Невеста НЕ девственица

Глава 11

Я сидела в машине, глядя в окно, и чувствовала, как внутри медленно сжимается что-то тугое.

Дорога уходила вперёд, ровная, длинная, почти пустая. За окнами мелькали знакомые силуэты гор, уходящие в даль. Воздух дрожал от жары, солнце было ярким, слепящим.

Я смотрела, но не видела.

Потому что перед глазами вставала другая ночь.

Первая брачная ночь.

Та же дорога.

Та же машина.

Те же мужчины рядом.

Только тогда я думала, что они везут меня на смерть.

Я помню, как сидела в этой же машине, вжимаясь в угол, боясь дышать.

Я была в белом платье, шёлк лип к телу, пальцы холодели, сжимая тонкую ткань. В голове стучало одно: они возвращают меня. Они убьют меня. Они узнали правду и хотят смыть позор.

Сзади сидел Бека. Он что-то говорил, но я не слышала.

Спереди — Рашид, его профиль был суров, строг.

Я помню, как я дышала — короткими, рваными вдохами, как в горле стоял ком, а страх сковывал всё тело.

Помню, как внутри кричал голос: беги.

Но бежать было некуда.

Тогда я думала, что мне конец.

— Ты чего притихла?

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

Бека.

Он, как всегда, улыбался, развалившись на сиденье.

— Ты слишком молчаливая, — продолжил он. — Не похоже на тебя.

— Думаю, — сказала я тихо.

— О чём?

Я медленно провела пальцами по подолу платья.

— О том, что в первый раз я ехала с вами точно так же.

В салоне повисла тишина.

Я почувствовала, как Рашид напрягся.

Бека приподнял бровь.

— Да? — он сделал вид, что вспоминает. — Точно! Ты тогда, кажется, думала, что мы тебя убивать везём.

Я подняла глаза, встретившись с его взглядом.

Он улыбался, но в глазах мелькнуло нечто другое.

Я медленно кивнула.

— Да.

Алим резко выдохнул.

— Ты правда так думала?

— Да.

Бека покачал головой.

— Ну ты даёшь, Зуми. Мы бы хоть предупредили. Ну, я бы точно предупредил. Пожалел бы твою нежную психику.

Я слабо улыбнулась.

— Тогда ты не был таким разговорчивым.

Бека фыркнул.

— Ну, знаешь ли… Дама в слезах, с глазами, как у испуганного оленёнка — не самое лучшее время для шуток.

Я покосилась на Рашида.

Он молчал, но руки на руле были сжаты слишком сильно.

Я вздохнула.

— Всё в порядке, Рашид.

— Не думаю.

Я провела пальцами по виску.

— Я просто… Вспомнила. Это не значит, что мне плохо.

— Значит.

Я закатила глаза.

— Ты же знаешь, что я всё равно поеду.

— Знаю.

— Тогда что?

Он медленно вдохнул.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала то же, что тогда.

Я посмотрела на него.

— Я не чувствую.

Рашид коротко кивнул, но по глазам было видно — он мне не верит.

— Всё-таки, — протянул Бека, откидываясь на спинку сиденья. — Зачем мы вообще туда едем?

— Потому что её семья решила, что имеет право диктовать ей, что делать, — ответил Алим спокойно.

Бека кивнул.

— Да, но мы-то тут при чём?

Я повернулась к нему.

— Потому что я так сказала.

Он прищурился.

— Так-так, Зумрат, ты начинаешь пользоваться своей властью, а?

Я пожала плечами.

— Просто решила, что если они хотят увидеть моего мужа, пусть увидят всех вас.

Алим усмехнулся.

— То есть, если они ожидали домашнего, тихого мужа, то получат тебя, Рашида, да ещё и нас?

— Именно.

Бека покачал головой.

— Я бы не хотел, чтобы вы приезжали ко мне домой. Вас слишком много.

Я хихикнула.

— А я, кажется, рада, что вас так много.

Бека прищурился.

— Это ты сейчас по-доброму сказала?

— Да.

Он удовлетворённо кивнул.

— Тогда ладно.

Я снова уставилась в окно.

Машина мчалась по знакомой дороге, приближая меня к прошлому.

Я думала, что больше никогда сюда не вернусь.

Но вот я здесь.

Разница только в одном.

В тот раз меня привезли.

В этот — я сама решила поехать.

Это будет последний раз.

Последний раз, когда я подчиняюсь их воле.

Последний раз, когда они диктуют мне, как жить.

Я закрыла глаза.

Где-то впереди был мой дом.

Но был ли он мне домом теперь?

Рашид

Я заглушил двигатель, но никто не спешил выходить.

Дом перед нами был точно таким же, каким его оставила Зумрат три месяца назад. Всё на месте: стены, облупленная краска на воротах, старые виноградные лозы, которые тянулись по забору. Всё вроде бы так же, но воздух… воздух здесь был тяжёлым.

Я посмотрел на Зумрат.

Она сидела рядом, молча, но я видел, как её пальцы сжимали подол платья. Она не просто волновалась. Её тело помнило, что значит находиться здесь.

— Если передумаешь — скажешь, — сказал я спокойно.

Она коротко кивнула, но я видел, как она прикусила губу.

Я прекрасно знал, что она не передумает.

Мне не нравилось, какой она становилась в этом месте. Это была не моя Зумрат — не та, что спорила, закатывала глаза, могла съязвить. Здесь она снова превращалась в ту, которую можно было заставить молчать одним взглядом.

— Ты готова? — спросил я.

— Да, — голос тихий, но твёрдый.

Я открыл дверь, вышел первым.

Алим и Бека выбрались из машины следом.

И вот тогда дверь дома открылась.

На крыльцо вышел мужчина.

Дядя.

Остановился, сложив руки за спиной, смерил нас взглядом.

Не поздоровался.

Не сделал ни шага вперёд.

Стоял и смотрел, будто взвешивал, будто ждал, что мы скажем первые.

Я почувствовал, как рядом сжалась Зумрат.

Бека хмыкнул.

— Он не очень рад нас видеть, да?

Я молчал.

Я видел в глазах этого человека нечто другое — настороженность. Оценивал. Взвешивал. Пытался понять, с кем имеет дело.

Для него мы были чужие.

Я шагнул вперёд, ощущая, как Зумрат медленно приближается, становясь рядом.

Но я видел, как изменилась её осанка.

Её плечи чуть ссутулились, взгляд опустился, руки прижаты к бокам.

Знакомая поза.

Я стиснул зубы.

Она не должна чувствовать себя так.

Я накрыл её руку своей.

Она вздрогнула, но не убрала.

Дядя прищурился, посмотрел на наши руки, потом поднял глаза на меня.

— Проходите, — сказал он сухо и шагнул в сторону.

Только тогда мы двинулись.

Дом был чистым, ухоженным, но воздух внутри был натянутым, тяжёлым.

В гостиной нас ждала тётя.

Стояла у стола, руки на груди, строгий взгляд, губы плотно сжаты.

Не поздоровалась.

Не позвала садиться.

Сразу в лоб:

— Ну вот и приехали.

Я кивнул.

— Да.

Она смерила меня внимательным взглядом, будто всё ещё пыталась решить, нравится ли ей то, что она видит.

— Мы слышали, ты… строгий человек, — протянула она.

Я не дрогнул.

— Возможно.

Она кивнула, что-то для себя решив.

— Как тебе наша девочка?

Я посмотрел на Зумрат.

— Она теперь моя.

Губы тёти сжались ещё сильнее.

Но она не стала спорить.

Я чувствовал — здесь нам не рады.

И это меня злило.

Меня злило, что они заставили Зумрат сюда вернуться, что даже сейчас, даже после всего, они ни разу не спросили, как она. Не поинтересовались, как она жила все эти три месяца.

Ни “Зумрат, проходи, дорогая”, ни “как ты, доченька”, ничего.

Только обвинения.

Только этот ледяной взгляд, которым она буравила её.

Зумрат молчала, но я видел, как с каждой секундой её плечи опускаются ниже.

Я наклонился ближе, тихо, так, чтобы слышала только она:

— Помни, зачем ты здесь.

Она глубоко вдохнула и выпрямилась.

— Я помню.

Я кивнул.

Она справится.

Но если что-то пойдёт не так —

Я уведу её отсюда.

В ту же минуту.