Неудачница по вызову

Бонус. Новые рекорды неудачницы

Пять лет спустя

Лера проснулась от того, что кто-то настойчиво, но очень осторожно гладил её по носу. Она приоткрыла один глаз и увидела перед собой серьёзное личико с двумя смешными хвостиками и огромными голубыми глазами, точно такими же, как у неё самой.

— Мама, там папа пришёл, — торжественно сообщила Маша. — Он тебе цветы принёс. И мне, надеюсь, тоже.

— Обязательно принёс, иначе и быть не может, — улыбнулась дочери Лера, пытаясь сообразить, сколько сейчас времени. — А ты куда их поставишь, в тот стаканчик из-под йогурта?

— Ага, папа сказал, что это самый лучший стаканчик для восьмомартовских цветов.

При упоминании мужа Лера ещё ярче засияла. Павел Савельев умел делать так, что даже пластиковый стаканчик из-под детского йогурта становился частью большого семейного праздника.

— Иди сюда, — она притянула дочку к себе и поцеловала в макушку. — С 8 Марта, моя радость.

— С 8 Марта, мамочка! — Маша чмокнула её в ответ и выскользнула из кровати. — А ты вставай, там ещё сюрпризы!

Лера вздохнула, потянулась и всё-таки открыла глаза окончательно. За окном светило мартовское солнце, где-то внизу шумела Москва, а из кухни доносились звуки, которые могли означать только одно: Павел Савельев собственноручно готовит завтрак, а это, как известно, всегда было чревато маленькими семейными катастрофами.

Она накинула халат и пошла на кухню. Картина открылась та ещё: Павел в фартуке с надписью «Шеф-повар года» сосредоточенно колдовал над сковородкой, где что-то шипело и брызгалось. Маша сидела на своём высоком стульчике и с восторгом наблюдала за этим кулинарным экшном.

— А, проснулась! — Павел обернулся, и ямочки на его щеках стали такими глубокими, что Лера снова, как пять лет назад, почувствовала лёгкое головокружение. — С 8 Марта, красавица моя.

Он подошёл, поцеловал её долго и со вкусом, а потом протянул три букета. Один огромный, из её любимых пионовидных роз. Второй — красные тюльпаны, точно такие же, как пять лет назад. Третий маленький, из нежных крокусов, перевязанный ленточкой.

— Как же я люблю эту нашу традицию, — улыбнулась Лера, принимая цветы. Розы, потому что ты знаешь, что я их люблю. Тюльпаны, потому что это день, когда я облила тебя коктейлем. А крокусы…

— А крокусы, — подхватил Павел, кивая на Машу, — для самой маленькой и очаровательной принцессы.

Маша тут же соскочила со стула, схватила букетик и прижала к себе:

— Спасибо, папочка! Я пойду в свой стаканчик поставлю!

— Беги, — усмехнулся Павел. — А мы тут с мамой пока… поговорим.

Лера взяла свои розы, вдохнула аромат и посмотрела на мужа.

— Пять лет, Савельев. А ты всё ещё даришь цветы на 8 марта.

— А ты всё ещё их принимаешь, — парировал он. — И, между прочим, до сих пор не разорила мой гардероб. Я даже немного разочарован.

— Ещё не вечер, — пообещала Лера. — Сегодня же твоя очередь кормить всех ужином. Помнишь, что было в прошлый раз, когда ты пытался приготовить пасту?

— Это был творческий эксперимент, — с достоинством ответил Павел. — Маше между прочим понравилось.

— Маше три года, ей макароны в любом виде нравятся, даже если они разварились в кашу.

Он рассмеялся и притянул её к себе.

— Знаешь, что я понял за эти пять лет, что мы вместе?

— Что?

— Что лучший день в году — это всё-таки 8 марта. Потому что именно тогда одна рыжая неудачница облила меня коктейлем и перевернула всю мою жизнь.

— Ты уже это говорил, вернее говоришь мне это каждое утро 8 марта последние пять лет.

— И буду говорить, — пообещал он. — Пока не надоест.

— А если не надоест?

— Значит, будем праздновать ещё лет пятьдесят.

В обед к ним приехали девчонки. Это была традиция: каждый год 8 марта они собирались все вместе, но теперь уже не в клубе, а у кого-нибудь дома. В этом году очередь была Лерина.

Карина ворвалась первой, как всегда с бутылкой текилы и громкими комментариями:

— О, Савельев, ты всё ещё в фартуке? Смотрю, семейная жизнь тебя не испортила. Только прикид сменил.

— Карина, проходи, — усмехнулся Павел. — Маша, тётя Карина пришла!

Маша вылетела из своей комнаты и повисла на Карине:

— Тётя Карина, а я крокусы получила! Смотри!

— Вау, — восхитилась Карина. — Настоящие принцессины цветы. А что ты папе на это сказала?

— Спасибо!

— Молодец. Учись, пока маленькая, а то некоторые, — она выразительно посмотрела на Леру, — забывают говорить спасибо за то, что муж готовит им завтрак.

— Я говорю! — возмутилась Лера.

— Говорит она, — фыркнула Карина. — Ладно, где остальные?

Света приехала с двумя детьми, которые тут же оккупировали Машину комнату и устроили там филиал своего царства. Сама Света за эти годы расцвела, вышла замуж во второй раз и теперь светилась счастьем, как начищенный самовар.

— Ой, девочки, — затараторила она, скидывая пальто. — Я такая уставшая, но такая счастливая! Мой вчера цветы принёс, аж три букета! Мне, свекрови и, внимание, Соне! Сказал, что она теперь тоже женщина, хоть и маленькая.

— Савельев тоже два принёс, — похвасталась Лера. — Маше отдельно.

— Мужчины быстро учатся, — одобрила Марина, входя следом. — Когда понимают, что иначе останутся без ужина и секса.

Марина за пять лет ни капли не изменилась. Всё такая же циничная, всё такая же ироничная, всё так же проверяла ухажёров по базам данных. Но, как ни странно, именно она нашла себе идеального мужа: тихого программиста, который целыми днями сидел дома, писал код и абсолютно не интересовался другими женщинами.

— Марин, а твой где? — Карина прищурилась. — На цепи опять, что ли, сидит?

— Он у меня в зоне доступа, — объясняла Марина. — Дома, за компом. Куда денется?

Алина приехала последней, с огромной коробкой пирожных и с новым кольцом на пальце.

— Девочки, — загадочно сказала она, протягивая руку. — Я, кажется, выхожу замуж.

— Кажется? — переспросила Карина. — Ты или выходишь, или не выходишь, третьего не дано.

— Ну, он сделал предложение, я сказала «да», но пока не уверена, что это навсегда.

— Алин, — вздохнула Лера. — Тебе под сорок, ты уже взрослая девочка, а ты все прыгаешь по стволам, пора остепениться.

— В том-то и дело! — Алина посмотрела на неё с укором. — Ты в свои тридцать семь уже пять лет замужем, у тебя ребёнок, выставки, муж в фартуке готовит завтрак. А я всё ещё ищу свою половинку. Я же не виновата, что она не находится.

— Искать не вредно, — философски заметила Марина. — Вредно ошибаться.

— Ошибаться полезно, — возразила Света. — Я на своих ошибках столько всего поняла!

— Например? — иронично выгнув бровь, поинтересовалась Карина.

— Например, что мужчины они как дети. Им нужно внимание, забота и чтобы их кормили.

— И чтобы не мешали им играть в свои игрушки, — добавил Павел, проходя мимо с подносом. — Девочки, прошу к столу. Я тут кое-что приготовил.

— Ой, Савельев, — Карина заглянула на поднос. — А это съедобное?

— Проверено годами семейной жизни, — с достоинством ответил он. — Лера жива, Маша счастлива, я при погонах.

— При фартуке, — поправила Лера.

— Это одно и то же.

Они сидели за большим столом, пили чай с Алиниными пирожными, обсуждали последние новости и смеялись. Маша со Светиными детьми носилась по квартире, периодически влетая на кухню и требуя то сок, то печенье, то просто внимания.

— А помните, — вдруг сказала Карина, — как мы пять лет назад в клубе отрывались? Лера тогда с канапе устроила апокалипсис.

— Ой, не напоминай, — Лера закрыла лицо руками. — Я до сих пор краснею. Как вспомню

— А зря, — заметила Марина. — Ты тогда, можно сказать, судьбу нашла. Прямо в тарелке с канапе.

— В бургере, — поправил Павел, входя с новой порцией чая. — Конкретно в том, который приземлился Джеймсу на ботинок.

— Боже, Джеймс! — вспомнила Лера. — Он до сих пор с тобой работает?

— Работает. И до сих пор иногда спрашивает:«А та девушка с блёстками ещё не собирается сорвать мои переговоры?»

Все рассмеялись.

— Кстати о бывших, — Карина многозначительно посмотрела на Леру. — Я сегодня Дениса видела.

Лера замерла с чашкой в руках. Павел тоже слегка напрягся, но вида не подал.

— Где? — спросила Лера как можно равнодушнее, хотя это именно так и было.

— В метро. Он, кажется, сильно изменился. Похудел, какой-то потрёпанный, в мятой куртке. Стоял, смотрел на вашу фотографию в соцсетях, я мельком увидела. И такое лицо у него было... — Карина покачала головой. — Жалкое. Как у человека, который понял, что потерял что-то очень важное, а вернуть уже не может.

Лера молчала. Пять лет назад она думала, что этот человек разбил ей сердце. А сейчас... сейчас она чувствовала только лёгкое удивление, что вообще когда-то могла быть с ним рядом.

Павел подошёл сзади, положил руки ей на плечи.

— Всё хорошо? — тихо спросил он.

— Лучше не бывает, — улыбнулась Лера. — Просто... странно. Я даже не помню, когда в последний раз о нём думала.

— Вот и славно, — сказала Марина. — Значит, не о чем и думать.

— А я помню, как тебя тогда эти две модели домработницей обозвали, — вдруг сказала Света. — И как ржали. Если бы я тогда знала, что всё так обернётся, я бы…

— Что бы ты сделала? — заинтересовалась Карина.

— Я бы сказала ему:«Смотри, Денис, вот эту девушку при тебе домработницей называли, а ты даже не заступился, а она теперь известная художница, мама прекрасной девочки и жена владельца половины клубов. А ты где? В метро, в мятой куртке».

— Жестоко, но справедливо, — одобрила Марина.

— А знаете, — Лера вдруг улыбнулась, — я ему даже благодарна.

— За что? — удивилась Алина.

— За то, что он тогда оказался таким козлом. Если бы не он, я бы не пошла в клуб. Если бы не пошла в клуб, не облила бы Савельева коктейлем. И не стояла бы сейчас здесь с вами, с дочкой, с этим... - она обвела рукой кухню, где кипела жизнь, — со всем этим счастьем.

— Философия, — хмыкнула Карина. — А по-моему, он просто дурак.

— Это не исключает первого, — добавила Марина.

Маша влетела на кухню, запыхавшаяся, с растрёпанными хвостиками.

— Мама! А мы играем в прятки! Можно я ещё сок возьму?

— Можно, — Лера налила ей сок. — Только не забудь, что через час папа поведёт вас всех в парк, на карусели.

— Ура! — заорала Маша, оглушая их всех, и умчалась обратно.

— Карусели, значит, — усмехнулась Карина. — Савельев, ты с детьми едешь?

— А что мне остаётся? — развёл руками Павел. — Я же теперь подкаблучник.

— Кто? — переспросила Лера.

— Подкаблучник. Это такой мужчина, который носит тапочки, фартук и выполняет все прихоти жены.

— Ах вот как? — Лера злорадно прищурилась. — Ну, тогда сегодня без секса.

— Я пошутил! — Павел поднял руки, сдаваясь. — Я самый свободный мужчина на свете! Просто добровольно выбрал рабство.

— Так-то лучше, — сложив руки на груди, хмыкнула Лера.

Вечером, когда гости разошлись, Маша наконец уснула, утомлённая каруселями и впечатлениями, Лера и Павел сидели на кухне, пили чай и смотрели на ночной город. За окном сверкала Москва, башни «Федерации» перемигивались огнями, а в комнате было тихо и уютно.

— Знаешь, — сказала Лера, — а ведь пять лет назад я сидела на лавочке у подъезда, громко рыдая, и думала, что жизнь кончена.

— А я в это время стоял в клубе и думал, что это самая скучная ночь в моей жизни, — усмехнулся Павел.

— А потом пришла я.

— А потом пришла ты и облила меня коктейлем.

— И закидала канапе твоих партнёров, — хихикнула Лера.

— И стала самым ярким событием за последние лет пять.

— А теперь? — Лера посмотрела на него. — Теперь я всё ещё яркое событие?

— Теперь ты вся моя жизнь, — серьёзно сказал он. — Яркая, нелепая, самая лучшая. И, между прочим, до сих пор неуклюжая. Вчера чуть не разбила мою любимую кружку.

— Я случайно!

— Я знаю, поэтому и люблю.

Она улыбнулась и положила голову ему на плечо.

— А я думаю, что 8 марта всё-таки лучший день в году.

— Потому что ты меня встретила?

— Потому что я перестала быть неудачницей. Потому что у меня есть ты. Потому что у нас есть Маша. Потому что есть девчонки, которые всегда рядом. И потому что, — она подняла голову и посмотрела ему в глаза, — ты до сих пор приносишь мне цветы и называешь меня красавицей.

— А ты до сих пор их принимаешь и называешь меня хулиганом.

— Это комплимент, между прочим.

— Знаю.

Он поцеловал её. Долго, нежно, с чувством. А когда оторвался, прошептал:

— Слушай, а может, нам ещё одного?

— Кого?

— Ну, ребёнка. Маше братика или сестричку.

— Ты серьёзно? — Лера замерла в его руках.

— Абсолютно. Я же говорил, я готов на всё, только бы видеть, как ты смеёшься. А беременная ты, я помню, смеёшься особенно красиво.

— Савельев, ты... - она не договорила, потому что он снова её поцеловал.

А за окном светила Москва, сверкали башни, и жизнь была прекрасна. Даже несмотря на то, что где-то в шкафу всё ещё висело то самое платье с пайетками, как напоминание о том, что иногда, чтобы обрести счастье, нужно сначала потерять всё. А потом найти того, кто вернёт тебе даже то, о чём ты успела забыть.

С процентами.

Конец.