Неугодная княжна. Прядильня попаданки

2.2

— Оставьте нас, пожалуйста, — я оборачиваюсь к девушке-служанке, которая, наверняка удивлена столь необычному обращению.

Но, несмотря на застывшее на ее лице удивление, она молча выходит из комнаты.

— Мам, это ты? — без сомнений, это моя Лиза, выглядывает из глубины незнакомых глаз. Ее растерянность плещется в голубой радужке.

— Я, моя дорогая, — вновь порывисто прижимаю ее к себе, — я так рада, что ты жива… Пусть и таким странным способом.

— Я ничего не понимаю… — растерянно шепчет Лиза-Злата.

— Мы с тобой были в заброшке, помнишь? — Лиза в ответ медленно кивает. — И на нас обрушилась часть крыши. Мы наверняка погибли. И почему-то оказались здесь. Пока я пришла к такому выводу.

— Звучит как сказка. Только страшная. Мам, я домой хочу…

— Знаю, девочка моя. Я бы тоже хотела. Но пока не знаю, как, — в глубине души я полагаю, что никак. Нет пути назад, в тот мир, где мы обе умерли, как бы ни прискорбно это было признать.

Да и в этом мире шансы на счастливую жизнь пока туманны.

— Главное, что мы вместе, справимся, — стараюсь, чтобы голос звучал бодро. — Ты только слушайся меня, потому что скорее всего нам придется из этого места, — я обвожу глазами стены, — уйти.

Убежать, если говорить точнее. Но Лизу я пугать раньше времени не хочу. То, что побег — единственно верный для нас вариант как-то сразу приходит в мою голову.

— Мам, ты прости меня, что я из дома ушла. Просто слышала, как вы с папой говорили, что… — Лиза запинается и продолжает, опустив глаза, — что я вам не родная. Прости. Это я виновата, что мы здесь.

Лиза всхлипывает, а я, продолжая прижимать ее к себе, глажу по головке, перебирая совсем незнакомые золотые локоны.

— Лиз, думаю, ты должна знать: то, о чем говорили мы с папой тогда ночью — правда, — горя стараюсь аккуратно подобрать слова. — Но это не значит, что ты нам не дочь. Ты самая что ни на есть родная. Так бывает, увы. Но мы бы обязательно справились и что-нибудь придумали.

Я стираю подушечкой пальца соленую влагу с Лизиных щек, понимаю, что и сама бы с удовольствием предалась слезам. Но нельзя. Да и попусту это все. Тут не плакать, а действовать нужно. Иначе велик шанс погибнуть во второй раз. У меня так точно. А Лиза тогда что? Останется здесь одна? Долго ли она протянет?

— Госпожа, я прошу простить, — в комнату просовывается светленькая головка служанки, — но княгиня Мария приказала проследить, чтоб вы на ужине были. А он уже совсем скоро. Вам бы одежду сменить, да причесаться.

— Хорошо. Подожди меня за дверью, я сейчас, — а сама оборачиваюсь снова к Лизе-Злате: — Послушай, сегодня нам на этом ужине надо быть, чтобы внимание не привлечь. После — возвращайся снова в комнату, да сиди здесь. Если спросят — скажи, что чувствуешь себя неважно. Скоро мы убежим. Начнем все с чистого листа. Договорились? Да, и здесь я для всех твоя сестра Ольга. Муж у меня князь Всеслав, ты его за ужином увидишь: высокий и темноволосый. Мать у него Мария, вот с ней нужно держать ухо востро.

Пока говорю, в голове миллион вопросов: куда бежать? Местности мы совсем не знаем. Как устраиваться в новом незнакомом мире? На что, в конце концов, жить? Да и за двумя беглянками наверняка будет организована погоня.

Гоню плохие мысли прочь. Все получится. Надо в это верить, и судьба будет на нашей стороне. А иначе зачем это все? Не просто же так мы здесь оказались.

Я возвращаюсь в свою комнату и служанка помогает мне переодеться.

Я скидываю с себя тёмное, пыльное платье, оставшись в одной простой рубашке ниже колен. С интересом веду по своим новым плечам, груди, животу. Наверное, со стороны странно смотрится. Однако, интерес перевешивает. Тело мне досталось молодое, стройное, с белой фарфоровой кожей. Загляденье, подумала бы я. Однако, толку от этого чуть. Князь отчего-то жену свою невзлюбил. Быть может я страшная как чума?

Иду уже в знакомый нужник, где стоит широкая кадка с водой.

— Я воды натаскала и подогрела, — отчитывается девушка, стоя позади, — на полноценные банные процедуры времени мало. Волосы, пожалуй, мы с вами не успеем высушить. А вот освежится вполне.

— Спасибо, — благодарю ее, а сама всматриваюсь в гладь воды. Из света в нужнике — лишь свечи и свет их слаб. Тем не менее мне удается разглядеть большие глаза, тонкий нос и пухлые губы. Вполне мила, на мой вкус, даже очень. Тяну за прядь: удивительно, что мы с Лизой в этом мире сестры. Ее волосы теперь — цвета золота. Мои же — невзрачные какие-то: то ли серые, то ли пегие.

Покончив с банными процедурами, служанка берётся меня расчесывать и плести косы.

Я сижу около небольшого окна, через которое открывается захватывающая дух картина: широкая, полноводная река и бескрайнее поле. Солнце уже слегка катится к горизонту, окрашивая зелень в оранжевые цвета заката.

— А ты сама откуда? — решаю я расспросить служанку, знать бы еще ее имя.

— Так из ближней деревеньки, госпожа, — быстро отвечает та, — недалеко совсем, верст пять.

— А идти туда сколько?

— Части за две можно добраться.

Еще бы разобраться во всех этих новых для меня обозначениях. Верста, должно быть около километра, если память мне не изменяет. А часть, которую упомянула служанка, — час, получается?

Нет, пешком нам далеко не уйти. Есть ли поблизости лес? Надо бы осмотреться после ужина. Но в лесу и заблудиться неровен час. Так куда же скрыться?

— А звать тебя как? — в задумчивости спрашиваю я.

— Так Фроська я, — шепотом отвечает служанка. — Неужто забыли вы меня, госпожа?

И на лице девушки отражается такой ужас, будто она демона какого перед собой увидела, или ведьму.

Нет-нет, мне таких подозрений вызывать нельзя никак.