Неугодная княжна. Прядильня попаданки

3.1

Князь не отводит взгляда от меня, буравит своими темными глазами.

И я не могу прочитать, чего больше в этом взгляде: удивления ли на то, что я вообще посмела голос подать? Злости ли, что задела его матушку? Хотя такую, как она, еще надо постараться, чтобы обидеть.

В зале тихо-тихо, никто не шелохнется. Лишь где-то вдалеке, с улицы, слышно ржание лошадей. Наверное, я совсем рехнулась, но вместо того, чтобы бояться наказания, думаю о том, как хорошо, недалеко есть эти животные. Наверное, можно позаимствовать парочку и ускакать с Лизой куда глаза глядят. Вот только то, что мы с дочкой ни разу не сидели в седле, может стать проблемой.

— В келью на сутки без единой крошки хлеба, — голос князя гулко разносится по зале, вырывая меня из собственных мыслей, — оставить только чарку воды.

Лишь спустя минуту, когда ко мне подходит один из слуг, кланяется и тихо произносит:

— Пройдемте, княжна.

Лишь тогда до меня доходит, что это на самом деле происходит со мной. В келью на сутки? Вот же…

— Ты всерьез? — пользуюсь тем, что князь смотрит на меня. — За что?

— Ты оскорбила мою мать

— Может быть тогда рассудим, сколько раз она оскорбила меня? И не просто оскорбила, — замолкаю, не то выдам себя и проговорюсь про ее коварный план отравления. А вот это уже точно лишнее.

— Слишком много стала говорить, — шипит рядом его матушка, желая добавить еще камешков в мой огород, но князь ее останавливает.

— Я свое решение не меняю. Ступай.

Пока я делаю шаг за шагом под пристальными взглядами присутствующих, сгораю от стыда и раздумываю, не взбрыкнуть ли. Но многого ли я этим добьюсь? Конечно, я могу поспорить и привести сотню аргументов в пользу того, что матушка князя ненавидит и гнобит невестку. Однако, велика вероятность, что таким способом я навлеку на себя лишь большее наказание. И потеряю самое ценное: время.

Вижу Лизу и как могу улыбаюсь ее. Стараюсь подбодрить: мол, не дрейфь, прорвемся.

— Она еще и улыбается, — доносится в спину уже до боли знакомый голос свекрови.

Впрочем, это последнее, что я слышу.

В сопровождении нескольких слуг я иду по длинному коридору к лестнице, что ведет вниз. Мы спускаемся, и чем дальше, тем сильнее ощущается запах сырости.

Вскоре оказываемся длинном узком помещении с множеством закрытых деревянных дверей по периметру, под ногами — земля.

— Спасибо, муж, — шепчу себе под нос еле слышно. — сплавил жену в подземелье.

Интересно, это вообще законно? Хотя, о чем это я. Судя по времени, в которое нас забросило с дочкой, такая практика вполне себе одобрена.

Замок тяжелой двери поворачивается со скрипом и та распахивается, являя моему взору крохотную каморку. От стены, что напротив двери, в узкое оконце сочится тусклый свет. Еще бы, отверстие ничтожно мало: с блюдце, пожалуй. У одной из стен я вижу узкую лежанку из дерева, без намека на матрас или хотя бы одеяло.

Осторожно вхожу, пораженная в самое сердце. Чудовище! Это же как надо любить свою маму и ненавидеть жену? Он сказал: келья? Да это одиночная камера для преступников.

Замок также со скрипом закрывается, отрезая меня от мира.

Сажусь на голую лежанку, уговариваю себя, что это все лишь на сутки. Надо потерпеть, да. Набраться злости, ведь она как ничто другое позволит осуществить задуманное.

Вечером с приходом темноты становится сложнее. Тут и там слышится шорох. Гоню мысли о крысах.

Живот начинает поджимать от голода, а руки потряхивает.

Мне вроде была обещана чарка воды?

Она была бы как нельзя кстати.

К ночи в келье становится еще и холодно. Легкое платье совсем не греет, я хожу из угла в угол, пока не выбиваюсь из сил. Но и на твердой койке мне нет покоя. Забыться сном не получается, как ни стараюсь.

По ощущениям уже наступает глубокая ночь, когда я вдруг отчетливо слышу голоса по ту сторону двери.

— Открывай. Это приказ.

Ну нет, не может этого быть. Она и здесь решила меня достать? Что ж, удобно и продуманно.

Страх липкой волной спускается вниз по позвоночнику, когда я понимаю, в каком положении оказалась: ночь, одиночная келья и совсем никакой защиты.

— Я принесла положенную тебе воду, — на пороге кельи стоит свекровь. Позади нее — слуга со свечой, от которой идет свет.

— Спасибо, конечно, но что-то мне не хочется пить, — вру, пить хочется неимоверно. Во рту собирается горечь, и я сглатываю сухим горлом.

Но взять воду у Марии? Ни за что.

Правда, у свекрови на этот счет свое мнение:

— Раз не хочешь по-хорошему, будешь по-плохому!