(Неу) Дачница, или Зомби-семейка наведёт порядок

Глава 24

Картинка на шестом мониторе изрядно оживилась, Алевтина по привычке мельком глянула в ту сторону и застыла на месте.

— А! — вскричала она, едва прочла диалоги Мазлтофа и Перкинса. — Нет-нет-нет! Не надо!

— Что ты орёшь?

Ярослав приподнял голову — он соорудил себе некоторое подобие кровати из стульев и сейчас кемарил, прикрыв лицо раскрытым блокнотом.

— Статуэтка! — взвыла Алевтина. — Скрытый квест! Наших героев сейчас закинет в Стикс, а в Эплкрауне поднимают нежить, чтобы добраться к открытому проходу в потусторонний мир.

— О чём ты вообще?

— Встань, подойди и прочти, если не веришь. — Аналитик упрямо уставилась на программиста, тот нехотя поднялся со стульев, ссутулился, прежде чем подчиниться.

Пару минут он поочерёдно считывал информацию с мониторов, прежде чем подытожить:

— Не кисло.

— А я о чём?

Но Ярослав её уже не слушал, бубнил себе под нос:

— Получается, из-за того, что мы влезли в движок реальности, добавили мушек да дождик вызвали, ИИ решило увеличить сложность? Или проблема в гномке Чахатте? Мы срезали угол и упростили прохождение, поэтому реальность тоже поменялась?

— Вирус, — выдохнула Алевтина, — это он.

— Ну какой там… — начал было программист, однако тотчас замолчал, спешно вернулся к «кровати» и забрал один из стульев, подставил его к рабочему месту и наконец уселся, чтобы быстро застучать пальцами по клавишам.

— Знаешь, а ты права в кои-то веки. Вирус сгенерировал сюжетную ловушку, и наши голубки в неё попали. В курсе, что и Листоград тоже поднимает войска, потому что мы табличку-ключ от копей подсунули гномке?

— По-моему, это сейчас не самое важное, — недовольно ответила аналитик. — Какая там Санта-Барбара, им система сейчас экшен-триллер устроит. Или на худой конец боевик.

— Да ладно тебе, ничего особенного, подумаешь, квестов станет больше. Зато придётся шевелиться в два раза активнее.

— В три.

— Бессмертный всемогущий ментор, наш Моня, по-прежнему с ними, успокойся. А после обновления он им разжуёт любое задание и упростит прохождение.

— Я переживаю не за задания, а аневризму, излишняя мозговая активность может навредить.

Куснув обветренные губы, Ярослав поднял взгляд на Алю и на полном серьёзе попросил:

— Поцелуешь меня?

— Что?

Он смущённо отвёл взгляд.

— Мне надо взбодриться, а кофе уже не действует. Вот думаю, поцелуй будет… — Не успел он договорить, Алевтина приникла к его губам и приобняла за шею, чтобы придержать изумлённого разработчика БЕТА-вселенной. Поначалу неловкий поцелуй продлился чуть меньше минуты, угрожая вот-вот перерасти в нечто большее.

— Хватит? — Она оторвалась от его губ. Тотчас злорадная ухмылка отразилась на её лице. — Думал, я откажусь?

— Честно? Не ожидал.

— А ты вначале реши проблему, дальше договоримся.

Ярослав посмотрел на неё с сомнением и припомнил:

— Так у тебя же есть парень. Помнится, недавно хвалилась.

— Нету, — аналитик смущённо опустила взгляд. — Я соврала. Да и откуда ему взяться с таким графиком работы?

— А… Понимаю.

— Ты это, работай давай, не отвлекайся, — мотивировала его коллега, — иначе Лев Агафонович скоро заявится, и нам всем крышка.

— Да не, всё на мази, он, кажись, в прошлый раз в столовой не то съел. Так что дня два его точно не будет.

— И откуда ты всё знаешь? — удивилась Аля.

— Так он сам мне эсэмэску написал. Хочешь, покажу?

— Вот же! А меня не предупредил.

Ярик усмехнулся и, не прерывая работы, добавил:

— И как ты себе это представляешь? Он весь такой культурный напишет тебе про проблемы со стулом?

Аналитик пожала плечами и разделила улыбку одну на двоих.

— Ты прав, сложно себе этого представить. Зато с тобой он прямолинеен, аж завидно.

— Это потому что и я донельзя прямолинеен, — проворчал программист. — Всё, не отвлекай.

— Угу.

В серверной комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим ритмичным стуком пальцев по клавишам. Алевтина притащила стул, уселась рядом с Ярославом и стала смотреть за развитием событий. Излюбленный колпачок от ручки вновь ощутил на себе её зубы, когда она принялась его неосознанно грызть — неплохая замена ногтей — привычка, от которой никак не могла избавиться.