Неудачница по вызову

Глава 4. «Мохито» за три тысячи

— Это «Brioni», — спокойно сказал Павел, разглядывая пятно на своём пиджаке так, будто прикидывал, войдёт ли оно в историю, как забавный случай или как повод для убийства. — Знаешь, что такое «Brioni»?

— Это... что-то съедобное? — ляпнула Лера и тут же прикусила язык.

Текила, выпитая залпом час назад, явно продолжала дирижировать её мозгом, отключая центры самосохранения и включая центры полной дурости. «Съедобное, Лера? Серьёзно? Ты спросила про костюм за три тысячи евро съедобный ли он?» — мысленно выругала она себя.

Павел усмехнулся. Усмешка у него была такая же, как в школе, самоуверенная, слегка издевательская. Та самая, от которой у неё в пятнадцать лет подгорало всё внутри и хотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Но сейчас в ней появилось что-то новое. Какая-то теплота, что ли. Или ей просто казалось от переизбытка текилы и недостатка кислорода.

— Это марка костюма, Лера. Итальянский, ручной работы, — он говорил медленно, будто объяснял ребёнку таблицу умножения. — Такой костюм стоит около трёх тысяч евро. Поздравляю, ты только что выпила самый дорогой «Мохито» в своей жизни.

— Три тысячи... евро? — Лера почувствовала, как земля уходит из-под ног.

В пересчёте на рубли это была её годовая зарплата, если не больше, с учётом налогов и премий, которых она не получала. Она судорожно прикинула: три тысячи евро — это триста тысяч рублей? Или уже четыреста? Курс валют всегда путал её, но сути это не меняло.

Это до фига! Это очень до фига! Это столько до фига, сколько она бы копила года три, отказывая себе во всём, включая еду.

— Я... - начала она, но голос сорвался.

И тут из-за её спины вынырнула Карина. Каким-то шестым чувством унюхав, что подруга влипла в историю, она уже была тут как тут.

— Так, молодой человек, — Карина встала в боевую стойку, подбоченившись. — Вы, конечно, извините, но это был несчастный случай. Мы, конечно, готовы компенсировать... частично... но в разумных пределах...

— Карина, замолчи, — простонала Лера. — Это... это Савельев.

Карина уставилась на Павла, и на её лице отразился сложный процесс узнавания. Она тоже училась с ними в одной школе, хоть и в параллельном классе.

— Савельев? — переспросила она. — Тот самый, что клеил жвачку на стулья?

— Тот самый, — подтвердил Павел с лёгкой улыбкой. — Приятно, что меня помнят.

— О, тебя помнят, — Карина окинула его взглядом с ног до головы. — И костюмчик у тебя теперь ничего. Вырос из жвачек?

— Стараюсь, — усмехнулся Павел.

Лера стояла между ними и чувствовала себя полной дурой. С одной стороны подруга, готовая её защищать, с другой, школьный обидчик, который сейчас имел полное право потребовать с неё деньги. Деньги, которых у неё не было.

— Я... я заплачу, — голос её дрожал, но она старалась держаться. — У меня есть карта... там пять тысяч... ну и ещё...

— Пять тысяч рублей? — Павел изогнул бровь, и эта бровь, кажется, поднялась выше, чем позволяла человеческая анатомия. — На пуговицу не хватит. Разве что на нитку, которой она пришита.

— Я могу перевести частями... в рассрочку... — Лера готова была сквозь землю провалиться.

Павел посмотрел на неё долгим взглядом. Что он там видел? Жалкую неудачницу, которая даже коктейль в руках удержать не может? Или что-то ещё?

— В рассрочку, говоришь? — протянул он задумчиво. — А чем ты готова платить?

Лера опешила. Чем она может платить? У неё ничего нет, кроме старых джинсов, кота, который не её, а соседский, просто приходит есть и таланта рисовать, который никому не нужен.

— Я... ну... не знаю. Могу помочь с чем-то. Убираться там, или... - она замолкла, понимая, как жалко это звучит.

Павел вдруг рассмеялся. Смех у него был приятный, раскатистый, и от этого смеха ямочки на щеках стали ещё заметнее.

— Убираться? — переспросил он. — Лера, ты серьёзно предлагаешь мне услуги уборщицы?

— А что? — огрызнулась она, чувствуя, как внутри закипает злость. — Думаешь, раз ты в «Brioni», так тебе прислуживать должны только модели с обложки?

Слово «модели» вылетело раньше, чем она успела его поймать. И вместе с ним наружу хлынуло всё то, что она пыталась затолкать поглубже весь этот вечер.

Модели. Длинноногие. Гладкие. С идеальными лицами и пустыми глазами. Те, кому даже не надо ничего делать, просто существовать, и мужчины уже у их ног. Те, ради которых Денис даже не нашёл в себе сил сказать:

«Это моя девушка, имейте уважение».

Те, перед которыми Лера чувствовала себя жалкой клушей в растянутом свитере с пакетами лосося. И вот теперь история повторяется. Павел, такой же успешный, такой же красивый, из той же породы, стоит и смотрит на неё сверху вниз. Конечно, для него она тоже никто. Одним словом неудачница.

Комок подкатил к горлу. Злой. Горький. Обжигающий.

— А что? — повторила она уже громче. — Не нравится? Думаешь, я недостаточно хороша, чтобы даже полы у тебя мыть? Так ты просто скажи, я уйду, и будешь искать себе кого-то более... подходящего.

Она осеклась. Слишком громко вышло, слишком эмоционально. Глаза защипало, и Лера с ужасом поняла, что сейчас разревётся прямо здесь, перед ним, перед всей этой дорогой публикой.

Карина рядом замерла, переводя взгляд с одного на другого. А Павел... Павел смотрел на неё так, будто видел впервые. Не с насмешкой, не с превосходством, а с каким-то странным, почти испуганным пониманием.

— Модели с обложки? — повторил он. — А ты, я смотрю, не только коктейли разливаешь, но и шутить пытаешься. Ладно, Князева, есть другой вариант.