Неугодная княжна. Прядильня попаданки

6.2

Первое, чего хочется после этих слов, забрать Лизу и свои нехитрые пожитки, и уйти куда глаза глядят.

Несправедливость положения, в котором я оказалась, жутко бесит!

Но тут накатывает бессилие. Куда идти? Где искать крышу над головой?

Ответов на эти вопросы у меня пока нет. А потому я отсчитываю двадцать монет и кладу их на стол, под пристальным взглядом матери-настоятельницы.

— Ольга, Ольга, — назидательно качает головой она, — разве ты забыла, что сверху все видно? Те пять золотых, что тебе дали помимо прочих, нужно отдать тоже.

Молчу, осознавая всю неприглядность ситуации. Ведь если мать-настоятельница знает на пересчет, сколько золотых отдал мне Прохор за работу, значит я нахожусь под пристальным вниманием.

— Олюшка, — дожимает меня женщина, — мы дали тебе кров, пищу, занятие опять же. Чего же тебе еще желать?

Например, будущего для себя и дочки… Но вслух я, конечно, это не озвучиваю.

— Вот, — высыпаю оставшиеся монеты, все до единой, — но впредь я хочу хоть что-то получать за свой труд. Прядильную машину, что стоит в пристройке, я усовершенствовала, и буду дальше это делать. Но разве у меня не должно быть для этого стимула?

— О, как заговорила, — усмехается мать-настоятельница. — Давно ли голову подняла и стала смелой? Коли возникать будешь — я вмиг пристройку закрою, и не видать тебе тогда прядильной машины. А ежели работать честно будешь, посмотрим. Глядишь, и договоримся до чего.

Отчего-то мне кажется, что едва ли я с матерью-настоятельницей договорюсь. Услышав звон монет, она, увы, забывает про совесть.

В следующие выходные Прохор, приехав забирать ткань, словно чувствует мое настроение:

— Ольга, что-то ты грустна в последнее время, — проницательно замечает он. — Что тревожит тебя? Дела наши в гору идут, ткань новая пришлась по вкусу. У меня, знаешь, сколько заказов на нее?

— Это хорошо, — киваю мужчине. — А я… Устала просто. Отдохну немного и пройдет.

Но Прохора такой ответ видно не устраивает:

— Ольга, в моей ткацкой мастерской я найду вам с сестрой комнату. Соорудим прядильную машину, будете работать там. Найдем тебе помощников. Такие умелицы, как ты, на вес золота. Соглашайся, а? И ничего не бойся.

И говорит он это так легко, так просто… Ах, если бы все так и случилось.

— Неожиданно, — удивляюсь, как у Прохора получается так хорошо найти суть проблемы. — Заманчиво твое предложение, но мне надо подумать.

— Ты кого-то боишься? — продолжает допытываться он. — Матери-настоятельницы?

— Не только… — признаюсь я. Допустим, с ней я могла бы договориться. Но как быть с тем, что князь Всеслав, бывший муж, возможно также ищет наши следы?

— Хорошо, Ольга, настаивать не буду, — улыбается Прохор. — Но прошу, подумай хорошенько. И до встречи!

Он уезжает, оставляя меня в глубоких раздумьях.

А мать-настоятельница уже ждет меня, и шагу не дает ступить. Боится, что монеты спрячу, понимаю я.

— Все до одной? — с прищуром смотрит она, когда я отдаю все золотые.

— Да, — так и есть.

— Умница, Ольга. Лучше нам дружить.

Пожалуй, именно эти ее слова и толкают меня на то, чтобы согласится на предложение Прохора. Нельзя называть дружбой то, как один человек безвозмездно использует труд другого.

— Лиз, ты как смотришь на то, чтобы нам переехать? — спрашиваю дочку в один из вечеров.

— Ты серьезно? — Лиза даже подскакивает на деревянной койке, что служит нам кроватью. — А куда? А вообще, я за!

Я кратко рассказываю Лизе о наших возможных планах.

— Но для начала мне еще раз нужно все детально обсудить с Прохором. Где именно мы будем жить, на каких условиях, — еще в одну кабалу я попасть просто не могу, поэтому некоторые моменты лучше прояснить на берегу. — Потом нужно будет поговорить с матерью-настоятельницей…

— У-у-у, — тянет Лиза, — думаешь она так легко нас отпустит?

— Не думаю, что легко. Но придется договариваться. Мы же свободные, в конце концов.

В ту ночь мы засыпаем довольные и взволнованные предстоящими переменами.

Однако, наутро, когда я жду Прохора недалеко от ворот монастыря, сердце мое отчего-то взволнованно ухает в груди.

Грядущие перемены насколько манят, настолько и страшат.

Вот и повозка Прохора показывается на горизонте. Его пегую лошадь я уже хорошо знаю.

Но почему Прохор не один? Чуть поодаль я вижу всадников на вороных конях. Сколько их? Три? Пять? Насчитываю десять…

Хочется трусливо сбежать. Спрятаться за толстыми монастырскими стенами, которые враз расхотелось покидать.

Что, Оля, перемен захотелось? Не всегда они к добру.

Чутье меня не подводит.

Приближается Прохор. Приближаются всадники.

Когда нас разделяет каких-то шагов сто, я хорошо могу разглядеть лица тех, кто прибывает вместе с Прохором.

И один из них мне знаком. Очень хорошо знаком.

Мощная фигура, широкие плечи. Темные волосы и такие же глаза.

Давно я уже не видела князя Всеслава воочию. Однако, ни на миг не забыла, как выглядит он. А потому ошибиться не могу.

На одном из коней, в окружении стражников, сидит князь Всеслав, радостно улыбаясь.

Еще бы, вот теперь я точно попалась.