайны. Всё-таки война ещё идёт, и шпионов никто не отменял. А они уже знают, на каких условиях будет настаивать Россия. Однако подобные мысли пришлось оставить при себе и отвечать на вопросы, которыми меня завалили дамы.

Наиболее умной из троицы оказалась Загряжская, именно она спрашивала по существу, поинтересовалась полученной специальностью и зачем я привёз доктора с механиком. Оказывается, Питер — это большая деревня, где все уже знают мою подноготную. Более мечтательная Строганова просила рассказать о Париже, где она прожила с мужем несколько лет. Брюс вела себя нейтрально, задавала общие вопросы. А ещё мне не понравился её взгляд. Ощущение, что меня оценивали будто жеребца. Хорошо хоть не попросили показать зубы и копыта.

Потёмкин продолжал кукситься, вставив несколько едких замечаний про обучение в Европе и уровень знаний, с которым возвращались русские студенты. Шувалов, наоборот, улыбался и рассказал пару смешных историй про выпускников Лейпцигского университета, не называя фамилий. Дамы посмеялись, судя по всему, поняв, о ком речь.

Я же разглядывал шикарную отделку зала, а также собравшуюся публику, щеголяющую в ярких одеждах и драгоценностях. Забавные типажи.

Вдруг высокая дверь с золотой росписью отворилась, и в комнате появилась полная женщина средних лет. Довольная улыбка на рябом лице прямо кричала об успешной аудиенции. А вот присутствующие отреагировали на появление дамы менее радостно. Нет, кое-кто улыбнулся. Только уж слишком это было похоже на оскал. Я аж внутренне поёжился. К слову, среди присутствующих немало людей, чьи лица пострадали от оспы, как и у появившейся счастливицы. А ведь это высший свет. А что ж тогда с крестьянами? Хорошо, что отец настоял на моей вариоляции при посещении Англии. Именно там активно прививают людей от страшной болезни. Хотя в России тоже начали делать прививки. Вроде первым пациентом стал цесаревич Павел.

Пока длилась немая сценка с радостной дамой, активизировался Шувалов. Он быстро зашёл в кабинет императрицы и тут же высунулся, поманив меня:

— Граф, вас ждут!

Тётушка устремилась за мной, но обер-камергер мягко её остановил.

Сначала я немного нервничал. Всё-таки мне представилась возможность увидеть правительницу, получившую прозвище «великая».

Однако, зайдя в кабинет, я произнёс положенные приветствия, с трудом сохранив невозмутимость. Дело в том, что Екатерина принимала посетителей в собственном будуаре, где слуги занимались её утренним туалетом. Думаю, мне даже повезло. Судя по всему, сейчас заканчивалась укладка волос императрицы в сложную причёску. Надеюсь, хоть платье она надевает без просителей. Что-то образ правительницы резко померк. Дальнейшие события показали, что интуиция меня не обманула.

— Подойдите, граф, — произнесла императрица по-французски, глядя на меня в огромное зеркало, перед которым сидела.

Целую протянутую руку, встаю справа от Екатерины, аккуратно её рассматривая. Зато мадам особо не стеснялась, окинув моё лицо и фигуру заинтересованным взглядом.

— Мне очень жаль, что так вышло с вашим батюшкой. Он верно служил трону и Отчизне! Надеюсь, вы пойдёте по его стопам и будете далее прославлять род Шереметевых!

Екатерина начала излишне пафосно, но постепенно перешла на нормальный тон. Как заправский следователь, она быстро расспросила меня об учёбе, дороге, впечатлениях от России по сравнению с Европой, а также дальнейших планах. Мысленно я выставил императрице пятёрку, так чётко она работала. Надо ведь сделать ссылку на эпоху, здесь ещё нет методик допроса. Или есть? Неважно, до такого уровня плетения словесных кружев мне как до Китая раком.

Ещё пришло понимание, что это опасная и умная женщина. Не нужно обманываться внешностью, более подходящей немецкой бюргерше средней руки, и якобы доброжелательной манере общения. Царица не только разбирается в психологии, но и умеет манипулировать людьми. Теперь понятно, как ей удаётся держать в руках дворянскую вольницу и лавировать между придворными группировками.

Окажись перед ней прежний Николай — его бы банально очаровали. А далее направляй молодого человека в нужную сторону и используй в своих целях. Только сейчас такое не пройдёт. Во-первых, у меня нет никакого пиетета перед монархами. Скорее любопытство и исследовательский интерес, не более. Во-вторых, Екатерина произвела на меня отталкивающее впечатление. Дело не в том, что она непривлекательна как женщина. В этом ракурсе я её даже не рассматривал.

Сами подумайте, кто позарится на невысокую толстушку сорока четырёх лет, обладательницу тяжёлого подбородка и обвисших щёк? Даже в прошлой жизни, будучи гораздо старше нынешнего тела, я бы не повёлся на такую дамочку. Но дело в другом, меня редко подводит интуиция. Кстати, молодой граф тоже разбирался в людях, пусть тратил на это больше времени. Так вот, нам с Екатериной II не по пути. Есть в её взгляде и вопросах что-то неприятное. Сложно объяснить, лучше довериться интуиции.

Хоть это звучит странно в устах богатого и высокородного дворянина. Конфликт мне без надобности. Просто надо держаться от неё подальше.

Будто прочитав ход моих мыслей, царица начала сворачивать допрос. Как раз служанки завершили манипуляции с её волосами.

— Граф, надеюсь увидеть вас на завтрашнем балу.

Снова целую протянутую руку и удаляюсь.

В зале, оказавшемся предбанником, моё появление вызвало небольшой ажиотаж. Народ дружно зашептался, а дамы начали обмахиваться веерами, скрывая эмоции. Только тётушка в окружении прежней компании встречала меня с доброй улыбкой.

— Вы изрядно задержались, Николай Петрович, — произнесла графиня Брюс, с иронией глядя на Потёмкина. — Неужели Её Величество сразу облагодетельствовала вас новым чином или должностью? Теперь мы будем постоянно видеть вас при дворе?

Здесь уже немного напрягся Шувалов, впрочем, сумевший сохранить добродушную улыбку. Вот же язва эта Брюс! Парой слов настроила против меня двух важных сановников. Хотя Потёмкин изначально смотрел волком.

— Чин камер-юнкера у меня никто не отнимал. А к придворной жизни, как и к армии, я равнодушен. Зачем четыре года корпеть над учебниками, чтобы не попробовать применить полученные знания? Поэтому при первой возможности я отправлюсь в Москву. Надо ведь ещё полноценно вступить в права наследства.

Тётушка одобрительно кивнула моим словам и начала прощаться, но была остановлена Загряжской:

— Граф, через три дня мы с супругом даём приём. Скажем так, для своих. Приглашаю вас посетить наше скромное собрание, которое пройдёт во дворце Разумовского.

Как здесь откажешься? А ещё я не сразу понял, что Наталья Кирилловна приходится племянницей некогда всесильному фавориту императрицы Елизаветы. Он умер всего два года назад, оставив огромное состояние в наследство брату. Кстати, моя сестра Варвара просватана за брата графини — Алексея Кирилловича. Заодно познакомлюсь с будущей роднёй. Это дело нужное.

Где находится дворец я, конечно, знаю. На перекрёстке Мойки и Большого проспекта, как сейчас называется Невский. В будущем там расположится РГПУ имени Герцена. От Фонтанного дома совсем недалеко.

Сам генерал-фельдмаршал Кирилл Разумовский жив-здоров, но сторонится столицы. Возможно, на то есть какие-то договорённости с Екатериной. Об этом мне в качестве общей информации рассказала тётушка. Часть времени Кирилл Григорьевич проводит в Батурине, что в Малороссии. Однако осенью и зимой он перебирается в Первопрестольную, дабы весело проводить время в окружении московской знати. А ещё его усадьба Петровско-Разумовское граничат с моим Останкино. Надо будет съездить в гости и к соседу. Я недавно поработал с картой и малость завис. Получается, что Разумовскому принадлежит район Тимирязевский с одноимённым парком, а мне Марфино, Останкино и половина Ботанического сада, если брать реалии XXI века. Неплохие такие участки в десяти вёрстах от Кремля!

Сразу после Натальи Кирилловны слово взял Шувалов. Обер-камергер велеречиво и многословно пригласил меня и тётю на свой приём. Брюс, Строганова и Потёмкин промолчали. Оно и к лучшему. Слишком много приглашений, а мне надо в Москву.

По дороге домой тётушка завела странный разговор. Кстати, особняк Урусовых находится в пятнадцати минутах ходьбы от Фонтанного дома на Литейной улице. Позавчера я сходил в гости к родственникам, чем сильно их смутил. Мол, негоже графу расхаживать пешком по городу, это моветон. Княгиня настоятельно просила забыть студенческое прошлое и вести себя солидно. Впрочем, сейчас она говорила о другом.

— Николя, надеюсь, ты понимаешь, что придворная жизнь — особенная и к ней нельзя подходить с ординарной точки зрения. Ты давно не был в столице, ещё и прожил три года в маленьком протестантском городке. Да и ранее по молодости лет просто не мог знать о местных интригах и обычаях. Скажем так, придворные часто ведут себя фривольно и даже распущенно.

Думаю, даже прежнему графу можно было сообщить, что двор — это зажравшийся и развратный гадючник, без иносказания. В Лейдене у меня была связь с одной вдовой, а затем с девицей, решившими заработать денег. Их подыскал Ермолай, так как походы в бордели — весьма глупое занятие. Нидерланды — морская страна, куда слетаются путаны со всего мира, дабы ублажить многонациональную матросскую братию. Соответственно, венерические заболевания не редкость. О них меня предупреждал отец перед отъездом, умоляя не совать детородный орган куда попало, даже если это благородная дама. В той же Франции больше шансов заразиться от дворянок, нежели от купчих или мещанок.

Я этому наставлению следовал, хотя иногда было тяжело без женской ласки. Зато удалось не подцепить срамную болезнь. Мы, нынешние, придерживаемся ещё более жёсткой политики в сфере половых связей. Боюсь, Екатерина Борисовна упадёт в обморок, если услышит подобные речевые обороты. Поэтому приходилось отыгрывать роль восторженного и неопытного юнца.

— Мне понятны ваши опасения. Ещё покойный батюшка предупреждал быть осторожным в выражениях и думать, перед тем как говоришь. Ведь можно ненароком обидеть важную персону, или тебя заподозрят в крамоле.

— Петя хорошо воспитывал своих детей, — всхлипнула тётушка, достав платочек, — Но я немного о других опасностях.

— О чём же? — смотрю в её глаза, стараясь не рассмеяться.

Неужели она думает, что в Европе не слышали о распущенности русского двора? Всё-таки Нидерланды — протестантская страна, пусть и со своей спецификой. Любят они рассуждать о собственной непогрешимости и мерзости всяких католиков. Газеты периодически печатают истории о высшем свете Санкт-Петербурга, изображая его этаким Содомом и Гоморрой. Или вторым Парижем, который голландцы искренне ненавидят. Не раз студенты расспрашивали меня о той или иной истории. Приходилось отшучиваться или ссылаться на незнание ситуации.

Касательно княгини, то её долгий рассказ можно свести к опасению за мою мораль. Как бы оная не пострадала. Ближе к концу монолога выяснилось, что ей очень не понравились расспросы графини Брюс, известной распутнице, по словам тёти.

Конечно, я пообещал вести себя осторожно. Знать бы ещё, что Екатерина Борисовна будто в воду глядела. А неприятности нарисовались не только со стороны блядоватой дворянки. Плохо, что я не сумел выкрутиться из сложившейся ситуации без потерь.

— Это сложно! Ещё мне сказали, что чем дальше от столицы, тем тяжелее найти нужные материалы и людей. Про инструменты лучше не вспоминать, — горячился обычно спокойный Робер.

После завтрака мы расположились в зимнем саду, попивая кофе. Помимо посещения мероприятий, я не забывал уделять внимание учёным и словаку.

С последним проще всего. Вальдемар, ставший в России Владимиром, просто занимался со мной фехтованием и физкультурой. В этом тёмном деле ему помогал Ермолай, не слушающий возражений и буквально вытаскивающий меня утром из кровати. А ещё обоим наставникам пришлась по нраву разминка из будущего. Фон Шик с дядькой добавили в неё что-то своё. Я же немного отрывался на фанатах физкультуры, убедив их в необходимости бега и прыжков. Если прыговые упражнения, а особенно скакалка бойцам понравились, то пробежки по парку вызывали потоки жалоб и нытья.

Протестанты также присоединялись к тренировкам, но бегать отказались. Зато оба осознали пользу физических упражнений. Ян даже загорелся написать целую методичку и пока собирал материал.

Вообще, доктор лучился оптимизмом. Недавно он смог подобрать нужный состав для гипса. Правда, перед этим замучил обитателей дворца. Ему ведь требовались живые манекены. Он не мог накладывать гипс самому себе. В итоге через неделю обслуга шарахалась от юродивого немца, как она его обозвала, веселя нашу компанию. Наконец ван дер Хек догадался найти выход. Сначала он заинтересовал людей копейкой, а потом начал их бесплатно лечить. Ситуация сразу изменилась, и уже страждущие стали доставать исследователя, предлагая свои конечности для опытов. Цирк!

Параллельно Ян мотался по столице, общаясь с коллегами и осторожно собирая статистическую информацию. Необходимость гигиены и дезинфекции основательно засела в его пытливом разуме. Поэтому фламандец решил вести записи, сравнивая скорость выздоровления, количество случаев сепсиса, частоту возникновение горячки и смертность.

А вот механик постепенно впадал в пессимизм. Нет, он не разочаровался в решении покинуть Нидерланды. Просто прикинул объём работы, осознав, что быстрый успех ему не светит.

— Никто не обещал, что будет легко, — прерываю хмурого Робера. — Посмотри на ситуацию с другой стороны. Кто мешает тебе создать не просто мастерскую и даже завод, а целый производственный комплекс. Давай подумаем об организации предприятия, где будут делать повозки, запасные детали, необходимые в хозяйстве предметы и даже инструменты. Я ведь не зря показал тебе схему станка. Думаю, ты сможешь придумать ещё варианты. Помимо предприятия, займись подготовкой работников. И не взваливай все обязанности на себя. Найди грамотных помощников. Если в России нет соответствующих умельцев, то выпишем их из немецких земель. Там хватает учеников мастеров, которым не дают развиваться. Ещё не забывай, что у тебя практически неограниченный бюджет и никто не требует результата прямо сейчас. Подготовь сначала теоретическую часть, подыщи людей, а потом займись практикой. Заодно не забудь о поставщиках. Если лучшее железо или медь выплавляют в Швеции, значит, закажем их там. То же самое касается смазок для механизмов.

По мере понимания моих слов гугенот оживал будто на глазах. Он действительно забывает, что располагает неограниченными ресурсами. Вроде живёт во дворце и примерно понимает уровень моего богатства. Но мешает инерция мышления и врождённая скромность.

— Ты ведь познакомился с господином Букендалем? — В ответ дю Пре быстро закивал. — Поговори с ним и попроси его помочь. А чтобы герр Иоганн не боялся соперничества, объясни, что мы не будем производить кареты. Нам любопытна другая сфера, более дешёвая. Заодно купи у него пару готовых колясок для изучения ходовой части. Да хоть пять штук закажи. Только разных. Пусть мастер порадуется. Только не рассказывай, для чего нам это нужно.

Понятие секретности в этом времени известно, но смутно и больше связано с военными делами. Поэтому приходится постоянно напоминать увлекающимся учёным о столь необходимой вещи.

Немцу точно не нужно знать, что в будущем я планирую поставлять повозки и фуры для армии. Это лучший заказчик в России. Если внедрить рессоры, а заодно уменьшить вес транспортных средств, то мы этого Букендаля просто вышвырнем с рынка или купим. Второй вариант даже лучше. А вообще, надо уточнить, кто ещё работает в этом бизнесе.

— Вы говорили про повозки, которые будут бегать по городу, — Робер взбодрился и сразу перепрыгнул на другой проект.

— И от своих слов не отказываюсь. Но прежде чем я подойду к губернатору Москвы или Санкт-Петербурга с подобным предложением, надо решить множество вопросов. Кроме самой повозки, которая не такая уж сложная штука, есть железные пути. Необходимо провести расчёты и испытания металла, определить ширину колеи, как мы будем всё укладывать на городские дороги. Далее нужно продумать маршрут. Ведь главная задача — это перевозить людей за деньги. Большая часть тех же рабочих живёт рядом с заводами и более чем на милю от них не отходит. Значит, надо рассчитывать на иную публику. Поэтому задача растянется на несколько лет. Возможно, конка понравится кому-то из заводчиков, значит, придётся разработать грузовой вагон под руду или лес. Но пока нужны расчёты.

Робер закивал, но без энтузиазма. Мысленно вздыхаю, понимая необходимость постоянно вытирать механику сопли. Придётся его немного взбодрить.

— Но мы всё равно построим с тобой железную дорогу. Пусть она будет ходить между несколькими поместьями и станет игрушкой. Её основная задача — это подготовка мастеров и создание технологий для следующего проекта, — делаю небольшую паузу, заинтриговав всех присутствующих. — Я ведь задумал в будущем установить на повозку паровую машину.

Надо чаще вести мотивационные беседы с дю Пре. Вон как его торкнуло! Аж слово вымолвить не может от удивления. Ян с Владимиром тоже поражены, но они не совсем понимают смысла железной дороги. Робер же сразу осознал перспективу проекта.

Кстати, надо уточнить, начал ли свой творческий путь Черепанов, который отец. Имени его не помню, но вроде он создал первую русскую железную дорогу. Про Кулибина слышал, но он сейчас занимается производством часов и навигационных приборов для флота. Думаю, стоит с ним пообщаться. Вообще, необходимо открывать нормальный технический университет, как и медицинский. С кадрами просто беда. Я начал изучать этот вопрос и пришёл в тихий ужас. Инженеров и врачей практически нет. Адекватные хозяева заводов и мануфактур готовят персонал из собственных крепостных, а немцев приглашают только самые богатые.

Да что говорить! В России образца 1773 года нет даже нормальных школ. Только недавно власти озаботились реформой образования. Да и то активатором такого решения стала армия. Командование забило тревогу, осознав уровень недостатка толковых кадров среди артиллеристов и в инженерных войсках, которые здесь называются пионерными.