Невеста для генерала

23.2

Император одобрил предложение матери. Он сошел с трона и помог подняться вдовствующей императрице. Вскоре все гости переместились в сад. Слуги оказались расторопными и на небольшой полянке уже были поставлены мольберты с холстами. Участвовали в этом «конкурсе» всего трое. Мэйрилин, жрица Луанна и дочь премьер-министра Антия. Никто больше из благородных мисс не решился влезать в эту борьбу за руку великого генерала. Они опасались мести со стороны соперниц и ненужного внимания от правящего рода. Да и переходить дорогу Аррону Астигару никто не хотел. В отличии от доведенных неразделенной любовью до безумия Антии и Луанны, остальные понимали, что генерал не рад сложившимся обстоятельствам. Многие видели, с какой нежностью он ухаживал за Мэйрилин и понимали, что лучше у него на пути к любимой женщине не вставать.

Сам Аррон сохранял ледяное спокойствие. Если бы император и вдовствующая императрица не были его родственниками, он бы не был столь терпелив. На самом деле отношения генерала с правящей ветвью семьи не всегда были столь радужными, как это представлялось другим. Аррон знал, что его дядя имеет некоторые опасения насчет него и иногда играет в игры, которые известны лишь ему одному. Раньше Ару было все равно. Но не теперь.

Когда в его жизни появилась Мэй, ее интересы стали выше собственных интересов генерала. Он не позволит никому обидеть ее. Но и ограничивать ее свободу, пытаясь оградить от этого жестокого мира он тоже не собирался. Ар заметил предвкушение в глазах Мэй. Он понял, что невесте надоело это наглое поведение со стороны девушек. Она хотела поставить их на место, а заодно и преподать всем урок, что не стоит недооценивать ее.

Поэтому Аррон решил пока не вмешиваться. Пусть Мэйрилин развлекается. Он рядом и если что-то пойдет не так, то подстрахует. Это покажет Мэй, что она может ему доверять и ничего не бояться, он всегда будет на ее стороне.

Уэсли чуть в отдалении от основной массы гостей сохранял на лице наглую ухмылку. Невеста его друга весьма занимательная личность. Давно во дворце не было так весело. Эдер рядом с ним равнодушно смотрел вперед. Стоя рядом, они выделялись из толпы. Оба красавцы, с благородной статью, некоторые девушки надолго задерживали на них взгляды, розовея от смущения и собственных смелых мыслей.

— Что думаешь? — тихо спросил Эдер.

Уэсли вздохнул, с самого своего первого появления, Мэй не перестает удивлять.

— Я не сомневаюсь в победе принцессы Мэйрилин!

Уэсли был так уверен, Эдер улыбнулся уголком губ.

— Наши мысли совпадают.

Но так считали только эти двое. В глазах остальных Мэйрилин Тилер точно проиграет. Многие уже с жалостью глядели в ее сторону. До некоторых дошли слухи из Шаринварда о том, что эта девушка не обладает никакими талантами и вообще считается бесполезным мусором.

Дочь премьер-министра Антия и юная жрица Луанна росли на их глазах, покоряя столицу своими навыками в искусствах и красотой. Особенно в живописи была хороша мисс Антия. Ей не было равных.

Времени у девушек было пока не догорит небольшая свеча, а это около двадцати минут. Каждая минута была на счету. Девушки встали рядом с холстами. Не успела дворцовая служанка с подносом с красками подойти к Мэй, как она запуталась в юбках, и алая как кровь жидкость выплеснулась на чистый холст. Поднос упал на землю, остальные бутыльки разбились, окрасив траву и почву.

— Ай, как можно быть такой неосторожной? — воскликнула Луанна. Тон ее звучал так, словно она радуется чужому несчастью, совершенно не сочувствующий.

— Что же делать? Без красок, и холст испорчен. Пока найдется замена, время истечет, как жаль!

— Прошу принцессу пощадить эту слугу! Эта слуга не специально! Это несчастный случай!

Хотя служанка стояла на коленях и продолжала молить о пощаде, но в ее голосе не было ни капли вины. Казалось, что она даже рада, что все прошло так успешно. Она определенно сделала это специально и действовала по чьему-то приказу.

Этот кто-то вне всяких сомнений скоро выдаст себя сам, Мэй решила не тратить на это силы.

— Продолжай оставаться на коленях, — приказала Мэйрилин.

Изначально, все думали, что без красок и холста, она признает поражение, но спокойствие Мэй, словно ничего такого не случилось, невольно вызывало у наблюдающих за девушками гостей уважение. И беспокойство, многие действительно не могли не начать переживать, глядя на то, как застыла, задумавшись над чем-то, принцесса Мэйрилин.

Лишь Аррон безмятежно смотрел в сторону своей невесты. В его глазах не было и тени сомнений или волнения. Он был абсолютно уверен в успехе Мэй.

— Встань! — наконец прозвучал голос девушки, когда многие уже начинали терять терпение от напряженного ожидания.

Служанка подняла глаза на невинное лицо Мэй и осторожно перевела взгляд куда-то ей за спину, убеждаясь, что ее хозяйка велит ей делать то, что приказывает мисс Тилер. Только после этого слуга медленно поднялась с колен, расправляя юбку.

— Принцесса, зачем вам понадобилась эта слуга?

— Ты уничтожила мою картину, конечно, теперь ты должна одолжить мне немного «красок», чтобы я могла закончить.

— Эта слуга не специально, это была случайность!

Несмотря на то, что дворцовая служанка продолжала жалостливо настаивать на том, что она не специально, на ее лице, обращенном к Мэй было написано, что все было спланировано. В глазах ее даже была скрытая насмешка.

Мэйрилин присела и подняла с земли уцелевший пузырек с чернилами.

Не дожидаясь, пока гости разберутся в ситуации, она схватила слугу перед ней за волосы и силой влила все содержимое бутылечка в ей в рот. После чего дважды ударила ладонью служанку по обеим щекам, так что девушка прикусила язык и чернила в ее рту смешались с ее сладкой кровью.

Служанке было больно, голова кружилась. Она открыла рот, и чернила разлетелись каплями вперед, оседая на испачканном красной, не успевшей засохнуть краской, холсте Мэй.

Отшвырнув за волосы кашляющую слугу подальше от себя, Мэй обернулась, заметив страх в глазах наложницы Неллаи рядом с императором. Вот и спонсор ее сегодняшней победы. Конечно, этой женщине было бы выгодно, если бы Мэй проиграла и стала бы невестой ее сына. Только подобному не бывать. Как посмели они распоряжаться ею словно вещью? Осмелились попытаться разлучить ее с Арроном? Никому, даже богам, она не позволит этого и не простит.

Откуда-то появились двое в черных одеждах, схватили валяющуюся на земле служанку и утащили в неизвестном направлении. Все произошло так быстро, что никто не успел и слова сказать в ее защиту. Это явно были не стражники. Аррон довольно кивнул, его люди хорошо делают свою работу. Этот жест не остался незамеченным императором и наложницей Неллаей, отчего оба непроизвольно покрылись мурашками. Император понял, что его племянник таким образом предупреждает, что не допустит подобного еще раз. Лейнард думал, что Аррон не питает глубоких чувств к невесте, но видимо, в этот раз все и вправду было иначе.

Спокойно, словно ничего не произошло, Мэй взяла кисть и начала рисовать под аккомпанемент оглушающей тишины от шокированной толпы. Даже ее соперницы, Антия и Луанна, до этого полностью сконцентрированные на своих мольбертах, невольно поежились и опасливо вгляделись в четкие, резкие движения руки Мэйрилин. Словно у нее в руках было оружие, а не мягкая кисть. Отчего то им подумалось, что эта девушка даже кисточкой может отнять жизнь.

Внезапно пари на их жизни вдруг начало восприниматься серьезно.

— Кровь и чернила, кто бы мог подумать, что они так хорошо сочетаются? — прозвучал довольный голос Мэй.

Ее нежная улыбка была прекрасна, но за ней чувствовалась опасность. С этой принцессой лучше не связываться, решили многие из присутствующих. Но для Антии и Луанны уже было слишком поздно отступать.

Позади девушек была просто тишина. Ни император Лейнард, ни кто бы то другой, не видел подобного метода живописи. Кисть Мэйрилин словно танцевала на холсте.

Если до этого алые кляксы и капли чернил выглядели неприглядно, то по мере движения руки Мэй, картина обретала очертания, становясь прекрасными цветами хризантемы. Местами капли свежей крови служанки смешивались с чернилами и алой краской, рождая вдруг розовато-черные размывы, которые лишь дополняли рисунок.

Наконец свеча догорела и слуги парами подошли к каждому холсту, чтобы представить законченный работы на обозрение публики и для определения победителя. Двое державших с обоих сторон холст Мэй боролись с собой чтобы не затрястись от страха. Если что-то пойдет не так, они закончат так же, как и та несчастная служанка, которую люди генерала забрали в неизвестном направлении. У них не было сомнений, что больше они ее не увидят.

Все три полотна представляли сад цветущих хризантем, но стиль каждой разительно отличался.

Рисунок Антии был очень ярким и живым, выполненный разными оттенками красок, делая нарисованные цветы даже ярче, чем настоящие хризантемы в саду.

Картина Луанны была выполненная золотыми и серебряными красками, делая ее роскошной и экстравагантной, но совершенно нереальной.

Но все внимание на себя привлекало полотно Мэй. Сам факт того, как были получены краски для написания, был чем-то невиданным. Но и рисунок был поразительным. Чернила для стеблей и листьев, и алые кляксы превратились в распустившиеся бутоны. Черный и красный, ее цветы создавали убийственный контраст, вызывая у смотрящих странное чувство страха и восторга.

И это было нарисовано мусором? Отсутствие всяких талантов говорите? Как в этой юной девушке может быть столько холодного расчета и трезвости ума?

Было очевидно, кто победил.

— Нет! Я отказываюсь принять ее победу! Это нечестно! — воскликнула Антия.

Она приказала двум служанкам подойти поближе, чтобы гостям было лучше видно ее произведение. Дочь премьер-министра не могла поверить в то, что картина этой девицы будет лучше ее собственной! Она начала практиковаться в живописи с тех пор, как ей исполнилось три года, с тех пор прошло почти двадцать лет. Как кто-то может быть лучше ее? Ее картины заставляли других забыть, как дышать, как она может быть хуже этой фальшивой принцессы?

— Смотрите!

Не дожидаясь, пока Антия продолжит выплескивать свое неудовольствие, кто-то в толпе гостей выкрикнул и указал рукой вверх.

Целая стайка бабочек приближалась все ближе откуда-то сверху, словно настоящие посланцы небес.

Столько бабочек сразу и все они летели в сторону картин, заставляя всех гадать, что произойдет дальше. Что происходит? Неужели их привлекли картины?

Гости еще не поняли ситуацию, когда бабочки, привлеченные ароматом сладкой крови, приземлились на нарисованные Мэй цветы хризантем. Их маленькие крылья медленно открывались и закрывались, создавая эффект чуда.

Изначально картина Мэй состояла из двух цветов: черного и красного. Теперь же благодаря разноцветным бабочкам она приобрела все цвета радуги.

— Как красиво! — восхитилась Элинор, стоящая рядом с братом.

Ее фраза озвучила вслух мысли гостей. Все они были благородными аристократами, каких только произведений искусства они не видели, но не было ни одного, которое сравнилось бы с этой «живой» картиной.

— Чудо! Священно чудо! — воскликнул пожилой советник императора и упал на колени, возводя руки к ясному небу. — Боги, благословите Ассанту и императора!

Видя, как самый старый из присутствующих молится, остальным гостям не осталось ничего кроме как последовать его примеру.

— Долгих лет императору и стабильности империи! — раздались многочисленные голоса.

Подобное раболепство и лесть заставило императора Лейнарда ярко улыбнуться. Он сиял так, словно эта картина была написана лично им. О каком-то глупом пари на жизни его величество в подобных обстоятельствах и вовсе забыл.

— Мэйрилин Тилер победила! — огласил он под влиянием момента.

Лица Антии и Луанны стали сначала бледными, потом серыми.

Не дожидаясь того, что произойдет дальше, Антия схватила кинжал с пояса одного из гостей и бросилась в сторону картины Мэй.

— Я отказываясь это принять! — выкрикнула она, разрезая холст пополам и выплескивая свой гнев.

— Осторожно! — предупредил Уэсли, заметив, что Антия изменила траекторию движения и была готова бросится на соперницу.

Но Аррон среагировал моментально. Не дожидаясь, пока кинжал в руке Антии коснется одежды Мэй, он притянул невесту в свои объятия и одним резким движением ноги отбросил дочь премьер-министра.

Бум!

Ее тело налетело на деревянный стол с закусками и проломило его. Она закашлялась кровью.

Хотя с Мэйрилин было все в порядке, сердце генерала тревожно забилось быстрее.

— Мэй, с тобой все хорошо? — тихо спросил Аррон, вдыхая аромат зеленых яблок с волос невесты, только этот запах мог успокоить его всего за несколько секунд.

— Я в порядке, — кивнула Мэй, освобождаясь из рук жениха.

Девушка подошла к разорванному полотну на земле, склонилась, и осторожно собрала уцелевших после атаки Антии бабочек в платок. Аккуратно взмахнув тканью в воздухе, она смотрела, как бабочки взмывают вверх. Одна из них даже сделала круг вокруг Мэйрилин, и затем присоединилась к остальным, исчезая в небесах.

После этого Мэйрилин подобрала вылетевший из рук Антии кинжал с земли и этим же платком вытерла с острия лезвия красную краску, приближаясь к обидчице.

— Ты! Что ты хочешь сделать? — нервно воскликнула Антия, успевшая после пинка Аррона прийти в себя.

— Твоя жизнь принадлежит мне!

— Не…не приближайся!

Видя, что Мэй медленно становиться все ближе и ближе, Антия забыла о боли после удара и жалостливо позвала отца.

— Отец, спаси меня. Папа! Кто-нибудь!

Теперь она знала, какого это, бояться. Страх был настолько сильным, что ноги едва держали ее. Теперь она поняла, что Мэйрилин не тот человек, которого можно провоцировать. Но слишком поздно…

— Мэй…

Видя, что кинжал вот-вот заберет жизнь девушки, Аррон шагнул вперед и забрал оружие из рук невесты. Антия почувствовала, как в груди разливается тепло. Неужели генерал спас ее? Он в самом деле испытывает к ней какие-то чувства? После стольких лет усилий с ее стороны, неужели он наконец увидел ее…

— Мэй, не стоит тебе марать свои прекрасные руки. Такой пустяк, позволь мне сделать это.

Премьер-министр, до этого замерший в шоке от стремительно развивающихся на его глазах событий, очнулся. Мужчина надеялся, что генерал образумит свою несносную невесту, которую притащил из Шаринварда, но кто бы мог подумать, что он готов все сделать за нее сам.

Антия упала на землю как подкошенная. Ноги не выдержали. Что было больнее: разбитое сердце или физическая боль? Она не знала.

— Император, этот министр долгие годы служил верой и правдой империи! Ваше величество, прошу пощадить мою дочь. Как может дочь покинуть мир раньше отца? — упал на колени премьер-министр.

Император Лейнард смутился. Он не хотел вмешиваться в дела Аррона. Этот племянник уже давно не тот человек, которого он мог контролировать или подавлять своим авторитетом. Его величество понимал, что Аррон повинуется ему до тех пор, пока сам этого желает и их интересы не пересекаются.

Но император не мог и отказать в просьбе своего верного подчиненного. Кто не знал о преданности премьер-министра своему делу и императору лично? У это старика была лишь одна дочь, а жена давно умерла. Если сейчас он лишиться и любимой дочери, не будет ли это слишком жестоко? Не получится ли так, что император, присутствовавший при этом и обладающий реальной властью предотвратить эту смерть, окажется виноватым?

Мэй прикрыла невольную улыбку, прячась за плечом жениха. Аррон нахмурился. Для него это действие выглядело так, словно его невеста испугалась императора и премьер-министра.

Луанна спряталась за спинами гостей в толпе. Пока никто не вспомнил, что она тоже проиграла Мэйрилин свою жизнь. Ее трясло и спина вся взмокла от холодного пота. Все шло совсем не так, как ей хотелось.