Неудачница по вызову

Глава 3. Коктейль судьбы

Клуб «Атмосфера» находился в центре города и считался одним из самых модных мест. Лера была здесь всего раз, на дурацком корпоративе в прошлом году, и тогда ей показалось, что она попала в космический корабль инопланетян, которые маскируются под людей: везде зеркала, неоновые лампы, мерцающие разными цветами, и диджейский пульт, похожий на пульт управления звездолётом. Ещё здесь были официантки в крошечных юбках и бармены, которые жонглировали бутылками, словно в цирке. Тогда Лера просидела весь вечер в углу с бокалом сока, потому что стеснялась своей офисной блузки и отсутствия умения двигаться под музыку иначе, чем «как будто меня бьёт током».

Сегодня здесь было яблоку негде упасть. Восьмое марта — священный праздник для клубов. Девушки в лучших нарядах, с блёстками на веках и заколками в волосах, мужчины, пытающиеся казаться щедрыми и загадочными, и бесконечные очереди к барным стойкам, где народ заказывал яркие коктейли с зонтиками и трубочками. Воздух пах духами, потом и сладким алкоголем. Басы вибрировали где-то в грудной клетке, и казалось, что сердце бьётся в такт музыке, даже когда она замолкает.

Компания в полном составе уже была внутри. Марина, Света и Алина успели пробиться сквозь толпу и занять столик в углу, липкий от пролитого пива, но выбора не было. Они вовсю махали руками, подзывая Леру и Карину, которые задержались у входа из-за фейсконтроля.

— Так, девочки, — объявила Карина, когда они пробрались к столику в углу. — У нас сегодня спецзадание: поднять Лере настроение и найти ей достойного мужчину. Кто не справится, платит за коктейли.

— Я тогда за свои сразу плачу, — вздохнула Лера, усаживаясь и стараясь не думать о том, сколько бактерий на этой поверхности.

— Молчи, — шикнула Карина и властно махнула официанту, который проходил мимо с подносом. — Два «Б-52», «Мохито» для Леры и ещё четыре шота текилы! И не забудь про дольки лимона и соль!

Через час Лера была уже достаточно пьяна, чтобы забыть о Денисе. Текила делала своё дело: она даже пару раз сходила на танцпол и, кажется, разбила кому-то очки локтем, но ей было всё равно. Музыка гремела так, что закладывало уши, но в этом была своя свобода: не надо думать, не надо вспоминать, просто двигайся под ритм.

Где-то рядом Света отплясывала так, что её грудь совершала отдельные от тела кульбиты, а Марина скептически наблюдала за происходящим, попивая виски и комментируя проходящих мужчин:

— Этот альфонс, этот маменькин сынок, а этот вообще на педика похож».

Алина уже успела получить три приглашения на танец и слить два номера в игнор.

— Вот так, детка, — подбадривала Карина, подходя к Лере и подталкивая её в сторону танцпола. — Танцуй, пока молодость не кончилась! Потом будет поздно, колени заболят, и останется только в фитнесе под «Ласковый май» отрываться.

Лера послушно дёрнулась пару раз, но быстро выдохлась. Взяла свой «Мохито» и отошла к стене, чтобы перевести дух. Она прислонилась к холодному зеркалу, покрытому лёгкой испариной от кондиционера, закрыла глаза и сделала большой глоток. Мята и лёд освежали, алкоголь приятно щипал язык. На мгновение ей показалось, что всё не так уж плохо, что жизнь продолжается и даже есть в этом какая-то свобода. А что, она одна, никому ничего не должна, может делать что хочет.

И в этот момент кто-то сзади дёрнул её за локоть.

— Осторожно! — крикнул мужской голос прямо над ухом, перекрывая музыку.

Но было поздно.

Лера вздрогнула, пошатнулась на каблуках, взмахнула рукой, и стакан с «Мохито» вылетел из её пальцев, описав в воздухе красивую дугу, достойную замедленной съёмки в кино. Лед, мята и зелёная жидкость обрушились на человека, который стоял прямо за ней. Она даже услышала характерный «чвак» удара жидкости о ткань.

— Твою ж дивизию! — выдохнул мужчина.

Лера резко обернулась, готовая рассыпаться в извинениях, придумывая на ходу, как будет оплачивать химчистку и заодно отдавать почку. И замерла с открытым ртом.

Перед ней стоял он. Высокий. Широкоплечий. В идеально сидящем костюме цвета ночного неба. Ткань явно была дорогой, такие костюмы Лера видела только в витринах бутиков на Невском, куда однажды заглянула в командировку, чтобы просто поглазеть. У него были тёмные волосы, аккуратно уложенные, лёгкая небритость, которая сейчас в моде, и уверенная осанка человека, привыкшего, что ему подчиняются.

Мужчина смотрел на свой пиджак. По лацкану медленно стекала зелёная жижа с мятными листьями, капая на дорогие ботинки.

— Я... я... — Лера не могла выдавить ни слова.

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. А потом, кажется, вообще остановилось.

Эти глаза она узнала бы из тысячи. Тёмные, почти чёрные, с насмешливыми искорками. Тот же разрез, те же чёртовы ямочки на щеках, которые появлялись, когда он улыбался, и та же манера чуть прищуриваться, разглядывая собеседника, будто видел его насквозь.

— Савельев? — прошептала Лера, и имя это прозвучало как заклинание из прошлой жизни.

Мужчина прищурился, вглядываясь в её лицо. Несколько секунд он молчал, изучая её черты, словно листая старый альбом с фотографиями, а потом его губы растянулись в широкой усмешке.

— Ну надо же, Рыжая. Сама Лера Князева собственной персоной. Сколько лет, сколько зим, — он усмехнулся, и ямочки на щеках стали глубже.

— Ты изменилась, — сказал он и добавил тише, будто сам себе. — Сильно изменилась.

Голос у него был низкий, с хрипотцой, и от этого голоса у Леры внутри всё сжалось в тугой узел. Она почувствовала, как краснеет. Проклятые веснушки, наверное, стали ещё заметнее. Это был он, Павел Савельев. Тот самый, кто в школе дразнил её «рыжей обезьяной» в самом обидном смысле, намекая на дурацкие веснушки и дурацкий цвет волос, из-за которого над ней смеялись все, кроме учительницы литературы, которая любила её за сочинения. Тот, кто прятал её портфель в мужском туалете, и ей приходилось просить заходить туда случайных старшеклассников. Тот, кто однажды приклеил её жвачкой к стулу прямо перед контрольной по математике, и она просидела так несколько уроков подряд, даже не выходя на перемену, потому что боялась встать и опозориться перед классом. А когда всё-таки встала, жвачка противно тянулась за юбкой, и все ржали. Она тогда разревелась и выбежала из класса, а он даже не извинился.

И вот теперь он стоял перед ней, заматеревший, уверенный, невероятно красивый в этом дурацком дорогом костюме. От него пахло дорогим парфюмом, чем-то древесным и свежим. И его цепкий, пронизывающий взгляд сканировал её с высоты своего не малого роста, такую маленькую и пьяную, в платье с пайетками и, наверное, с размазанной от пота тушью.

Лера почувствовала, как горят щёки. Проклятые веснушки, наверное, высыпали ярче прежнего. Она машинально дёрнулась, поправляя платье, хотя оно и так сидело идеально. А потом её взгляд упал на его пиджак, зелёное пятно расползалось всё шире, впитываясь в дорогую ткань.

— Ой, — только и смогла выдавить Лера. — Я... я сейчас... я заплачу.

Павел перевёл взгляд с пятна на неё, и в его глазах заплясали чёртики, те самые, что так бесили её в школе…