Невеста НЕ девственица

Глава 9

Зумрат

Я задумчиво размешивала мёд в чашке, наблюдая, как густая золотистая масса медленно стекает по ложке. Запах был тёплым, сладким, обволакивающим. В детстве я обожала этот аромат — он напоминал о редких моментах уюта, когда мама готовила сладкие лепёшки, добавляя в тесто немного мёда.

Теперь я сама готовила.

Вдохнув аромат специй, я начала аккуратно перемешивать тесто, чтобы оно впитало всё до последней капли. Сегодня я делала ореховый пирог с мёдом — что-то простое, но уютное, домашнее.

— Ты сейчас его до смерти забьёшь, — раздался ленивый голос Беки.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Бека стоял в дверях, прислонившись к косяку, руки в карманах. Выглядел он как всегда — расслабленным и слегка насмешливым.

— Чего?

— Тесто, — он кивнул на стол. — Месишь так, будто хочешь его уничтожить.

Я закатила глаза.

— Бека, мне просто нужно занять руки.

— А голова у тебя чем занята?

Я не ответила, но он, кажется, и так всё понял.

— Ну, конечно. Ты думаешь о нём.

Он подошёл ближе, наклонился над миской и с самым серьёзным видом осмотрел содержимое.

— Вопрос на миллион: а почему я ещё не пробую это?

— Потому что оно ещё не готово.

— Не проблема, я умею есть сырое тесто.

Я одёрнула миску от него.

— Ты не ребёнок.

— Кто сказал?

— Я.

— Ага, вот оно что, — Бека присел на стул и покачал ногой, та заметно дёрнулась, и он поморщился.

— Опять болит? — спросила я, не отрываясь от пирога.

— Не болит, а ноет. И вообще, это напоминание о том, что лестницы — наши злейшие враги.

— Бека, ты неудачно приземлился с лестницы.

— Вот и я о том же. Лестницы коварны.

Я фыркнула и вернулась к тесту.

— Слушай, — внезапно подал голос Бека. — Такими темпами мы без Рашида вообще одни сладости будем есть?

Я обернулась к нему, удивлённо подняв брови.

— И тебе это не нравится?

— Не то чтобы, — он лениво потянулся. — Но после такого завтрака я потребую полноценный обед.

Я скрестила руки на груди.

— Может, тебе список написать?

— Отличная идея! Начнём с того, что я люблю мясо…

Я схватила полотенце и швырнула в него.

Он ловко увернулся.

— Ай-ай-ай, как грубо. Ты же меня любишь.

— Я бы не была так в этом уверена.

Бека ухмыльнулся.

— Знаешь, мне нравится, как ты поменялась.

Я замерла, застигнутая врасплох его словами.

— В каком смысле?

Он пожал плечами.

— В хорошем. Ты стала… своей.

Я вдруг почувствовала, как тепло разливается внутри.

— Спасибо, Бека.

Он улыбнулся и снова уставился на миску.

— Но всё же, давай вернёмся к более важным вопросам… Когда можно будет есть?

Бека

Я принялся нарезать орехи, стараясь выглядеть занятым, но на самом деле украдкой наблюдал за Зумрат.

Она изменилась.

Я помнил её в первые дни — напряжённую, будто готовую в любой момент сбежать. А теперь вот она стоит на нашей кухне, раскрасневшаяся от тепла плиты, с лёгкой улыбкой на губах, смешно морщит нос, когда пробует тесто на вкус.

— Ты знаешь, что правильная нарезка орехов — это искусство? — заговорил я с важным видом, подбрасывая кусочки на ладони.

— Бека, не порежься, — беззлобно предупредила она.

Я картинно вздохнул.

— Ты что сомневаешься в моих навыках?

— Я сомневаюсь во всём, что связано с тобой.

Я возмущённо вскинул брови.

— Ай-ай-ай, вот так вот?

Не долго думая, зачерпнул щепотку муки и бросил в неё.

Она замерла.

А потом, сузив глаза, схватила целую горсть.

Я только успел осознать свою ошибку, как белое облако накрыло меня с головой.

Секунду мы просто смотрели друг на друга.

А потом Зумрат прыснула от смеха.

— Всё, ты доигралась, — пригрозил я, уже потянувшись за миской с мукой.

Она тут же отступила назад, подняв руки.

— Даже не думай!

— Поздно, — ухмыльнулся я, делая шаг вперёд.

Она развернулась, собираясь сбежать, но в этот момент дверь открылась, и на пороге появился Джалил.

Он осмотрел нас, меня — с мукой в волосах, Зумрат — с предательски виноватым выражением лица, и тяжело вздохнул.

— Вы нормальные?

Зумрат задышала тяжело, всё ещё посмеиваясь, а я, делая вид, что это был тщательно продуманный манёвр, победоносно поднял руки.

— Это было необходимо.

— Ага, очень, — Джалил, прищурившись, ещё раз окинул кухню взглядом, а потом сел за стол. — Но я пришёл не для этого. Где мой чай?

Зумрат выдохнула, покачала головой и поставила перед ним чашку.

— Надеюсь, у вас был план уборки после этой битвы?

Я переглянулся с ней.

— Эм…

Джалил медленно прикрыл глаза, словно собирался набраться терпения.

— Всё ясно.

Зумрат рассмеялась, хлопнула меня по плечу и, когда я обернулся, посмотрела прямо в глаза.

— Спасибо тебе.

Я только усмехнулся.

Мы оба знали, что она говорит не о пироге.

Зумрат

Я вынула пирог из духовки и глубоко вдохнула аромат тёплого теста, мёда и поджаренных орехов. Вся кухня наполнилась этим уютным, домашним запахом, от которого сразу хотелось улыбнуться.

— Ну, что там? — Бека заглянул мне через плечо, подбоченившись. — Это произведение искусства уже готово?

— Подожди немного, ему надо остыть, — я аккуратно поставила форму на деревянную подставку.

— Ты смеёшься? — он скрестил руки на груди. — Я полчаса мучился с этими орехами, ты не можешь просто дать мне кусочек?

Я вздохнула, взяла маленький нож и отрезала самый краешек.

— Вот, пробуй.

Он мгновенно схватил кусочек и закинул в рот, жмурясь от удовольствия.

— Вот это вещь, — пробормотал он с набитым ртом.

— Ну и что, мы будем тут стоять и смотреть, как ты один уплетаешь? — раздался голос Алима из гостиной.

— Да-да, мы уже идём, — отозвалась я, нарезая пирог на аккуратные квадраты.

Я поставила тарелку на поднос, добавила чашки с чаем и понесла в гостиную, где все уже расположились вокруг низкого стола.

— О, вот это другое дело, — Джалил потянулся за кусочком, но Бека отодвинул тарелку.

— Подожди, сначала скажи, кто в этом доме гений?

Джалил, не меняя выражения лица, без лишних слов взял его за запястье, с силой сжал и потянул пирог обратно.

— Я не скажу, но зато останусь с едой.

— Ладно-ладно, беру слова обратно, ешьте уже, — пробормотал Бека, отступая.

Я улыбнулась, садясь рядом и наливая себе чай.

— А ты, Зумрат, молодец, — сказал Алим, с удовольствием откусывая кусочек. — Это просто потрясающе.

Я почувствовала, как по телу разливается тёплое, приятное чувство.

Раньше я не сидела вот так — за одним столом с мужчинами, не слышала этих беззаботных разговоров, не чувствовала себя частью чего-то большего.

А теперь…

Теперь я знала, что я дома.

— Завтра тоже что-нибудь приготовишь? — спросил Бека, обводя меня хитрым взглядом.

— Посмотрим, как себя поведёшь, — хмыкнула я.

Он картинно приложил руку к груди.

— Ты разбиваешь мне сердце, сестрёнка.

Я рассмеялась.

Только вот в этот момент что-то кольнуло меня изнутри.

Я вспомнила о Рашиде.

Где он сейчас? Всё ли с ним в порядке?

Но я не хотела портить этот момент.

Просто хотела ещё немного побыть здесь, среди родных людей, с этим тёплым ароматом пирога, с их голосами, с их смехом.

Завтра всё вернётся к реальности.

А пока пусть будет этот вечер.

Рашид

Я въехал во двор глубокой ночью, когда весь дом уже спал. Фары выхватили из темноты крыльцо, на котором никого не было. Я заглушил двигатель, но не торопился выходить. Дорога вымотала меня, но куда больше меня вымотала злость.

Чем больше я узнал, тем сильнее кипела во мне ярость.

Касим был изгнан. Его родители отвернулись от него, выгнали его, как пса. Но он не исчез. Кто-то ему помогал. Кто-то прятал его, давал ему еду, крышу, защищал. Я чувствовал это. Он не один.

Я выдохнул, пытаясь взять себя в руки, но внутри всё ещё клокотало.

Когда я всё же вышел из машины, я услышал, как в доме зашуршало что-то. Свет на веранде загорелся, дверь чуть приоткрылась. Я замер, узнав её силуэт.

Зумрат.

Она стояла босиком, в длинной рубашке, не успев даже накинуть платок. Наверное, услышала машину и тут же выбежала.

— Рашид? — её голос был тихим, сонным, но я чувствовал в нём тревогу.

Я шагнул к ней, и в этот момент она сорвалась с места, бросилась ко мне. Она прижалась, обхватив меня руками, как будто боялась, что я снова исчезну.

И я тоже обнял её, крепко, так, что её дыхание сбилось.

— Ты вернулся, — выдохнула она в мою шею.

— Конечно, вернулся. — Мой голос был грубее, чем я хотел, но я не мог пока отпустить то напряжение, что накопилось в дороге.

Я провёл рукой по её волосам, вдохнул запах, тёплый, родной. Чувствовал, как постепенно сбрасываю с себя злость. Всё это время я был на взводе, но только сейчас понял, насколько мне было тяжело без неё.

Она чуть отстранилась, посмотрела мне в глаза.

— Ты злишься, — тихо сказала она.

— Нет.

— Ложь, — она вздохнула и сжала мои пальцы. — Иди внутрь.

Я позволил ей взять меня за руку и повести в дом.

Мы прошли в гостиную, свет в коридоре был приглушённый, всё казалось тихим, почти умиротворённым. Но я не мог расслабиться. Я сел на диван, сжав пальцы в кулаки.

— Тебе что-то принести? — спросила она.

Я покачал головой.

Она опустилась рядом, коснулась моего плеча.

— Что случилось, Рашид?

Я долго молчал. Не хотел говорить ей. Не хотел, чтобы она снова чувствовала страх. Но я знал, что она уже чувствует его.

— Его родители отказались от него, — произнёс я глухо.

Она нахмурилась.

— Они его выгнали?

— Да. Сразу после свадьбы. Для них он больше не существует.

Я услышал, как она судорожно вздохнула.

— Значит, он был один всё это время?

Я покачал головой.

— Нет. Кто-то помогал ему. Кто-то его прятал. Кто-то покрывал его.

Она замерла.

— Ты узнал, кто?

Я прикрыл глаза. Нет. Пока не узнал. Но я выясню.

Я почувствовал, как она положила ладонь мне на грудь.

— Всё будет хорошо, — тихо сказала она.

Я посмотрел на неё. Она всё ещё выглядела уставшей, сонной, но в её взгляде было что-то тёплое, мягкое. Спокойствие, которого не было во мне.

Я накрыл её руку своей.

— Спи, Зумрат.

— А ты?

— Скоро.

Она поколебалась, но всё же поднялась.

— Иди ко мне, когда сможешь, — сказала она, прежде чем исчезнуть в коридоре.

Я смотрел ей вслед и чувствовал, как наконец-то начинаю дышать.

Завтра я буду снова охотником.

Но этой ночью я просто позволю себе быть рядом с ней.

Зумрат

Я не сразу заснула.

После того, как Рашид вернулся, я чувствовала его напряжение даже сквозь тишину дома. Он не сказал мне всего, я знала это. Он просто сел в гостиной, погружённый в свои мысли.

Но он вернулся. Он был здесь и это главное.

Я сжимала угол подушки, прислушиваясь к каждому звуку, ожидая, когда он поднимется.

Минуты тянулись слишком долго.

И вот, наконец, дверь тихо скрипнула, шаги, такие знакомые, тяжёлые, уверенные.

Я повернула голову, когда он вошёл. Свет от коридора упал на его лицо. Тёмные круги под глазами, напряжённая челюсть.

— Ты не спала, — пробормотал он.

Я не ответила. Просто откинула одеяло, приглашая его лечь рядом.

Он не двинулся сразу. Сначала смотрел на меня. В глазах было что-то новое, что-то, что я не могла разгадать.

— Я не хочу, чтобы ты боялась, — тихо сказал он.

Я нахмурилась.

— Я не боюсь, когда ты рядом.

— Но я не могу быть рядом каждую секунду.

Я приподнялась на локте.

— Рашид…

Он опустился на край кровати, тяжело выдохнув. Я осторожно коснулась его плеча. Он был напряжён, как натянутая струна.

— Перестань тащить всё на себе, — сказала я.

Он посмотрел на меня, уголки губ дрогнули.

— Ты мне это говоришь? — его голос был тихим, хриплым.

Я улыбнулась.

— Да.

Он выдохнул, сжал мои пальцы в своих.

— Ложись, — сказал он.

Я подчинилась. Он скользнул рядом, крепко обняв меня, так, будто хотел впитать моё тепло.

Я чувствовала, как постепенно его дыхание выравнивается, как уходит напряжение.

— Ты спишь? — прошептала я.

— Нет.

— Тогда просто лежи так.

Он поцеловал меня в висок, его пальцы лениво гладили мой бок.

— Ты даже не представляешь, как сильно мне этого не хватало.

— Я представляю, — прошептала я в ответ.

И вскоре тишина комнаты заполнилась только нашим ровным дыханием.

Я проснулась первой.

Рашид всё ещё спал, его рука лежала на моей талии, удерживая меня в объятиях. Я чувствовала его ровное дыхание, тепло его тела.

Он устал.

Я осторожно убрала прядь волос с его лба, провела пальцами по щеке, по щетине. Он вздохнул во сне, но не проснулся.

Мне захотелось сделать для него что-то хорошее. Он был измучен дорогой, и после возвращения у него не было нормального ужина.

Я осторожно выбралась из его рук, натянула халат и вышла на кухню.

Там уже сидел Бека, разложившись на стуле с чашкой чая.

— О, хозяйка встала, — протянул он.

— Ты тоже рано, — заметила я, проходя к плите.

— Раненые спят плохо, — Бека ткнул себя в грудь, потом опустил взгляд на свою ногу. — Щиколотка всё ещё ноет, если тебе вдруг интересно.

Я закатила глаза.

— Интересно ли мне, что ты ведёшь себя как старик?

— О, вот и благодарность за моё терпение.

Я не ответила, просто начала доставать продукты.

— И что у нас на завтрак? — спросил Бека, потягиваясь.

— Что-нибудь сытное, — сказала я, вытаскивая разделочную доску.

— О, это хорошо. Я жутко голодный!

Я пододвинула к нему нож и положила лук.

— Порежь.

Бека прищурился.

— Ты думаешь, если я вчера помог тебе с пирогом, то теперь тоже буду помогать?

— Ну, ты же сам предложил.

— Вчера.

— А сегодня что изменилось?

Он картинно вздохнул.

— Я помощником к тебе не нанимался.

— Хватит ворчать, лучше займись полезным делом.

Бека взял нож, покрутил его в руке, потом с преувеличенной неохотой начал шинковать лук.

— Знаешь, ты не ценишь мою доброту.

— Какую доброту?

— Я ведь мог сделать вид, что сплю.

— Ну, можешь вернуться в постель.

— И оставить тебя тут одну? Ты же мне весь день это припоминать будешь.

Я усмехнулась.

— Может быть.

Он скосил на меня взгляд.

— Ты начинаешь мне нравиться.

— А раньше не нравилась?

— Раньше я сомневался.

— Так и знала.

Я поставила сковороду на плиту, разогревая масло.

— Слушай, а если серьёзно, ты что, правда так скучала по Рашиду за один день?

Я покосилась на него.

— Хватит преувеличивать.

— Не, ну правда. Я тут наблюдаю, значит, и думаю: она, вроде, без него нормально справляется.

— Справляться — одно, а жить — другое.

Он поднял брови.

— Ого. Это что, признание в любви?

— Это ответ на твой глупый вопрос.

Бека фыркнул, закончил резать лук и с гордостью придвинул мне доску.

— Ладно, раз я всё-таки вложил свой труд в этот завтрак, то надеюсь, он будет вкусным.

— Будет, — заверила я.

Я осторожно помешивала яйца на сковороде, раздумывая, как завести разговор. Бека неспешно пил чай, закинув ногу на ногу и лениво разглядывая кухню.

Я вздохнула, всё же решаясь:

— Бека…

— Хм? — Он оторвался от чашки, глядя на меня с прищуром.

Я постаралась сделать вид, что говорю совершенно невзначай:

— Рашиду удалось что-то разузнать в своей поездке?

Его лицо мгновенно стало непроницаемым. Он поставил чашку на стол и чуть склонил голову.

— В смысле?

— В прямом, — я прищурилась. — Он ведь не просто так уехал.

Бека продолжал изображать полнейшее непонимание.

— Он ездил по работе, — пожал он плечами. — Разве он тебе не сказал?

Я переставила сковороду на выключенную плиту и развернулась к нему, скрестив руки на груди.

— Бека, я не дурочка.

— Никто и не говорит, что ты дурочка.

— Я прекрасно понимаю, зачем он ездил.

Бека моргнул.

— А я прекрасно понимаю, что ты умеешь задавать неудобные вопросы.

Я медленно выдохнула, глядя на него с лёгким раздражением.

— Ты правда думаешь, что я не заметила, как он нервничал перед поездкой? Что не заметила, как он пытался скрыть, что едет не просто по делам?

Бека щёлкнул языком, покачав головой.

— Знаешь, ты меня пугаешь.

— Чем?

— Своей проницательностью.

Я закатила глаза.

— Перестань вилять.

Бека вздохнул, потёр затылок, явно решая, стоит ли ему продолжать изображать наивность или всё же сказать мне правду.

— Хорошо, — наконец выдал он. — И что же ты понимаешь?

— То, что он поехал за ответами, — сказала я. — К родителям Касима.

Бека нахмурился, снова взял свою чашку, задумчиво крутя её в руках.

— Ну… может быть.

— Может быть?

— Я не обязан всё тебе рассказывать.

— Значит, я права.

— А вот этого я тоже не говорил, — ухмыльнулся он.

Я покачала головой, снова отвернулась к плите, расставляя тарелки.

— Ты думаешь, я не заметила, что он вернулся злым?

— Он всегда немного злой, — пожал плечами Бека.

— Но не так.

Бека фыркнул.

— И что ты собираешься с этим делать, умница?

Я задумалась.

— Пока ничего.

— Ну-ну.

Бека ухмыльнулся и потянулся за хлебом.

Я же смотрела на завтрак, а в голове крутилась одна мысль: что именно узнал Рашид?

Я знала, что что-то не так.

Рашид с утра был мрачнее обычного. Почти не говорил, пил чай молча, на вопросы отвечал односложно.

— Ты сегодня ещё больше похож на камень, чем обычно, — заметил Бека, лениво помешивая чай.

Рашид даже не взглянул на него.

— Поел бы хоть нормально, — тихо сказала я, ставя перед ним тарелку.

Он взял ложку, но не прикоснулся к еде.

Я продолжала смотреть на него, но он словно нарочно избегал моего взгляда.

Что-то случилось.

И я больше не могла молчать.

— Ты узнал что-то, да?

Он замер.

На мгновение в комнате повисла напряжённая тишина.

Бека замер с чашкой в руке, Алим отложил телефон.

Рашид медленно выдохнул, отставил тарелку и поднялся.

— После завтрака.

Я прищурилась.

— Ты и так ничего не ешь.

— Тогда сейчас.

Мы вышли во двор.

Он закурил. Я молча смотрела, как дым растекается в воздухе.

— Ты ведь не сказал мне, что поедешь туда, — тихо проговорила я.

Рашид молчал.

— Но я не дура.

Он усмехнулся, затянулся.

— Я так и думал.

Я сделала шаг ближе.

— Что ты узнал?

Рашид медленно выдохнул, глядя в одну точку.

— Его семья отказалась от него.

Я моргнула.

— Что?

— Как только всё случилось — они выгнали его. Сказали, что у них больше нет сына.

Я смотрела на него, не зная, что сказать.

— То есть он совсем один?

Рашид покачал головой.

— Нет. У него есть деньги. Есть люди, которые его укрывают. Он не просто скрывается, он ждёт.

По моей спине пробежал холод.

— Ждёт чего?

— Удобного момента.

Он замолчал, его взгляд был тяжёлым.

— Ты правда думала, что он просто преследует тебя ради забавы?

Я сглотнула.

— Ты хочешь сказать…

— Он хочет тебя, Зумрат.

Я резко отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел.

Я знала.

Но услышать это вслух…

Рашид внезапно приблизился, взял моё лицо в ладони, заставляя посмотреть на него.

— Я его найду.

Я молчала.

— И прикончу.

Его голос был тихим, но в нём не было сомнений.

Я посмотрела в его глаза и поняла — он не просто говорит.

Он уже решил.

И я знала, что никто его не остановит.

Во время ужина Рашид почти не говорил.

Он сел за стол, уставившись в тарелку, ел молча, словно в его голове происходила какая-то война. Каждый раз, когда я бросала на него взгляд, я видела напряжённую челюсть, напряжённые плечи, словно он сам себя сдерживал.

Бека, конечно, не упустил шанса это прокомментировать.

— Ты уже совсем как женатый мужик, брат, — ухмыльнулся он, откидываясь на стуле. — Сидишь, дуешься, а жена ходит за тобой и переживает.

Рашид медленно поднял на него взгляд.

— Бека…

— Что? Это же правда.

— Хочешь поговорить о своей несуществующей личной жизни?

— Я не хочу никому портить жизнь, в отличие от некоторых, — Бека хитро посмотрел на меня.

Я закатила глаза.

— Если тебе скучно, иди найди себе дело.

— Ну, вообще-то, я наслаждаюсь ужином, пока тут не воцарилась мрачная атмосфера «мы все обречены».

Я украдкой посмотрела на Рашида.

Бека, как обычно, шутил, но он был прав.

В доме действительно становилось всё тяжелее.

Невидимое напряжение висело в воздухе, и я чувствовала, что оно становится всё гуще.

За последние несколько дней Рашид изменился.

Он стал ещё жёстче, ещё тише.

Если раньше он сдерживал свой характер, старался быть мягче со мной, теперь это исчезло.

Он не был грубым, нет.

Просто он словно закрылся.

Как будто отстранился не только от меня, но и от всего.

Я видела, как он смотрит в одну точку, как напрягает пальцы, как сжимает кулаки, словно что-то держит в себе, но не может выплеснуть.

Как будто он сражался сам с собой.

Я не знала, что делать.

Как будто Касим забирал его у меня, даже не появляясь в этом доме.

Ночью я проснулась.

Всё было тихо, но ощущение тревоги не отпускало.

Я повернулась на другой бок, но его рядом не было.

Одеяло было смято, но постель уже остывшая.

Я прислушалась.

Внизу кто-то ходил.

Я медленно встала, накинула халат, бесшумно вышла из комнаты.

Голоса.

Я подошла ближе к лестнице.

Рашид.

Говорил по телефону.

Я не сразу разобрала слова, но в его голосе было столько глухой ярости, что у меня похолодело внутри.

— Я сказал, найди его. Найди его, и не говори мне, что это невозможно.

Пауза.

Он слушал.

Потом снова:

— Мне всё равно, где он ночует. Мне нужно знать, куда он пойдёт завтра.

Я прижала руку к груди, пытаясь справиться с тревогой.

Рашид был другим.

Он стал… жёстче.

Опаснее.

Я не узнавала его таким.

— Если он снова приблизится, это будет его последняя ошибка.

Я вздрогнула.

Голос был холодным, полным ненависти.

Я не сомневалась, что он готов убить.

Он уже не просто защищал меня.

Он хотел мести.

Я обняла себя за плечи, не зная, что делать.

Если Рашид пойдёт по этому пути, то он потеряет себя.

Я боялась.

Не за себя.

За него.

Я стояла у плиты, помешивая тушёное мясо, когда зазвонил телефон.

Знакомый номер.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё перевернулось.

Тётя.

Почти три месяца — и ни одного звонка. Никто из семьи не интересовался, как я живу, как мне здесь. А теперь вот…

Я медленно вытерла руки о полотенце и взяла трубку.

— Салам алейкум, тётя.

— Ва алейкум ассалам, Зумрат.

Её голос был строгий, как всегда. Но что-то в нём было ещё — напряжённость, недовольство.

— Как ты? — спросила я осторожно.

— Как я? — тётя фыркнула. — Лучше скажи, как ты! Жива хоть? Или забыла, что у тебя есть семья?!

Я вздрогнула.

— Я…

— Ты замужем три месяца! Три! Почему ты до сих пор не приехала домой? Почему никто тебя не видел?!

Я открыла рот, но не знала, что сказать.

После свадьбы никто из них не звонил. Никто не спросил, как я. Никто даже не поинтересовался, как я устроилась.

Я думала, они не хотят иметь со мной ничего общего.

— Мы ждали, что ты приедешь, как положено, с мужем, с его роднёй. У нас должен был быть праздник! А теперь что? Теперь соседи уже шепчутся, Зумрат! Люди говорят, что ты сбежала! Что ты не живёшь с мужем, что у вас что-то не так!

Я стиснула зубы.

Вот оно что.

Не их забота. Не их переживание за меня. Нет. Они беспокоятся, что скажут люди.

— Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — продолжала тётя. — Почему твой муж не приехал с тобой, не показал себя? Почему твои родственники не знают его?

Я медленно вдохнула.

— Потому что никто не спросил, тётя, — сказала я тихо.

На том конце повисла пауза.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что с того дня, как меня забрали, я не получила ни одного звонка. Ни одного, тётя. Ни ты, ни мой дядя, ни кто-то другой… Вы даже не спросили, как я.

Тишина.

— Мы ждали, что ты сама позвонишь.

— А я ждала, что мне позвонят.

Я крепче сжала телефон в руке.

— Я не знала, хотите ли вы меня видеть. После всего…

Я не договорила.

После всего.

После свадьбы. После того, как меня, как товар, передали в другую семью. После того, как вся правда о Касиме вышла наружу.

Когда на свадьбе выяснилось, что человек, которого они считали частью семьи, на самом деле был чудовищем.

Когда мои дядя с тетей, родственники — все они узнали правду, но предпочли молчать.

Они не захотели видеть меня тогда.

Они не сказали мне ни слова, не подошли, не спросили, как я.

Они отвернулись.

— Зумрат, — голос тёти смягчился, но всё равно остался строгим. — Ты — наша кровь. Как мы можем не хотеть видеть тебя?

Я закрыла глаза.

Слишком много эмоций.

Слишком много боли.

— Ты приедешь, — сказала тётя твёрдо. — Мы ждём тебя. С мужем. С его братьями. Как и положено.

— Тётя…

— Я не хочу слушать оправдания, Зумрат. Это твой дом. Люди говорят разное. Пусть теперь увидят, что у тебя всё хорошо. Мы не хотим стыда на нашу семью.

Я сжала зубы.

Конечно.

Я почувствовала, как внутри что-то защемило.

Мне не давали выбора, когда выдавали замуж.

И теперь не давали выбора снова.

— Я подумаю, — выдохнула я.

— Думать тут нечего. Ты должна.

Я молчала.

Тётя ещё что-то говорила, но я уже не слушала.

Я отключилась, просто слушая звук её голоса, но не вникая в смысл слов.

В груди разрасталась пустота.

Как будто я опять перестала быть собой.

Как будто меня снова превращали в куклу, которую переставляют с места на место ради приличий.

Я не знала, что чувствовать.

Только одно было ясно.

Моя семья не изменилась.

И я снова должна была подчиниться.