Невеста для генерала

1 «Девушка в черном плаще»

Пятнадцатый год правления императора Бадивира. Империя Шаринвард.

Дорогу в столицу развезло от дождя. Ранней весной юг Шаринварда почти ежедневно заливает осадками. Небо было пасмурным, а пейзаж из окна кареты хмурым и безликим. Черная земля, покрытая пожухлой травой и прошлогодней листвой, редкие голые деревья, лужи и грязь. Колеса кареты вязли в сырой глинистой земле, но славные лошади упорно продолжали двигать ее вперед, в сторону большого города, теплого стойла и сытного ужина из овса.

Всадник, сопровождающий экипаж, нахмурился. До столицы оставалось еще около двадцати километров по такой дороге, но уже темнело, и им никак не успеть в город до наступления ночи. К счастью, он знал, что еще немного, и они окажутся около трактира, последнего из многочисленных постоев на ночь которые встретились им на пути по дороге в главный имперский город. По его расчетам, они прибудут в Фитар даже раньше запланированного срока. Взгляд всадника в очередной раз обратился к скромно украшенной карете. По выражению его лица невозможно было угадать его мысли.

Через два часа пути поднялся туман, небо начало чернеть, а лошади, почувствовав скорый ужин и отдых увеличили скорость. Виднелись огни трактира.

Здание было небольшим, двухэтажным деревянным строением. Но добротным, было видно, что за его состоянием следят, стойло для лошадей было крытым, не разгибая спины там орудовал лопатой конюх, щедро ссыпая в кормушки корм для животных, чьи хозяева уже разместились в трактире.

Карета остановилась и из нее быстро выпрыгнули две маленькие служанки, резво расстелив через грязь длинный восточный коврик и опустив спрятанные ступеньки транспорта, они встали по обе стороны от двери и протянули руки. Из экипажа осторожно шагнула укутанная в черный бархатный плащ девушка. Лица ее не было видно, но две тонкие белые кисти держались за поданные прислугой руки, осторожно наступая на полотно ковра, которое под ее ногами проваливалось в грязь с хлипающим звуком, девушка в сопровождении своих служанок шла в сторону трактира. Всадник, быстро спешился, передал своего гнедого скакуна под уздцы, конюху, вышедшему их встречать, в два шага догнал девушек, и поравнялся с ними.

— До столицы осталось двадцать километров, это значит еще день пути. Слишком гладко все складывается, мне это не нравится, — голос юноши звучал взволнованно, но страха в нем не было. Девушка в капюшоне лишь молча кивнула, на что ее сопровождающий закатил глаза, в очередной раз поражаясь ее самоуверенности. Не то чтобы сказанное им было для нее чем-то новым.

Их появление в трактире привлекло внимание, большинство присутствующих ели, пили, болтали, громко смеялись или поглядывали на пышных разносчиц, некоторые делали все одновременно. Это были обычные люди, в простой, и даже бедной одежде, поэтому четверо новеньких, явно не из простых, вызывали любопытство.

Вновь прибывшие молча сели за дальний столик, единственный среди них юноша оглядывался, рассматривая присутствующих, грозная аура вокруг него отпугнула осмелевших выпивох, собиравшихся подойти познакомиться с «леди».

По другую сторону зала хорошо одетые и потому отличающиеся от толпы купцы сразу догадались, что в этот вечер сюда занесло не просто богатых аристократов, а представителей одного из древних родов, причем они-то сразу поняли, что из трех девушек, настоящая леди всего одна, а две другие всего лишь прислуга. Один из купцов хмыкнул, эти служанки одеты лучше, чем дочь его одного знакомого лорда, да и держат себя гораздо лучше.

Скоро любопытство толпы иссякло, внимание людей переключилось на занятых игрой в карты завсегдатаев заведения.

За дальним столом была тишина. Юноша лишь однажды ее нарушил, заказав у покрасневшей от смущения разносчицы ужин на четверых. Одна из трех девушек, та, что была в черном плаще так и не сняла капюшон, хотя в помещении было жарко от камина и многочисленных посетителей.

Подавальщица принесла заказанный юношей ужин, и четверо за дальним столом тихо приступили к трапезе. Голоса выпивох становились все громче, за этим шумом и возней никто не заметил, как чья-то смазанная тень скользнула из кухни на лестницу и скрылась на втором этаже.

В одной из комнат трактира для постояльцев было темно. Человек в кресле даже не обернулся, уловив, что его слуга вернулся.

— Все сделал?

— Да, сир. Все, как вы приказывали.

— Хорошо. Тебя кто-нибудь видел?

— У мальчишки Тилер острый глаз, но он еще слишком юн. Никто меня не видел.

— Переночуем здесь, а утром, как услышим хорошие новости, отправимся в столицу.

— Как прикажите.

Мясо было сочным и вкусно пахло, а золотистая жареная картошка вызывала аппетит. Было понятно, почему в этом заведении так много посетителей, причем большинство из соседних деревень, и на постой не остаются, а приходят за вкусным ужином, выпивкой и хорошей компанией. Девушка в черном бархатном плаще ухмыльнулась, но никто этого не заметил, даже ее сопровождающие. Наконец, игра началась. Аккуратными движениями рук она разрезала на кусочки мясо и, проткнув вилкой, захватив особо привлекательную дольку картофеля по-деревенски в рот, ее пухлые розовые губы заблестели от масла.

— Слыхали, что адмирал Тилер вернулся в столицу? — донесся до дальнего стола голос откуда-то из центра зала.

— А как же, не слыхать? Великий он человек, как и отец его. Столько лет на море. Разгромить саму Дарданскую флотилию, после такого император его золотом должен осыпать.

— Кончится скоро эта война. Флот разгромили, осталась армия на границе, и все, побегут просить мира.

— Адмирал Тилер…

— Великая фамилия, а сыновья у адмирала есть?

— Не слышали, говорят, дочка одна.

— Да какие его года, возьмет наложницу, и будет у него еще много ребятни!

— Это верно. Что, император пожалеет гарема такому бравому воину?

— Ахахахах… выпьем же за доблестного адмирала Тилера и его будущего сына! — из центра зала трактира раздались радостные возгласы и пьяный смех. Лилось рекой вино, туда-сюда с новыми кувшинами сновали девушки-разносчицы, ловко выворачиваясь из загребущих рук мужчин.

Лицо юноши за столом у дальней стены сделалось мрачно-бледным. Был бы здесь его дядя, эти мужики не посмели бы и рта раскрыть. Девушка в плаще широко улыбнулась. Впервые она видит у младшего из трех старших двоюродных братцев такое выражение лица. Обычно Савьер Тилер старается держать отрешенную мину.

— Сестра, не слушай их. Что могут знать простолюдины? — попытался ободрить девушку брат.

— К тому же, мужчины Тилер никогда не берут наложниц. Второй дядя всем сердцем и душой любит вторую тетю, — глядя в серьезные глаза младшего из трех старших братьев, Мэйрилин, которая вовсе и не переживала об этих пустых разговорах, почувствовала, как в груди становится тепло.

— Я знаю. Старший брат должен поскорее найти жену и остепениться, — Савьер мог поклясться, что его сестра смеется над ним, но ее лица не было видно, а тон, которым она это произнесла был серьезным как на экзамене.

Сопровождающие Мэйрилин Тилер девушки с трудом сдержали улыбки. Их госпожа в отличном настроении, раз начала шутить. Реакция брата их мисс еще больше вызывает желание подразнить его. Савьер отвернулся, но покрасневшие уши некуда было прятать. Над мужчинами этого мира так легко шутить. Савьера Тилера она встретила всего неделю назад, до этого они встречались лишь в детстве, но воспоминания предыдущей владелицы тела в памяти Мэй оказались расплывчатыми. Свою прошлую жизнь, до того, как она попала в этот мир и в это тело, она помнит гораздо лучше.

В детстве вся их семья жила в большом поместье дедушки в столице Шаринварда. Часто она играла со своими старшими братьями и младшим дядей, который на самом деле был старше всех своих племянников и племянницы всего лишь на несколько лет, и относился к тому же поколению. Потом все поменялось. Началась война, отец отправился на фронт, мать — за ним. Восьмилетняя Мэйрилин оказалась за сотни километров от столицы и родного дома, в глубинке страны в так называемом институте благородных девиц в глухом городишке на карте империи. И вот, почти десять лет спустя, вдруг на пороге появляется Савьер Тилер и говорит, что он ее старший двоюродный брат и приехал забрать ее с собой в столицу. Вернуть ее в семью.

Только вот домой он везет уже не ту Мэйрилин. Настоящая хозяйка этого тела умерла в том городке, через три месяца после того, как ее там оставили. Над ней постоянно издевались соученицы и некоторые преподавательницы, жестоко наказывали, отобрали все вещи и плохо кормили. Такое отношение было из-за зависти и обиды, но маленькая Мэйрилин этого не понимала. Она думала, что мама с папой бросили ее, а остальной семье она больше не нужна. Директриса скрывала от нее письма и деньги, которые ей отправляли родные. Маленький ребенок не выдержал такого отношения и спрыгнул с обрыва в реку. Так истинная Мэйрилин Тилер оставила этот мир.

Ее нашли рыбаки. Один из них, самый молодой и добрый сердцем, укутав ее в свою одежду, принес домой. Там его жена, такая же добрейшая женщина, обогрела ее и выходила. Девочка долго не приходила в себя, у нее была лихорадка, она бредила. А на третий день очнулась уже совсем другая мисс. Последний кусочек души прежней Мэйрилин счастливо всколыхнулся, и попросив вновь прибывшую душу отомстить за себя и не давать себя в обиду, отправился на покой.

Прошло девять лет, и вот наконец она возвращается в семью.

Остаток ужина прошел спокойно. Мэйрилин доела все, что было у нее на тарелке и выпила весь облепиховый чай, что позже принесла разрумянившаяся прежняя подавальщица, из-под ресниц поглядывающая на ее брата Савьера. Но это был не единственный взгляд, который этим вечером заметила Мэйрилин. Еще кое-кто очень пристально наблюдал, как одна вилка за другой исчезает ее порция пищи.

Савьер еще при входе договорился, чтобы им выделили самые лучшие комнаты, которые тут имеются. И когда брат с сестрой закончили ужин, сын хозяина трактира сообщил, что комнаты для них готовы и сопроводил гостей на второй этаж. К тому времени почти все посетители уже разошлись, остались только те, кто так же, как и они снял комнату в заведении.

Савьер сомневался, когда заказывал комнаты. Было ясно, что им нужны как минимум две. Одна для него, ведь он единственный среди них мужчина, кучер не в счет — он заночует в деннике с лошадьми, за одно проследит за каретой и вещами, а другая — для его сестры и ее горничных. Но он боялся, что его сестра может оскорбиться: в обычных обстоятельствах прислуге не пристало спать в одной комнате с господами. Однако смежных покоев в трактире не было, а оставить сестру одну без помощи и присмотра он тоже не мог, как и ночевать с девушкой, пусть и родственницей в одной спальне. Решив, что безопасность Мэйрилин для него важнее, он все же попросил хозяина приготовить две комнаты. И не прогадал, потому что младшая сестра вообще не заметила его метаний. Лишь поблагодарила его за заботу. С трудом сдержав улыбку, как бы равнодушно, Савьер условился с сестрой на рассвете позавтракать в общем зале и отправиться дальше в путь.

Когда дверь за ним и хозяйским сыном, провожающим юного господина в его комнату, захлопнулась, Мэйрилин расстегнула серебряную пряжку и передала бархатный плащ стоящей рядом Оллин. Другая ее горничная, Эйвис, тем временем внимательно осматривала помещение, прилегающую к комнате скромную ванную и ставни небольшого окна. Ни один предмет не скрылся от ее холодного подозревающего взора.

— Все в порядке, госпожа, — коротко кивнула Эйвис, закончив проверку, вставая с колен после того, как заглянула под кровать.

— Хорошо. Я уже много раз говорила вам, когда мы наедине, вам не нужно звать меня госпожой. Обращайтесь по имени, или можете называть меня как вам будет удобно. Например, Мэй или Эйли, — две упрямые девчонки были рядом с ней с тех пор, как она очнулась в этом мире и прошли с ней все эти годы плечо к плечу через все невзгоды.

— Прислуге не положено обращаться к господам по имени, — Оллин, старшая из сестер, отрезала строго.

— Вы — не прислуга. Оллин и Эйвис, вы — моя семья, мои ученицы, соратницы. Мои сестры.

Мэйрилин взяла упрямую Оллин за руку и вздохнула. Ну сколько уже раз один и тот же разговор. Хоть они и двойняшки, и очень похожи друг на друга внешне, по характеру сестры совсем разные. Эйвис, когда старшей сестры нету рядом, уже давно привычно называет Мэйрилин коротко Эйли.

— Когда мы приедем в столицу, ближе вас у меня никого там не будет. Я еще не знаю, как обстоят дела в семье и что у императора на уме, раз он упомянул мое имя в приказе о возвращении отца и мамы в столицу. Оллин, прошу, — улыбка Мэйрилин сияла ярче луны в полнолуние. Красота их мисс могла покорять города без боя, невозможно было ей противостоять.

— Хорошо… Эйли, — карие глаза Оллин потеплели.

— Ура! — Эйвис бросилась обнять сестру и быстро отпустила. Оллин не любила, когда к ней прикасались, как и Мэйрилин. Любительнице обнимашек Эйвис приходилось в этой троице нелегко.

Вода в ванной подавалась уже горячей, поэтому процесс мытья много времени не занял. Оллин и Эйвис быстро набрали воду и помогли Эйли ополоснуться, потом поменяли воду и по очереди помылись сами. Несколько дней они ехали по пыльной дороге, потом по грязи. Прошлую ночь пришлось провести в карете. Этот ночлег был лучшим за все время пути. Возможно, что и не просто так, решила Эйли. Завтра после полудня они уже будут в столице. Было бы позором появится в главном имперском городе после стольких лет грязной с ног до головы, уставшей и плохо пахнущей. Наверняка Савьер подумал и том, что ей, как девушке, и так будет нелегко с учетом обстоятельств, после стольких лет оказаться дома, чувствуя себя жалкой и грязной. Поэтому позволил сестре освежиться, расслабиться и собраться с мыслями и передохнуть. Оказывается, ее маленький большой брат не такой бесчувственный, каким хочет выглядеть.

Пока Оллин помогала Мэйрилин приготовить постель ко сну, благо кровать в трактире была большой, что три худеньких семнадцатилетних девушки спокойно смогут спать, Эйвис незаметно проскользнула за дверь в коридор. Но ее движения никогда не оставались незамеченными для ее двойняшки и Эйли.

Оллин покачала головой. Они трое были одного возраста, Мэйрилин даже на полгода младше. Так как так получается, что Эйвис всегда безрассудна как ребенок и ведет себя словно младшая. Каждый раз пытается сбежать, чтоб не заметили подруги. Только вот до мастерства Эйли ей, как и Оллин еще далеко. Мэйрилин может исчезать и появляться так, что даже такие искусные двойняшки не замечают ее перемещений. Для простых людей она словно призрак, или легкий ветерок, а ее горничные — словно тени.

– Ваш брат относится к вам гораздо лучше, чем мы думали. Возможно, что все, что было в прошлом, было из лучших побуждений.

— Я не хочу загадывать наперед, Оллин. Хочется, конечно, верить, что все это лишь недоразумение, но ты сама знаешь, с чем мне пришлось столкнуться, — Мэйрилин было неприятно, но крохотный уголек надежды горел в ее сердце. Ей не хотелось снова прожить жизнь без семьи. Пусть она много раз говорила сама себе, что что бы ни случилось, у нее есть она сама, и не нужно никому доверять, заботиться о чужих чувствах и щадить чьи-то сердца, что в прошлой жизни она уже подпустила непозволительно близко и заплатила за это несоразмерную цену, пока она жива, всегда в ее душе будет этот уголек надежды, который однажды может разгореться ярким пламенем.

На этом беседа иссякла, каждая из девушек была погружена в свои мысли. Оллин аккуратно разложила на кресле одежду, которую Мэйрилин оденет завтра, как заметила Эйли, это было особенно нарядное платье и плащ, вышитый серебряными нитями и отороченный белым мехом полярной лисицы, а также комплект украшений из сиреневых, под цвет ее глаз, бриллиантов: брошь в виде бабочки, серьги цветочки и такое же ожерелье с подвеской в виде пиона.

Мэйрилин мягко улыбнулась. Оллин не хочет, чтобы на ее мисс смотрели сверху вниз, чтобы она чувствовала себя униженной, или как-то оскорбленной. Жаль, но эту одежду она завтра не оденет. Пусть лучше те, кто будет перемывать ей кости за спиной, говорят гадости в лицо. В глазах всего высшего света Фитара она, росшая почти десять лет в глуши, самая настоящая деревенщина. Но о своем решении все же лучше сказать Оллин завтра. Она и так расстроена из-за внезапного переезда и очередного покушения на свою мисс.

— Вернулась? — Эйвис едва успела закрыть за собой дверь, как сестра, которая даже не смотрела в ее сторону, а возилась около саквояжа с их вещами, заметила ее прибытие.

— Олли-и-н, ну почему у тебя получается, а у меня нет? Я вот не замечаю, когда ты так приходишь, — надулась Эйвис.

— Просто кому-то не достает внимательности, — ровно ответила старшая из двойняшек. Эйвис пожала плечами, не в ее привычке долго обижаться, тем более на сестру, что есть, то есть. Она действительно невнимательная, но у каждого свои недостатки.

— Ну так что? — не выдержала Оллин.

— В смысле?

«Ты издеваешься?» взгляд от старшей сестры разом напомнил младшенькой о цели ее ухода. Мэйрилин едва не подавилась от сдерживаемого смеха.

— А-а-а. Да, это все те же люди, что ехали за нами из Янника. Люди третьего принца. Кстати, телохранители семьи Тилер расположились у оврага, метров триста отсюда. Не очень компетентные походу, раз не заметили за нами хвост, — пожала плечами Эйвис.

— Может, они это специально. Чтобы не мараться, избавиться от мисс с помощью третьего принца, а потом руками разводить, — недовольно буркнула Оллин.

— А ты как считаешь, Эйли? — спросила младшенькая.

Две пары глаз одновременно сфокусировались на лице Мэйрилин.

— Куда подавальщица дела ту еду?

Лица ее двойняшек застыли. Об этом они как-то совсем забыли.

Когда им принесли ужин, Мэйрилин сразу определила, что ее порция приправлена ядом. Не впервые ее пытаются отравить, что в этом мире, что в том. Выдержка из корней цикуты, пыльца, и даже мелко перетертые высушенные цветки этого опасного растения, далеко не такого белого и невинного, похожего на пушистый одуванчик, каким кажется. Подобный метод отравления она встретила впервые, но острое чутье не обмануть. Странный отголосок сладковатого запаха подтвердил ее вывод. Быстрым движением, не доступным человеческому глазу, она поменялась порцией с картежником за соседним столом. Те гости не обращали внимания на еду, с головой уйдя в игру. Через какое-то время, как подавальщица принесла напитки, Оллин незаметно толкнула одного из выпивох, и тот, падая, стянул льняную скатерть со стола со всем содержимым: едой, посудой, и картами. Так и закончилась ничем эта партия. Карты собрали гости, а остатки ужина в помойное ведро отправила одна из подавальщиц.

— Мясо здесь подают вкусное. Хозяин не жалеет своих хрюшек, — Эйвис вспомнила ужин и проглотила слюнки.

— Только о еде и думаешь, — пробурчала Оллин.

— А что? Та отрава оказалась в помоях. Люди оттуда есть не будут, просто выбросят и все. Все в порядке, — пожала плечами младшая сестра.

На самом деле Мэйрилин эта отрава никак бы не навредила. С тех пор как она попала в этот мир, она продолжила практиковать толерантность к ядам. Каждый день она принимала по маленькой порции отравы, увеличивая дозировку и меняя ядовитость вещества от опасного к более опасному и смертельному. Это как тренировать мышцы. При регулярных тренировках можно увеличить мускулатуру и физическую силу, так и при регулярном приеме небольшого количества яда, можно развить свою ферментную систему, и она сможет подобные яды нейтрализовать. Однако не со всеми ядами такой метод работает, например будет бесполезен для ядов с накопительным эффектом. Но польза от этого есть, это Мэйрилин заметила еще в своей прошлой жизни, поэтому продолжила подобную практику и в этой. Позднее к ней присоединились и ее ученицы, две неугомонные сестрички-двойняшки, которые не отходили от нее ни на шаг с тех пор, как она очнулась в этом мире.

Наконец, свет в окне девушек погас и троица, устроившись на большой кровати, уснула, сморенная долгим путешествием.

В то же время, как дверь за девушками закрылась, хозяйский сын проводил Савьера в его комнату. Дверь, в которую была на противоположной стороне коридора, через пару метров от комнаты его двоюродной сестры.

Савьеру не понравилось, как это сын хозяина трактира смотрел на его сестру, лица которой пусть и не было видно, и на ее горничных. Если бы в его сестре была хоть капля генов ее матери, тети Дарин, то она бы считалась красавицей. Но это была не капля, а целый океан: дочь была почти не отличима от матери. За исключением цвета волос, который достался ей от отца и бабушки, Мэйрилин была типичной представительницей древней фамилии своей матери — истинной Амалер. Что же будет в столице? Ему и его братьям придется серьезно обдумать вопрос, как держать все мужское население подальше от их сестрички. Ну и ее подружек.

Савьер вздохнул. Наконец дав волю эмоциям, нахмурился в смущении. Его сестра сказала за ужином, что ему нужно побыстрее найти себе жену. Как стыдно. Не то чтобы он не хотел, но и не особо хотел. Да и потом, они с братьями уже решили, что пока их третий дядя, младший сын дедушки — старого герцога — не жениться, они тоже останутся одинокими, к величайшему сожалению матушки трех братьев, которая рассчитывала хоть так обзавестись девочкой в семье.

Девочка. Он везет самую настоящую девочку Тилер домой. Счастье кошкой разлеглось на груди юноши. Скоро вся семья будет дома, а когда вы вместе, не страшны никакие штормы.

____________________________________________________

Зарисовка:

Кто-то: «Выпьем же за доблестного адмирала Тилера и его будущего сына!»

Главный герой: «Тост в мою честь?»

Автор: «Скройся, твое время еще не пришло».

Главный герой: «Погоди-ка, у тебя что, есть другие кандидаты на роль в мужья моей Эйли?»

Автор: (͡° ͜ʖ ͡°)

Главный герой: «Мне нужно одолжить у Оллин «Ты издеваешься?» взгляд».