Невеста НЕ девственица

Глава 7

Я лежала на мягком сене, ощущая, как тело постепенно возвращается к жизни. Дождь всё так же барабанил по крыше, создавая спокойный, ритмичный шум, а прохладный воздух касался кожи, напоминая, что я обнажена. Но мне не было холодно. Моя кожа всё ещё хранила его прикосновения, горячие и нетерпеливые, словно он оставил под кожей свой след.

Рашид поднялся, его силуэт заслонил свет костра. Я следила за каждым его движением, не в силах отвести взгляд. Он неспешно выжимал нашу мокрую одежду, аккуратно развешивал её на перекладине, что-то поправлял, встряхивал. Всё, что он делал, выглядело уверенно, спокойно, как будто и не было только что этой бури между нами.

Платье, нижнее бельё, его рубашка — всё висело рядом, медленно согреваясь от жара огня. Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули. В голове всплыли обрывки недавних мгновений: как он стаскивал с меня платье, как его ладони исследовали каждую линию моего тела. Я сжала губы, чтобы не выдать себя, но руки предательски заныли от желания коснуться его снова.

Он повернулся. Наши взгляды встретились, и его глаза будто подхватили меня, притянули. Я торопливо опустила голову, чувствуя, как по телу растекается смущение, но вместе с ним — и что-то другое. Его взгляд был не просто тяжёлым. В нём читалось всё: желание, нежность, забота. От этого стало невыносимо тепло внутри.

Рашид подошёл ко мне, сел рядом, и его рука уверенно скользнула по моей талии, будто заявляя: “Ты моя”.

— Почему ты стесняешься? — спросил он, и от его низкого, обволакивающего голоса у меня пересохло во рту.

— Я… — начала было я, но слова застряли. Я быстро отвернулась, чувствуя, как лицо вспыхивает.

Его пальцы мягко коснулись моего подбородка, разворачивая лицо обратно к нему. Губы Рашида тронула едва заметная улыбка, но насмешки в его глазах не было. Только терпение. И что-то большее.

— Зумрат, — его голос стал чуть строже, — ты не должна стесняться. Твоё тело… Оно прекрасно.

Щёки вспыхнули сильнее, и я машинально потянулась, чтобы прикрыть себя руками. Но он тут же перехватил мои запястья.

— Не прячься, — тихо сказал он, приближаясь. Его губы скользнули вдоль линии моей скулы, оставляя за собой лёгкий след тепла. — Ты думаешь, я могу отвести взгляд, когда ты передо мной?

Я не знала, что ответить. Моя кожа горела там, где он прикасался, и я не могла удержаться от дрожи. Его пальцы скользнули вдоль моих рук, потом вниз, обхватили талию. Его ладонь уверенно обняла моё бедро, сжала, и я задохнулась от новой волны желания.

— Ты позволила мне войти в тебя, — его голос стал ещё ниже, хриплее, — почему ты думаешь, что сейчас я хочу чего-то другого?

Каждое его слово ударяло в самое сердце. Я не могла думать, не могла дышать. Его руки двигались вдоль моей спины, пальцы касались обнажённой кожи, оставляя горячие следы. Каждое прикосновение звало меня обратно к нему.

— Ты такая красивая, — прошептал он, опуская губы ниже, к моей шее. — Ты должна гордиться этим, Зумрат, а не прятаться.

Я вздрогнула, когда его поцелуи стали глубже, спускаясь ниже, вдоль ключицы. Его руки уверенно скользнули на мои бёдра, и я почувствовала, как он легко приподнял меня, усаживая к себе на колени. Мои ноги, будто по собственной воле, обвили его.

— Ты всё ещё стесняешься? — его взгляд поднялся к моим глазам, и в них я увидела только одно — чистое, голодное желание.

Я отрицательно качнула головой, но он не остановился. Его ладони скользнули вверх, обхватили мою грудь. Пальцы задержались на сосках, и я едва не вскрикнула от удовольствия. Каждое прикосновение заставляло меня дрожать сильнее.

— Вот так, — пробормотал он, слегка сжимая мою грудь. — Позволь мне видеть тебя.

Его губы накрыли мои. Жадно, властно, так, что я потеряла контроль. Его язык прорвался внутрь, исследуя, подчиняя, а руки тем временем изучали меня дальше. Каждое движение, каждый толчок его тела были до боли настоящими.

Когда он вошёл в меня, я снова почувствовала, как теряю контроль. Он заполнил меня полностью, и всё остальное исчезло. Только он и я. Только его голос, который звучал так уверенно, так искренне:

— Ты моя, Зумрат.

Эти слова слились с ритмом его движений, и я больше ничего не замечала, кроме него. Его тепло, его уверенность, его руки, удерживающие меня, словно я могу упасть.

Когда всё закончилось, он обнял меня, прижимая крепко, будто защищая от всего мира. Его пальцы мягко скользнули по моей спине, а хриплый шёпот оставил в сердце тёплый след:

— Никогда больше не стесняйся рядом со мной.

Эти слова повторялись в моей голове, пока он убирал прилипшие к лицу волосы, смотрел на меня так, будто я была чем-то бесценным. Это было больше, чем просто близость. Это было освобождение.

Я проснулась от слабого света, пробивающегося сквозь окно. Несколько секунд лежала, прислушиваясь к ровному дыханию Рашида. Его рука всё ещё лежала на моей талии, словно он боялся, что я исчезну, если отпустит.

Я не двигалась, просто смотрела на него, изучала. Его лицо было расслабленным, спокойным. Таким я его еще не видела б. Вчера…

Я прикрыла глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть. Как он прикасался ко мне. Как целовал. Как наполнял меня, двигаясь так медленно и глубоко, что у меня захватывало дух. Я всё ещё чувствовала его тепло на своей коже, его силу, его запах.

Чёрт…

Я перевернулась на спину, прикрывая лицо ладонями. Если бы кто-то встретился нам по дороге обратно, я бы, наверное, сгорела от стыда. Мне казалось, что по мне можно было прочитать всё — от покрасневших губ до дрожи в ногах. Хорошо, что никого не было.

Я вздохнула и, аккуратно убрав руку Рашида, медленно выбралась из-под одеяла. Всё внутри отозвалось приятной ломотой, но я лишь усмехнулась, натягивая платье.

Сегодня особенный день.

Я узнала об этом ночью, когда уже почти засыпала, уютно устроившись в его руках. Случайно услышала разговор братьев. Оказалось, у Алима день рождения.

Но они не празднуют.

Я долго не могла уснуть после этих слов, переваривая услышанное. Как можно не отмечать день рождения? Конечно, мой собственный всегда проходил незаметно, дядя никогда не считал нужным что-то устраивать. Но теперь всё иначе. Я могу сделать что-то сама.

И я это сделаю.

Поэтому я, стараясь не разбудить Рашида, вышла из комнаты и направилась на кухню.

Через час я аккуратно взбивала крем, когда услышала позади себя ворчливый голос:

— Что за безобразие творится в доме с утра пораньше?

Я обернулась и встретилась с недовольной физиономией Беки. Он, зевнув, зашёл на кухню, потирая глаза. Но стоило ему вдохнуть воздух, как он мгновенно оживился, прищурился и недоверчиво уставился на меня.

— Это что, торт? — медленно протянул он, подходя ближе.

Я кивнула, выливая крем на коржи.

— У Алима день рождения, — объяснила я, облизывая ложку, прежде чем кинуть ее в мойку. — Решила сделать ему сюрприз.

Бека встал рядом, скрестил руки на груди и выдал:

— Знаешь, что самое обидное?

Я покосилась на него.

— Что?

— Что мой день рождения был аккурат перед твоей свадьбой. И никто даже не вспомнил о нем!

Я хмыкнула.

— Может, потому что ты вел себя как бука?

— Это не оправдание! — возмутился он, глядя, как я украшаю торт. — Где справедливость? Алиму — торт, мне — ничего!

Я закатила глаза, протянула палец, смазанный кремом, и мазнула ему по носу, удивляясь собственной смелости.

— Вот, лови кусочек внимания.

Бека моргнул, сжал губы, потом медленно слизнул крем с носа и склонил голову.

— Ну… хотя бы так.

Я рассмеялась, отгоняя его от стола.

— Всё, иди, не мешай. Я хочу закончить сюрприз.

Но Бека не уходил. Он облокотился о стол, наблюдая за мной.

— Интересно… — протянул он, хитро прищурившись. — Это торт для Алима… Но мне кажется, ты выглядишь слишком довольной.

Я замерла с лопаткой в руке.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну-у… не знаю. Как бы сказать… — Он покрутил пальцем в воздухе. — Светишься ты сегодня как-то подозрительно.

Я прикусила губу, но по лицу всё равно пошёл жар.

— Не неси чушь.

Бека усмехнулся, медленно качая головой.

— Ммм… вчерашний дождь был горячее, чем кажется, да?

— Вон отсюда!

Я схватила первое, что попалось под руку (ложку), и запустила в него. Бека увернулся, расхохотавшись, и, подмигнув мне, ушёл из кухни.

Но, чёрт, его слова всё ещё звучали в голове.

Я выдохнула, глядя на торт.

Да, наверное, я и правда светилась.

Торт стоял передо мной, идеально ровный, покрытый кремом и украшенный орехами. Я посмотрела на него и удовлетворённо кивнула. Ну вот, готово.

Теперь оставалось самое сложное — уговорить Алима принять подарок.

Я слышала, как братья что-то обсуждают в гостиной. Судя по возмущённому голосу Беки, он продолжал жаловаться на несправедливость, а Алим молча терпел эту пытку.

Я вытерла руки о полотенце, взяла торт и с боевым настроем направилась к ним.

Когда я вошла, все трое замолчали.

— Доброе утро, — весело произнесла я, ставя торт на стол.

Рашид перевёл взгляд с меня на торт, потом обратно. Бека довольно ухмыльнулся. Алим нахмурился. Джалил молчал.

— Это что? — спросил именинник сухо.

— Твой торт, — спокойно ответила я, складывая руки на груди.

Алим взглянул на него, потом снова на меня.

— Мне не нужен торт.

— А мне не нужны твои отказы, — парировала я.

Он продолжал смотреть на меня, словно не верил, что это всерьёз.

— Мы не отмечаем день рождения.

— Так пора начинать.

— Зумрат…

— Никаких «но», — я упёрла руки в бока. — Ты родился в этот день. Это важно. Ты важен.

Алим нахмурился ещё сильнее.

— Это просто дата.

— Это твоя дата, — твёрдо сказала я.

Он промолчал.

Я перевела взгляд на Рашида, и тот лишь чуть качнул головой, давая понять, что спорить бесполезно.

Но я не собиралась сдаваться.

— Послушай, — я подошла ближе и тихо, но настойчиво добавила, — я знаю, что для вас это неважно. Но это важно для меня. Пожалуйста.

Алим посмотрел на меня, и я поймала в его взгляде лёгкую растерянность.

— Ты правда хочешь, чтобы я ел этот торт?

— Да.

Он тяжело вздохнул, потер переносицу, а потом буркнул:

— Ладно.

Я не сдержала улыбку.

— Отлично! Тогда давайте есть.

Я разрезала торт, а Бека, конечно, сразу же успел ухватить себе самый большой кусок.

— Ну что, именинник, загадывай желание, — ухмыльнулся он, уплетая свой кусок.

Алим покосился на него, потом на меня, затем на торт.

— Я уже загадал, — тихо сказал он.

Я остановилась, глядя на него.

— И что же?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Чтобы ты всегда оставалась такой же.

Меня накрыло странное чувство.

Я опустила взгляд, стараясь скрыть лёгкое смущение.

— Ну… ты зря его потратил, — пробормотала я. — Потому что я не планирую меняться.

— Вот и хорошо, — кивнул он, беря свой кусок.

Я улыбнулась и вернулась к еде.

В комнате воцарилась тишина, но она была какой-то… тёплой.

Это был их первый день рождения, который хоть немного ощущался как настоящий праздник.

И я была счастлива, что смогла сделать его таким.

Рашид

Я смотрел на Зумрат, пока она ловко разрезала торт, раздавая куски, и чувствовал странное, непривычное тепло внутри.

Она действительно это сделала.

Если бы мне кто-то сказал пару недель назад, что моя жена не просто освоится среди нас, а станет своей — я бы не поверил. Но вот она, шутит с моими братьями, переглядывается с Бекой, спорит с Алимом, и всё это выглядит так естественно, словно она всегда была частью нашей семьи.

— Ну что, именинник, как тебе? — Бека не мог сидеть тихо, разумеется, он тут же включился в обсуждение, поглощая уже второй кусок.

— Хорошо, — коротко ответил Алим, продолжая есть.

— Чего такой лаконичный? — возмутился Бека. — Это тебе не просто торт, это произведение искусства.

— Мне хватило бы и просто чая с тостами, — невозмутимо заметил Алим.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Джалил. — Если каждый день начинать с такого завтрака, я готов жить вечно.

— Ну, если так пойдёт дальше, то ты быстро потеряешь свою форму, — хмыкнула Зумрат, убирая в сторону остатки крема.

— Значит, будем строить дом с запасом, — мгновенно парировал Бека.

— Или разрабатывать спецодежду для любителей сладкого, — подыграл Джалил.

Я усмехнулся.

Они разные, но каждый по-своему принял её.

Я взглянул на Алима, который задумчиво ел свой торт. Он никогда не говорил лишнего, но я знал — он оценил её старания.

Она сделала для него то, чего мы не делали никогда.

— Как тебе? — спросил я, кивая на тарелку.

Алим поднял голову, задержал на мне взгляд, затем перевёл его на Зумрат.

— Ты постаралась, — произнёс он спокойно, но в его голосе звучало нечто большее, чем простая благодарность.

Зумрат вспыхнула, но гордо подняла подбородок.

— Конечно, постаралась. Хоть кто-то должен был это сделать.

Я усмехнулся, глядя на неё.

Она не просто нашла своё место среди нас.

Она стала нашей частью.

Я проснулась от того, что кто-то двигался рядом. Секунду я не понимала, где нахожусь, но мягкое тепло, окутывающее меня, подсказало ответ. Рашид.

Его рука лежала у меня на талии, пальцы едва касались кожи под рубашкой. Я замерла, пытаясь осознать, как изменилась моя жизнь. Всего несколько недель назад я вздрагивала от одного только звука мужского голоса. А теперь лежу в кровати с мужчиной, который оберегает меня даже во сне.

Я осторожно повернулась, чтобы посмотреть на него. Его лицо было расслабленным, дыхание ровным. Обычно его взгляд был холодным, уверенным, иногда слишком тяжёлым, но сейчас, во сне, он казался другим. Более мягким.

Я сжала пальцы в кулак, чувствуя странное тепло внутри. Мне хотелось коснуться его, но я не решалась. Хотя…

Я осторожно провела кончиком пальца по его щеке. Кожа была тёплой, немного грубой от щетины. Он чуть нахмурился, но не проснулся.

Глупая. Я быстро убрала руку, но было поздно. Его веки дрогнули, и через мгновение он посмотрел на меня. Я задержала дыхание.

— Доброе утро, — его голос был хриплым, пропитанным сном.

Я сглотнула, чувствуя, как моё сердце дёрнулось в груди.

— Доброе, — прошептала я, не в силах отвести взгляд.

Он молча смотрел на меня несколько секунд, затем его рука, лежавшая на моей талии, сжала ткань рубашки, подтягивая меня ближе.

— Ты уже привыкла ко мне? — спросил он, его губы были опасно близко.

Я не знала, как ответить. Привыкла? Разве можно привыкнуть к нему? К его взгляду, от которого внутри всё сжимается? К его прикосновениям, которые оставляют на коже жаркие следы?

— Я… — начала я, но слова застряли в горле.

Рашид слегка усмехнулся, будто почувствовал мою растерянность. Он изучал меня взглядом, в котором уже не было ни холода, ни привычной жёсткости. Только тихое притяжение, от которого мне хотелось спрятаться и в то же время… остаться.

— Это хорошо, — сказал он наконец. — Мне нравится, что ты больше не боишься меня.

Я смутилась, отвела взгляд, но он поймал мой подбородок, мягко развернул обратно к себе.

— Зумрат, — его голос был низким, почти интимным. — Ты моя жена. Мне не нужно, чтобы ты боялась меня. Никогда.

Я замерла, глядя в его глаза. В них было что-то большее, чем просто слова. Обещание. Уверенность. Привязанность? Я не была уверена. Но чувствовала, что внутри меня рушится ещё одна стена.

В этот момент кто-то громко хлопнул дверью в коридоре, и Рашид поморщился.

— Бека, — пробормотал он. — Если он сейчас войдёт, я его убью.

Я хихикнула, впервые не сдерживая себя. Рашид удивлённо посмотрел на меня, а потом… улыбнулся. Настоящая, тёплая, такая редкая улыбка. От неё у меня перехватило дыхание.

— Что? — спросил он.

Я покачала головой, всё ещё смеясь.

— Просто… не привыкла тебя таким видеть.

Он прищурился, но в его глазах всё ещё плясали тёплые искры.

— Запоминай, — сказал он. — Потому что так я веду себя только с тобой.

Моё сердце дёрнулось. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали.

— Рашид! Зумрат! — голос Беки был бодрым, слишком громким для утра. — Вы собираетесь спать весь день?!

Я поспешно отстранилась, а Рашид недовольно зарычал.

— Если я сейчас встану, ты об этом пожалеешь, — бросил он в сторону двери.

— Ой, как страшно, — рассмеялся Бека. — Я уже приготовил завтрак пока вы дрыхли. Если не хотите остаться голодными, спускайтесь.

Он хлопнул дверью, уходя, а я рассмеялась, прижимая ладонь ко рту.

— Бека — это катастрофа, — пробормотал Рашид, проводя рукой по лицу.

— Но зато какой заботливый, — заметила я с улыбкой. — Завтрак сам приготовил.

Рашид усмехнулся, покачав головой.

— Это он просто расплатился за торт. Решил отблагодарить тебя за то, что ты так постаралась для Алима.

Я рассмеялась, но сердце всё равно стучало как-то иначе.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем обычно, а потом вдруг наклонился и, не говоря ни слова, легко коснулся пальцами моей щеки. Лёгкое прикосновение, почти невесомое, но внутри меня всё перевернулось.

А потом он поднялся, оставив меня сидеть на кровати с непонятным чувством внутри.

Это просто утро. Просто момент. И всё же…

Мне вдруг стало теплее, чем должно было.

Рашид

Я не сразу осознал, когда это началось. Сначала это были случайные взгляды — когда она проходила мимо, когда заправляла за ухо выбившуюся прядь, когда улыбалась чему-то своему. Но теперь… Теперь я ловил себя на том, что не могу отвести глаз от неё.

Зумрат сидела за столом, болтая с Бекой, её пальцы постукивали по чашке, а губы тронула лёгкая улыбка. Обычное утро, обычные разговоры, но я снова поймал себя на этом — на желании смотреть. Дольше, чем следовало бы.

Её кожа светилась в утреннем свете, волосы, собранные небрежным узлом, выпускали несколько тёмных прядей, которые ей стоило бы убрать, но я не хотел, чтобы она убирала. Мне нравилось видеть её такой — естественной, домашней.

Она что-то сказала, повернув голову ко мне, и я осознал, что смотрю на неё слишком пристально.

— Что? — её голос был мягким, с едва уловимой ноткой смущения.

Я кашлянул, отводя взгляд, слишком резко, как будто застигнутый врасплох.

— Ничего, — бросил я, делая вид, что сосредоточен на своём чае.

Но Бека, сидевший рядом, хмыкнул, стряхивая крошки со стола.

— Да, да… “Ничего”, — протянул он, ухмыляясь.

Я бросил на него предупреждающий взгляд, но он только усмехнулся шире.

— Не знаю, как тебе, Зумрат, но мне кажется, наш брат ведёт себя подозрительно, — заявил он, облокотившись на стол.

Она прищурилась, явно не понимая, о чём речь.

— В каком смысле?

— Да просто, — Бека сделал невинный жест рукой, — ты заметила, как он за тобой следит? Как будто ты можешь исчезнуть в любую секунду.

Я сжал челюсть, бросая на него убийственный взгляд, но этот нахал только рассмеялся.

— Может, у него к тебе особый интерес, сестрёнка? — подлил масла в огонь Алим, который всё это время молча ел, но, видимо, не мог упустить шанса присоединиться.

Я резко поставил чашку на стол.

— Вы слишком много говорите с утра, — бросил я сухо, поднимаясь.

Они рассмеялись в унисон, довольные своей выходкой, а я только покачал головой. Чёртовы братья.

Я вышел из кухни, но, проходя мимо зеркала, поймал своё отражение. И увидел, что сжатая челюсть и хмурый взгляд не могут скрыть одного — они были правы.

Я действительно пропал.

Вечер выдался спокойным. После ужина братья разбрелись кто куда: Джалил погрузился в книгу, Бека уткнулся в телефон, а я сидел в гостиной, лениво листая экран, но ничего не читая. Мысли были не здесь.

Они были там — на кухне.

Зумрат опять что-то пекла. Я видел её сквозь приоткрытую дверь, видел, как она слегка прикусывает губу, сосредоточенно размешивая тесто, как двигаются её пальцы, ловко управляя венчиком. Она будто существовала в своём мире, полном запаха ванили и горячего молока.

Я поймал себя на том, что смотрю слишком долго. Опять.

— Чёрт возьми, брат, может, ты уже ей скажешь? — донёсся голос Беки откуда-то сбоку.

Я медленно перевёл на него взгляд.

— Сказать что?

Бека закатил глаза.

— Что ты влюбился как последний идиот.

Я фыркнул, сделав вид, что меня это не задело.

— Не неси чушь.

— Да, конечно. Ты только что минут пять пялился на неё, как будто она твоё личное солнце.

— Прекрати.

— Ага, конечно. Ой, Алим, глянь на нашего братца, он так романтично страдает по собственной жене.

Алим, который как раз вошёл в комнату, лениво вскинул бровь.

Я потёр виски.

— Вам двоим реально нечем заняться?

— Ну, наблюдать за тобой — уже неплохое развлечение, — хохотнул Бека.

— Вы оба — идиоты.

— А ты — влюблённый идиот, — подытожил он с ухмылкой.

Я сжал кулаки, но спорить с ними не стал. Это бесполезно.

Алим похлопал меня по плечу.

— Расслабься, старший брат. Мы тебя поддержим.

— Не сомневайся, — добавил Бека, — только, ради всего святого, перестань смотреть на неё так, будто хочешь сожрать её глазами.

Я покачал головой, но, уходя, снова поймал себя на том, что смотрю в сторону кухни.

Зумрат.

Чёрт. Они правы. Я действительно потерял голову от собственной жены.

Я понял, что не справлюсь, как только увидел это.

Дверь на кухню была приоткрыта, и я видел всё.

Зумрат.

Она развешивала бельё во дворе, беззаботно напевая себе под нос что-то тихое, едва уловимое. Ветер играл с подолом её платья, солнце мягко освещало её тёмные волосы, пробегая бликами по коже. Простая, будничная сцена.

Но почему-то меня это зацепило.

Я не мог оторвать глаз.

Я знал каждую линию её тела, помнил вкус её кожи, ощущал в памяти, как она двигалась подо мной ночью. Но видеть её вот так — расслабленную, в своём мире, не думающую обо мне в этот момент — почему-то царапало.

И я не успел разобраться в этих эмоциях, потому что заметил его.

Незнакомец.

Какой-то мужчина, проходивший мимо. Слишком медленно. Слишком внимательно.

Он смотрел.

Секунда.

Другая.

Он не просто бросил взгляд — он оценивающе задержался.

Он видел её такой же, какой видел её я. Только он не имел на это права.

А потом этот ублюдок улыбнулся.

Внутри меня что-то оборвалось.

Я поднялся с дивана, чувствуя, как напрягаются мышцы.

— Ой, начинается, — лениво бросил Бека, но я уже шагал к выходу.

Меня затопило.

Шаг.

Второй.

Холодный воздух обжёг лицо, но внутри полыхало.

Я остановился у забора, неотрывно глядя на него.

— Проблемы?

Голос был спокойным, но лёд в нём можно было резать ножом.

Мужчина тут же отвёл взгляд от Зумрат, наткнулся на мой, и я увидел, как его осанка слегка напряглась.

— Простите?

— Ты уставился на мою жену.

Он замешкался, явно не ожидая такой реакции.

— Я просто…

— Ты просто идёшь дальше.

Я не дал ему шанса.

Пространство между нами заполнилось моим молчанием.

Давящим. Тяжёлым.

Я видел, что он понял.

Он отвёл глаза и быстро зашагал прочь.

Я смотрел ему в спину, пока он не свернул за угол, и только тогда позволил себе выдохнуть.

— Рашид?

Её голос.

Я обернулся.

Зумрат стояла с простынёй в руках, чуть нахмурившись.

— Что это было?

Я не сразу нашёл голос.

— Ничего, — буркнул я, ощущая, как в груди ещё гудит злость.

Она прищурилась смотря на меня.

— Он просто спросил дорогу…

— Он просто пялился.

Она медленно моргнула, переведя взгляд туда, где только что был тот парень.

— Ты… ревнуешь?

Я дёрнулся.

— Что за глупости.

Её губы дрогнули.

— Ты ревнуешь, — повторила она, но в её голосе не было ни издёвки, ни смеха. Только какое-то странное тепло.

Я не знал, что ответить.

Чёрт возьми, я и сам не знал, что со мной.

Я просто знал одно:

Если ещё один ублюдок посмотрит на неё так, я ему глаза вырву.

СКОРО ЭТА БЕЗМЯТЕЖНОСТЬ КОНЧИТСЯ ((

наслаждайтесь пока можете

Рашид

Я думал, что справлюсь. Думал, что смогу держать себя в руках, как всегда. Но после этого утра… После её улыбки. После её глаз, в которых мелькнуло это проклятое понимание… Чёрт.

Зумрат.

Я смотрел на неё, как идиот, понимая, что уже не могу остановиться. Была ли это ревность? Да. Но теперь я понимал — всё зашло гораздо дальше. Когда она снова вошла в дом, даже не взглянула в мою сторону. Прошла мимо, сделала вид, что ничего не заметила.

Но я знал.

Она чувствовала мой взгляд. Видел, как напряглись её плечи, как пальцы машинально скользнули по рукаву платья, будто поправляя его. Она знала. И эта мысль сводила меня с ума.

Я следил за ней весь день. Не специально. Просто так выходило. За завтраком — когда она сидела напротив, выбирая сыр, но почти не касаясь еды. На кухне — когда мыла посуду, и солнечный свет играл на каплях воды на её руках. Во дворе — когда шла по дорожке, опустив голову, словно погружённая в свои мысли.

Я чувствовал себя загнанным зверем. Она стала для меня слишком важной. И это было опасно. Но, чёрт возьми, я не собирался останавливаться.

В какой-то момент осознал — я больше не могу просто сидеть в стороне. Встал. Пошёл. Ноги сами привели меня на кухню. Она стояла у плиты, что-то мешала в кастрюле, слегка нахмурившись. Я подошёл слишком близко. Слишком близко.

Зумрат вздрогнула, когда мои пальцы мягко скользнули по её талии.

— Рашид… — её голос дрогнул.

Но я не позволил ей уйти. Провёл ладонями выше, скользнул по её бокам, обхватил, притянул ближе.

— Мне нужно было всего несколько секунд, чтобы убить его, — мой голос был низким, с хрипотцой.

Она замерла.

— Ты о ком?..

— О том парне, — я наклонился ниже, ближе к её уху. — О том, кто смотрел на тебя.

Зумрат медленно обернулась. Её глаза встретились с моими.

— Он просто прошёл мимо, — тихо сказала она.

— Нет. — Я провёл пальцами по её щеке. — Он смотрел.

Она молчала.

— Ты даже не представляешь, что со мной происходит, когда кто-то… — я резко вдохнул, чувствуя, как внутри закипает злость, — когда кто-то смотрит на тебя так, будто имеет на это право.

Зумрат вдруг усмехнулась. Тихо.

— А ты имеешь?

Её вопрос ударил меня сильнее, чем я ожидал.

Но я знал ответ.

— Да, — сказал я твёрдо.

Моё.

Её дыхание сбилось. Я наклонился ближе, наши губы почти соприкоснулись.

Но в последний момент она отступила.

Я напрягся, но не стал удерживать её. Она медленно развернулась к плите, взяла ложку, попробовала соус.

А потом, не глядя на меня, сказала:

— Ужин через полчаса.

И этого игнорирования было достаточно, чтобы я окончательно потерял голову.

Зумрат

— Ужин через полчаса.

Я замерла, чувствуя его взгляд. Обжигающий, прожигающий кожу насквозь. От него невозможно было спрятаться. Я отвернулась, будто бы это могло помочь, но сердце уже билось быстрее, выдавая меня. Сделала шаг, другой…

Но он не дал мне уйти.

Его руки легли на талию — уверенно, жёстко, так, что у меня перехватило дыхание.

— Ах…

Я не успела договорить. Он просто взял и развернул меня обратно. Рывок — резкий, решительный — и его губы накрыли мои. Не спрашивая. Не давая шанса опомниться. Просто беря своё.

Глубоко. Властно. Как будто боялся, что я исчезну, если он не сделает этого сейчас. Я замерла, но он не дал мне времени на раздумья. Его язык скользнул внутрь, горячий, требовательный, а пальцы сжались на талии крепче, словно удерживая в этом моменте.

Я почувствовала жар. Но это была не просто страсть. Это было нечто большее. Глубоко, под всей этой жадностью, сквозь грубость и натиск, я ощущала — там пряталась нежность. Он не просто хотел. Он не просто забирал. Он делал меня своей.

И мне это нравилось.

Я не могла дышать, но мне и не нужно было. Я впитывала его. Вдыхала. Запоминала каждое движение, каждую дрожь, каждый удар его сердца, звучащий в унисон с моим. Пальцы сжимали его рубашку, словно в попытке удержаться, но в этом не было смысла — я и так уже тонула.

А потом…

Он отстранился. Резко. Холодно. Так, что у меня закружилась голова.

Лёгкое головокружение, пылающие губы, сердце, стучащее в бешеном ритме. Я открыла глаза и встретила его взгляд. Тёмный. Наполненный чем-то таким, от чего внутри всё сжималось сладким комком.

Но он ничего не сказал.

Ни слова.

Просто развернулся и ушёл.

А я осталась стоять. Оглушённая. Обречённая. Счастливая.

Потому что я чувствовала.

Не только его руки. Не только его губы.

Его самого.

Его дрожь.

Как сбилось его дыхание.

Как в этом поцелуе было нечто большее, чем просто желание.

Я подняла пальцы к губам, всё ещё ощущая на них его прикосновение.

Признание.

Не словами.

Действием.

Сердце билось так сильно, что я боялась — оно вырвется наружу. Хотела улыбнуться, но меня трясло. От осознания.

Я нужна ему.

Не просто в его постели.

В его жизни.

Я зажмурилась, глубоко вдыхая. Но даже воздух теперь пах им.

Господи…

Как пережить этот вечер, если мне уже мало одного его прикосновения?

Вода стекала по коже, но не смывала его. Его взгляд, его прикосновения, его запах всё ещё жили во мне. Я закрыла глаза, прижимаясь спиной к прохладной плитке ванной. Глубокий вдох. Холодный воздух. Но внутри всё горело.

Я не могла стереть ощущение его губ. Не могла выдохнуть из лёгких его дыхание. Хотела забыть, но тело не слушалось.

Я знала, что он где-то рядом.

И когда дверь за моей спиной открылась, даже не удивилась. Он вошёл, без слов, без предупреждения. Просто оказался здесь.

Я застыла, но он не дал мне времени осознать.

Горячая ладонь легла на мой живот — твёрдо, властно, выжигая меня изнутри. Я вздрогнула. Его губы скользнули к шее, дыхание — горячее воды. Я сжала зубы, но дрожь меня выдала.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — голос хриплый, наполненный жаром, от которого внутри всё сжимается в сладкий, нестерпимый комок.

Я не могла ответить. Просто выгнулась навстречу.

Вот и ответ.

Он развернул меня к себе, впечатывая взгляд в мой. Тёмный. Голодный. Мой.

— Я не могу… — его дыхание сорвалось.

И он поцеловал меня.

Глубже. Резче. Сильнее.

Я утонула.

Пальцы скользнули вверх, вдоль его мокрой кожи, вцепились в плечи, не давая отстраниться. Я чувствовала его руки. Его прикосновения. Его одержимость. Он сжимал мои бёдра, впечатывая в стену, в этот момент — впечатывая в себя.

Вода стекала по нашим сплетённым силуэтам, горячая, но не горячее нас.

Я слышала его дыхание. Слышала, как он терпит. Как борется с собой. Но не может.

Одним движением он поднял меня, легко, будто я ничего не весила. Мои ноги сами обвились вокруг него.

— Ты сводишь меня с ума, — его голос срывался.

Я чувствовала, как он напрягается. Как борется за последние крупицы контроля.

— Рашид…

Мой голос был слабым.

Но он услышал.

Его хватка стала крепче. Терпение лопнуло.

Одно движение — и он заполнил меня полностью.

Я не смогла сдержать стон.

Мир сжался. До его рук. До его движений. До этой воды, горячей, как наш поцелуй.

Я теряла себя.

Но он нашёл меня первым.

И в этот момент я знала.

Я принадлежу ему.

Каждой клеткой. Каждым стоном. Каждым движением.

И он принадлежит мне.

Вечер был тёплым и ленивым. После ужина дом постепенно погрузился в тишину: Бека где-то наверху громко переговаривался с Алимом, Джалил завис в телефоне, а мы с Рашидом устроились в гостиной.

Я свернулась рядом с ним, прижимаясь к его боку, чувствуя, как его рука лениво скользит по моим волосам. Телевизор мерцал приглушённым светом, но фильм, который мы выбрали, давно превратился в фон.

Я глубоко вздохнула, ощущая, как его пальцы мягко играют с прядями моих волос. Это было так расслабляюще, что я почти начала засыпать.

— Тебе не скучно? — пробормотала я, не открывая глаз.

— Нет, — ответил он просто.

Я знала, что он смотрит не на экран.

— Даже если я усну прямо сейчас?

— Тогда унесу тебя в спальню, — его голос был низким, ленивым, слишком спокойным.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему ещё сильнее.

— Какой ты заботливый.

Он тихо хмыкнул, продолжая перебирать мои волосы. Мы могли бы просто сидеть так до самой ночи, но вдруг он заговорил:

— Завтра уезжаю.

Я замерла, словно внутри что-то напряглось.

— Куда?

— Нужно уладить кое-какие дела.

Я слегка приподнялась, глядя на него.

— Надолго?

— Вернусь послезавтра.

— Один?

— С братьями.

Я резко села, раздражённо обхватывая руками колени.

— То есть, ты хочешь сказать, что я двое суток останусь одна?

Он спокойно посмотрел на меня, но в его взгляде читалось понимание.

— Джалил остаётся с тобой.

Я шумно выдохнула, устало уткнувшись лбом в его плечо.

— Двое суток… — пробормотала я.

— Приеду раньше.

Я покачала головой.

— Не надо. Лучше сделай всё, что нужно, чтобы потом не пришлось снова туда ехать.

Он усмехнулся, наклонился ближе и провёл пальцем по моей скуле.

— Ты заботишься обо мне?

— Конечно, — я закатила глаза, но он уловил искренность в моём голосе.

Его пальцы легко сжали мой подбородок, и в следующее мгновение его губы накрыли мои. Поцелуй был ленивым, глубоким, долгим, будто он запоминал вкус перед разлукой.

И мне совсем не хотелось, чтобы он уезжал.

Я проснулась раньше обычного. В доме ещё было тихо.

Рашид лежал рядом, его рука привычно покоилась на моей талии. Я повернула голову, разглядывая его лицо. Он дышал ровно, его тёмные ресницы чуть подрагивали во сне.

Чёрт. Даже во сне он выглядел так, будто контролирует весь мир.

Я осторожно высвободилась из его объятий и выбралась из постели.

На кухне было темно и тихо. Я разожгла плиту, поставила чайник, нарезала свежий хлеб, поставила на стол тарелку с сыром и мясом. Потом приготовила горячие бутерброды и добавила в термос крепкого чая.

Первые шаги послышались сверху уже через десять минут.

— Ты встала в такую рань? — Бека сонно потёр лицо.

— Вам нужно поесть перед дорогой, — я поставила перед ним чашку чая.

Он зевнул, глядя на меня, а потом понимающе улыбнулся.

— Брат, ты точно не ошибся с выбором жены.

Я фыркнула, но внутри стало приятно.

— Ты с ума сошла, — проворчал Алим, заходя следом. — Мы бы не умерли с голоду.

— Умерли бы, — отрезала я. — В дороге всегда должен быть плотный завтрак.

— Нас теперь кормят, — вздохнул Бека, делая глоток чая.

Вскоре спустился и Рашид.

Он сел напротив меня, наблюдая, как я наливаю ему чай.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Я улыбнулась.

Завтрак прошёл быстро.

Через полчаса братья начали собираться.

Я стояла в дверях, наблюдая, как они выходят во двор, один за другим.

Рашид задержался последним.

Я уже собиралась сказать что-то, но он вдруг развернул меня к себе, обхватив лицо ладонями.

— Жди меня, — выдохнул он, прежде чем прижаться губами к моим.

Поцелуй был жёстким, жадным, с оттенком невыразимого притяжения. В этот момент мне стало больно от одной мысли, что он уедет.

Когда он отстранился, в его глазах было что-то тяжёлое.

— Всегда, — ответила я, пока его тепло ещё не исчезло с моей кожи.

Он сжал мою руку в своей напоследок и вышел, не оборачиваясь.

Я стояла в дверях, пока машины не скрылись из виду.

Что-то внутри меня сжалось.

Я повернулась.

Джалил всё ещё сидел за столом, спокойно допивая свой чай.

— Ну что, сестрица, теперь ты в моей власти, — ухмыльнулся он.

Я закатила глаза, улыбнувшись.

Но мне было неспокойно.

Что-то подсказывало, что эти два дня не пройдут просто так.

После отъезда братьев день тянулся медленно.

Я старалась занять себя — убрала в доме, перечитала пару страниц книги. Джалил то и дело появлялся на кухне, таская у меня еду и отвлекая разговорами.

Но всё равно было неспокойно.

Ближе к вечеру я вышла во двор, чтобы развесить простыни. Ветер тянул за собой сладковатый запах травы, солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие оранжевые оттенки.

Я аккуратно развешивала ткань, когда почувствовала…

Что-то не так.

Не было ни звуков, ни движений, но внутри вдруг сжалось нехорошее предчувствие.

Я оглянулась.

Вроде никого.

Только двор, дорога, забор. Всё как обычно.

Но сердце билось чуть быстрее.

Я снова занялась бельём, но ощущения не отпускали.

И когда я подняла голову во второй раз, я увидела его.

За забором, чуть поодаль.

Незнакомый мужчина.

Высокий, жилистый, в простой одежде, словно случайный прохожий.

Но он не двигался.

Просто стоял и смотрел.

Я замерла.

Желудок неприятно скрутило.

Он не делал ничего предосудительного, не нарушал границ, но во взгляде было нечто такое, от чего пробежал холод по спине.

Как будто он видел во мне что-то своё.

Что-то, что он считал принадлежащим ему.

В этот момент сзади хлопнула дверь.

Я резко дёрнулась, оборачиваясь.

Джалил вышел на крыльцо, растягивая шею после сна.

— Зумрат, чего застыла?

Я глянула на него, а потом снова повернулась к забору.

Но мужчины там уже не было.

Я резко сглотнула.

Может, я придумала?

Может, просто показалось?

— Эй? — Джалил подошёл ближе, взглянув на меня.

— Там… кто-то был, — сказала я негромко.

Он тут же напрягся.

— Где?

— За забором. Смотрел.

Я кивнула на то место, где только что стоял мужчина, но теперь там было пусто.

Джалил нахмурился, шагнул ближе к выходу, осматривая улицу.

— Никого нет.

— Но…

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Тебе показалось?

Я закусила губу.

— Может быть…

Но в груди всё ещё неприятно сжималось.

Как будто что-то нехорошее уже разлилось по воздуху.

— Ладно, если ещё раз кого-то увидишь — сразу скажи мне, — голос Джалила стал серьёзным.

Я кивнула, но ощущение взгляда на себе не исчезло.

Как будто он всё ещё был рядом.

Как будто ждал.

И мне вдруг стало страшно.