(Неу) Дачница, или Зомби-семейка наведёт порядок

Глава 30

Диво-дивное окружало нас, когда мы брели по чёрному коридору, словно неограниченному стенами вовсе. Пустое тёмное пространство походило на предыдущее помещение лишь наличием жёсткого пола, который, кстати, тоже было не видать. Камни ли это или горная порода? Попробуй определи. Наощупь если только, потому что факел тут «не работал». Именно так и никак иначе. Огонь вроде горел, а света не давал. Совсем.

— Куда мы идём? — спросила я наконец.

Темнота будто поглощала не только сияние открытого огня, но и звуки, однако Монтий меня услышал и ответил-таки:

— Бгы-б.

Н-да. И чего я ожидала? Что он моментом придёт в норму? Может, опять про мух вспомнить? А лучше сразу про комаров? Но тут полёт моих мыслей был вовремя прерван, не успела обмозговать идею как следует.

— Срезаем путь через текстуры, — перевёл Локайм чужие слова. Он шёл рядом и был чаще молчалив, чем наоборот, но только не сейчас. — Вообще-то я не должен такое говорить, иначе система тоже меня накажет критической ошибкой. Буду, как и он, издавать что-то нечленораздельное.

— Быгы-быб, — философски выдохнул провожатый.

— Ага, и не говори. Ох уж эта ошибка «404».

Мы с Бообеком переглянулись. Товарищ по «несчастью» пожал плечами, мол, не в теме.

Пришлось поверить на слово и ничему не удивляться. В принципе, по жизни частенько приходилось принимать не только на веру, но и на грудь. А если без шуток, то в половине случаев, особенно последнее время, я действовала на авось или наобум, кому как больше нравится. И не обременяла себя излишними страхами, иначе чревато.

Моя голова для меня была самым настоящим чёрным ящиком, в который лучше лишний раз не заглядывать. Иной раз как вытащу оттуда какое-нибудь пакостное воспоминание, накручу себя на ровном месте и тотчас разнервничаюсь. Немного. В конце умственных кульбитов я обычно утирала слёзы и сопли и корила себя за излишнюю сентиментальную глупость. Вовремя останавливалась.

«Если бы да кабы, во рту росли грибы…» — любимая поговорка про огород, которой я себя одёргивала. «Если бы я сделала так, а не вот так, то наверняка было бы то» — начиналась мысль, точнее, излюбленное начало плохого настроения на целый день. Но и польза от подобного самоанализа тоже имелась, конечно. Обычно после подобной нервной ситуации у меня тотчас наступал период бурной активности и моральный подъём. Сама себе удивлялась, как-то раз сумела пересадить рассады сразу на четыре длинные грядки и спина не отвалилась вместе с коленями.

— Скоро будем выходить, — в очередной раз отвлёк меня Локайм. Невнятный бубнёж Монтия я попросту пропустила.

— В этом есть какая-то проблема?

— Просто факел снова действовать начнёт по обычным физическим принципам. Надо с ним быть поосторожнее, — ответил отец Ханны.

В очередной раз пришлось поверить на слово. Текстуры и прочее. Вот почему я всё чаще приходила к мысли, что это не настоящий мир, а как компьютерная игра, в которую Вовонька играл время от времени. Не помню название, никогда не интересовалась, но, кажется, видела там всякую разную живность мультяшную.

Во всяком случае, картинка была яркая и точно притягивала взгляд, иной раз как зайдёшь в комнату, засмотришься и забываешь, о чём спросить хотела.

А после подобных откровений я лишний раз упрочилась этой мыслью, пихнула Бообека локтём.

— Ты чего?

— Идейка есть, но позже расскажу, — шепнула ему. — Кажись, я догадалась, где мы.

— Буль! — воскликнул Локайм. — Бу-у-уль-бу…

— О, теперь и этого наказали, — хохотнул эльф. — Договорился, голубчик, до критической ошибки.

— Или это я виновата.

Вздохнула. Видать, система следит за тем, чтобы окружающий нас мир не выходил из образа. Ага. Не выходил. Тут хочешь — не хочешь, а пораскинешь мозгами, после таких вот походов через «текстуры».

— Бгы.

Последнее, что я услышала, прежде чем ослепляющая вспышка ударила в мозг, да так сильно — я непроизвольно потеряла равновесие и осела на пол. Голова закружилась, а в ушах зазвенело. Шум, гул, шорохи — всё как полагается зазвучало с разных сторон.

Факел всколыхнулся вверх и снова принялся гореть и освещать и без того светлое помещение.

— Вот и вы, — услышала я голос любительницы мусорных словечек. — Того самого, а это кто с вами? Ба-а-атеньки, неужели этот, как его, отец?

— Ага, дед, — проворчала я.

Локайм поджал губы. Оно и понятно, булькать не хотел прилюдно. Какая вредная нам, однако, система попалась. Не даёт поговорить нормально.

Окинув взором комнату гробницы, я с удовольствием обнаружила наличие прямых стен в песчаную клеточку, фрески, картинки разных непонятных мне символов. Иными словами, зал со множеством ступенек, пьедесталами, на которых стояли золочёные саркофаги. Где-то я уже видела подобное? Или хотя бы отдалённо похожее? На познавательных каналах — возможно.

Одно не вязалось — гномка и её товарищи, которые здесь смотрелись инородно и совершенно не к месту. И было их пятеро.

Нашему взору предстало пять бородатых, ушастых, рыжеватых, ярких представителей расы гномов, чем-то похожих друг на друга. И в данном случае я не про рост. Взгляд был такой, будто их застукали за крайне неприличным занятием.

— Мы тут подумали и не стали время терять…

Ага.

Вот и хорошо. Чахатта и сама отчётливо понимала, что поступила плохо, не дождавшись нашего возвращения. Пожелала быстренько вскрыть Сокровищницу и ни с кем не делиться.

Гномка пожевала губы и не стала ходить вокруг да около.

— Мешок, — сказала она.

— Что — мешок?

Я не спешила соглашаться.

— Отдам вам, ну, мешок золота из всей Сокровищницы, больше вам всё равно не унести, а мне ещё, того самого, поселение возрождать.

И взгляд такой жалостный-жалостный. Как у голодных котиков. Ух, милота.

— Не-а, — вместо меня ответил Бообек. — Маловато вы цените наши заслуги. Ведь это мы нашли табличку.

Под словом «мы» он наверняка имел в виду себя и Монтия. Я тут вообще не при делах, занята была в доме.

— Вот и нет, мешок золота — вполне этот самый достойный заработок. Да вам за всю жизнь столько не потратить! — Молящий взгляд сменился на обиду и разбавился лёгким раздражением. — Нас, ну, всё равно больше, и мы тут все эти самые герои, во! Нас не одолеть!

— А Монтий в одну каску зачистил комнату с пауками… — мягко проронила я, чтобы звучало как похвальба, а не шантаж.

Зомби-умничка подыграл, клацнул зубами и ухмыльнулся, издав громкое: «Гы». Кажись, букву «Б» потерял при этом, но никто не жаловался. Гномы чутка поёжились. Чахатта вздохнула.

— Чего вы хотите, ну?

— Половину, — вставил веское Бообек.

Я опешила от такой наглости. Так и хотелось пихнуть его локтем, но он меня опередил. Сам распустил руки. Неприятный тычок прошёлся по рёбрам.

Чахатта разинула рот и изумилась.

— Половину?! — повторила она, хватая воздух ртом. — Да это же, это…

— А что? Мы вообще могли и сами со стражниками договориться, — торговался Бообек. Я молча внимала, не перебивала. Лишь иногда посматривала на скучающего Монтия.

Локайм стоял тихо и не вмешивался. Притворялся мебелью, так сказать.

— Да вы… да это ж… ну, того самого…

Гномка никак не могла прийти в себя.

— Ладно, не половину, а две трети, — прикольнулся Бообек.

Чахатта блеснула злым взглядом.

— Издеваетесь? — бросила она. — Да?

— Нет, ну как, того самого, можно? — оригинальничал дроу. Вот же тролль ходячий, а не эльф.

— Слушай, у тебя там в родственниках случаем не затесалось тех самых обладателей бивней, торчащими изо рта?

— Ой, а ты, я смотрю, шаришь.

Бообек довольно ухмыльнулся.

— Да как-то внук все уши прожужжал, вот и запомнилось невольно, — смущённо оправдалась я. — Тролли, да?

— Вроде так, — кивнул приятель.

А Моня тем временем плюнул на условности, ходил туда-сюда, стены разглядывал, взглядом примерялся. Щупал символы. Иными словами, хрустел костями и совершенно не обращал на нас никакого внимания.

Локайм плюнул на условности, ходил за ним хвостиком.

— Так не пойдёт! — выдохнула гнома, справившись с ошеломлением. — Табличка, того самого, у нас. А вы, если будете издеваться, останетесь это, ну, не у дел, во!

Пока, значит, мы вяленько торговались, Моня решил всё за нас всех. Вжал символ в паз и открыл проход в соседнюю комнату, откуда послышалось громкое бряцанье.

— О! Вот вы где! — пропел некто из темноты.

Монтий охотно уступил дорогу пятерым рослым эльфам в золотых сияющих доспехах. Длинные прямые рыжие волосы были завязаны в высокий конский хвост.

Вытянутые лица, высокие скулы, острые длинные уши.

— Бласи?.. — изумилась Чахатта, округлив и без того круглые глазки-бусинки.

— Бласиус Великий, правитель Листограда! — горделиво представился новый участник будущей дискуссии, положив руку на драгоценный эфес длинного узкого меча в золотых ножнах.

Вся его свита не сильно отличалась пафосом амуниции. И только взгляд, а вместе с ним повадки Гай Юлия Цезаря, выдавали в Блашике гордого предводителя. Конечно, если не считать по-девичьи миленьких глаз и обрамлённого жиденькой бородой по краям лица. Ну и образчик.

— О, краса моей души! — ляпнул новый участник разговора, едва его оценивающий взгляд прошёлся по моей фигуре сверху вниз. — Я и впрямь попал в Сокровищницу! Сказочной красоты дева стоит передо мной в одной рубашке и… Что за несуразная одежда на столь прелестных бёдрах? Какое кощунство! Нужно сейчас же переодеть!

Говорил он чисто и без акцента. Что, кстати, странно.

— Скажи, а рыжие эльфы — это модно? — спросила я у Бообека, подмечая одинаковый цвет волос у всех пятерых. Вот только друг юмора не оценил, стоял и тихонько закипал. А зря.

— Не огранённый бриллиант! — Бла-бла эльф протянул ко мне руку, наверняка позабыв, на кой такой явился.

— Алмаз, — поправила я.

— Ну конечно же, Алмаз! Как я мог подумать, что деву зовут иначе? — наверняка самый наиглупейший персонаж в игре понял мой ответ по-своему. Есть подозрение, что любвеобильная линия поведения ему вбита в мозги системой, поэтому тоже ничему не удивляюсь. Осталось только Бообека успокоить. Потому что его убийственный взгляд явно намекал — конфликту быть, и очень скоро.

— Слушайте, господа мои хорошие, — начала я примирительно.

— Ах! Голос тоже выше всяких похвал! — вдохновлённо баловал меня вниманием правитель Листограда.

Медленно, плавной походкой он приближался ко мне и попеременно делал театральные охи-вздохи и взмахи руками, словно актёр на сцене.

— Ты это, встань позади, я разберусь. — Ревнивец, он же товарищ по попаданству, принялся закатывать рукава.

— Вот только не надо начинать ссору, — попросила я, кисло скривившись. — Ты, — я ткнула пальцем в сторону правителя Листограда. — Быстро говори, зачем пожаловал?

— Я? — опомнился Бла-бла эльф. — Эм, вообще-то по сценарию я здесь для того, чтобы остановить вот её. — Он нехотя указал в сторону недовольной гномки.

— Зачем?

— Гробница Хораса IV предваряет собой вход в горные копи, то место, где жили древние дворфы.

— Чушь это всё! — фыркнула гномка.

Хотела и её опередить, но не успела.

— Нет там никаких копей, тех самых. Миф это и выдумка.

— Тебе-то откуда знать? — надменно приподнял брови Блашик. — И уж с какой стати мне верить той, кто претендует на одно и то же?

— О, не, тут я это… того самого, не участвую. — Гномка полезла в рюкзак и медленно вытащила оттуда широкую гранитную плиточку. — Мы тут исключительно из-за золота и ничего больше.

— Золото, — совсем не театрально фыркнул Бласиус. — Да что вам даст это золото? То ли дело любовь! — Он взялся за пафосные речи. — Любовь — прекрасное чувство! Любовь всему голова. Любовь всем мать. Любо-о-овь, она… она… такая любовь!

— Если ещё хоть раз услышу это слово, меня стошнит, — зло бросил Бек.

Монтий поддакнул:

— Бгы.

— Я малость не понимаю, — встряла именно я со своим мнением. — Кто-то мне авторитетно заявлял, будто Бласиус садист и тиран. Разве не так?

— Садист? Я?! — искренне изумился пафосный эльф. Преодолев остатки разделявшего нас расстояния, он встал на одно колено и взял мою руку, чтобы поднести её к губам. Но я ему этого не позволила. Иначе Бообек точно не удержится от пинка по причинному месту, слишком уж удобно встал его противник.

— Так, вы мне это бросьте. Я тоже пришла за золотом, и большего мне не надо.

— Получается, — гномка щёлкала пальцами, — нам с тобой того самого золотишка. Ему любовь и копи. Так чегось, давай-ка это, ну, разделим?

— Чур любовь не с меня, — сказала я.

Кто первый, того и тапки. Всё. Я успела отнекаться, и это главное.

— А с кого? С меня, что ли? — Лицо Чахатты уморительно вытянулось. — Да он рядом со мной пройдёт и не заметит.

— Ой, а кто это говорит? Неужели блоха пропищала? — надменно бросил Блашик.

Ожидаемо или не очень, Монтий Агафон вмешался в разговор:

— Гыбы-бгы, то есть, господа. Давайте уже продвигаться дальше по сюжету. Иначе эти двое состариться успеют.

— Ну и жук ты, — обижено бросила я. — Один и другой, да и третий в придачу. Этот врёт, — указала на Бообека, — второй привирает, третий липнет, как банный лист. — Я обратила взор, полный надежды, на Чахатту, и она меня поняла.

— Одна третья и ни монетой больше, этого самого, последнее предложение, вот.

— Идёт.

— Э… — подал голос рыжий эльф.

— Нет уж, любовь нужна, вот и ищи. На копи никто не претендует, так что рада была знакомству. Досвидос, амигос. — Я похлопала по плечу преклонившего колено правителя Листограда и прошла мимо пьедестала с саркофагом, чтобы встать радом с причудливой гномкой. — Действуй, дорогуша. Хочу уже увидеть горы золотых слитков или монет, чтобы хоть раз в жизни почувствовать себя настоящей миллиардершей.

Опомнившись, гномка подошла к фреске на стене и воткнула туда недостающий кусок гранитной плиты. Кто бы мог подумать. Я вообще считала, что этот булыжник с кладбища утащили вандалы. Ан нет. Ошиблась.

Но в сущности, то, что открылось нашему взору, не сильно отличалось от моих первоначальных ожиданий. Да что за невезение, а?