Невеста НЕ девственица

Глава 6

Зумрат

Бека сидел в гостиной и хмуро смотрел в окно. Его нога в гипсе была вытянута на диване, а руки закинуты за голову. Выглядел он, мягко говоря, раздражённым.

Я прошла мимо двери и услышала его ворчание:

— Ну сколько можно! Все заняты делами, а я тут гнию от безделья! Алим поехал на рынок, Джалил — в деревню, а Рашид с утра пропал. Хоть бы кто-нибудь развлёк меня!

Я улыбнулась. За эти дни я успела понять, что Бека — человек непростой. Слишком прямолинейный, язвительный и нетерпеливый. Но в нём было что-то такое… по-детски обидчивое и одновременно забавное.

Заглянув в гостиную, я увидела, как он шевелит пальцами здоровой ноги и недовольно морщится.

— Сильно скучно? — спросила я, переступая порог.

Он повернул голову и посмотрел на меня с удивлением.

— Ты что, читаешь мысли? — спросил он с ухмылкой.

— Нет. Просто слышно тебя на весь дом.

Бека фыркнул и сел ровнее.

— А что поделать? Я тут один. Никто не жалеет бедного, раненого Беку.

Я присела на стул напротив и с улыбкой посмотрела на него.

— Ты хочешь, чтобы тебя пожалели?

— Естественно! — воскликнул он. — Я тут мучаюсь, а братья только посмеиваются надо мной.

— Потому что ты их дразнишь, — заметила я.

Бека рассмеялся.

— Конечно, дразню! Иначе было бы скучно.

— Значит, тебе просто скучно, — сказала я и задумалась. — Может, хочешь, чтобы я сделала что-то для тебя?

Он приподнял бровь.

— А ты что умеешь?

— Многое, — ответила я. — Но сначала давай так: расскажи, что ты любишь делать, когда не валяешься на диване.

Бека немного помедлил, но потом честно ответил:

— Лошади. Мне больше всего нравится проводить время с ними.

Я кивнула, обдумывая его слова.

— Ну что ж… Пойдём в конюшню.

Он ошарашенно посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

— А почему нет? — я улыбнулась. — Я помогу тебе добраться туда.

— И как ты меня туда потащишь? — он хмыкнул, указывая на свою ногу.

Я подошла ближе и предложила:

— Ты встанешь на здоровую ногу, а я подержу тебя за плечо. Мы медленно дойдём.

Бека нахмурился, но в его глазах мелькнул интерес.

— Знаешь, ты смелая, Зумрат.

— А ты — слишком упрямый, чтобы отказаться.

Он рассмеялся и протянул руку:

— Ладно, давай попробуем.

Дорога до конюшни заняла больше времени, чем я ожидала. Бека ворчал на каждом шагу, но всё-таки шёл. Его рука крепко лежала на моём плече, и я чувствовала, как он опирается на меня.

Когда мы наконец добрались, он с облегчением сел на стул у входа.

— Ну вот, — выдохнула я. — Ты снова среди своих лошадей.

Бека посмотрел на меня с улыбкой.

— Ты что, решила стать моим личным помощником?

— Пока ты не встанешь на ноги, похоже, придётся, — ответила я шутливо.

Он рассмеялся и кивнул.

— Спасибо, Зумрат. Мне правда здесь легче.

Я заметила, как его взгляд стал мягче.

— Ты многое делаешь для нас, — вдруг сказал он. — И для Рашида тоже.

Я смущённо опустила глаза.

— Я просто хочу, чтобы этот дом стал моим домом.

— Уже стал, — тихо добавил он. — Рашид это видит.

Я почувствовала тепло в груди. Эти слова значили для меня больше, чем он мог представить.

Рашид

Когда я вернулся домой, первым делом направился искать Зумрат. Братьев нигде не было видно, и дом показался пустым. Оставив сумку в прихожей, я вышел во двор и услышал смех, доносящийся из конюшни.

Я сразу узнал её голос. Зумрат смеялась — искренне и беззаботно. Так, как я ещё ни разу её не слышал. Это был тот самый смех, который заставлял сердце сжиматься от странного чувства радости.

Я пошёл к конюшне, медленно шагал по каменной дорожке, прислушиваясь к их голосам.

— И что же ты сказал тогда? — спрашивала Зумрат, её голос звенел от веселья.

— А что я мог сказать? — рассмеялся Бека. — Сказал, что этот петух выглядит умнее, чем тот парень!

Зумрат залилась смехом, прикрывая рот рукой.

Когда я вошёл внутрь, они сидели рядом: Зумрат на небольшом стуле, а Бека с вытянутой гипсованной ногой на скамье. Лошади мирно пощипывали сено в загонах, а в воздухе стоял знакомый запах древесины и свежей соломы.

— Ну и как тебе не стыдно такое говорить? — продолжала она смеяться.

— А что мне оставалось? — ухмыльнулся Бека. — Он сам напрашивался.

Я застыл на пороге, наблюдая за ними. Её глаза светились от веселья, щеки покраснели. Она была… другой. Расслабленной, живой, настоящей. И этот вид заставил меня почувствовать что-то странное — лёгкое жжение внутри.

Ревность.

Чувство пришло внезапно и застало меня врасплох.

Я сжал челюсти, прогоняя эту мысль. Это глупо. Зумрат — моя жена. А Бека — мой брат.

Но всё равно меня задело то, как легко и непринуждённо они разговаривают. Как она смеётся рядом с ним. Я ловил себя на мысли, что мне самому хотелось услышать её смех. Хотелось, чтобы она так улыбалась мне.

«Бека младше. Они ближе по возрасту», — мелькнула мысль, и я тут же отогнал её.

Это недостойно. Это не мои мысли.

— Скучаем? — громко спросил я, входя в конюшню.

Они оба повернулись ко мне. Бека усмехнулся, а Зумрат тут же перестала смеяться и опустила взгляд, поправляя платок.

— Да вот, развлекаем бедного калеку, — сказал Бека с ухмылкой. — Зумрат согласилась составить мне компанию.

— Да, вижу, что тебе весело, — ответил я, подходя ближе.

Мой взгляд остановился на Зумрат. Она выглядела смущённой, будто чувствовала себя виноватой, хотя и не сделала ничего плохого.

— Я думала, что он скучает, — тихо сказала она.

— Правильно сделала, — сказал я мягче, глядя ей в глаза. — Спасибо, что не оставила его одного.

Она кивнула, всё ещё избегая моего взгляда.

Бека покачал головой и со вздохом сказал:

— Ладно, ладно, ревнивый старший брат явился. Забирай свою жену, а то я ещё скажу что-нибудь лишнее и получу по голове.

— Ты и так много болтаешь, — бросил я, но без злости.

— Я такой. Знаешь меня не первый год, — Бека усмехнулся и потянулся, поудобнее устраиваясь на скамье.

Я снова посмотрел на Зумрат и подал ей руку.

— Пойдём, — тихо сказал я.

Она осторожно взяла мою руку, и это простое прикосновение заставило меня почувствовать, как ревность растворяется. Она здесь. Рядом со мной.

Мы вышли из конюшни и направились к дому. Молчание между нами было тёплым и спокойным.

— Тебе не обязательно проводить столько времени с Бекой, — вдруг сказал я, не удержавшись.

Она посмотрела на меня удивлённо.

— Почему?

Я замялся, не зная, как объяснить свои чувства.

— Просто… он слишком болтливый. Может наговорить лишнего.

Зумрат тихо рассмеялась.

— Он забавный.

— Да уж, — пробурчал я, и она снова рассмеялась.

Этот смех был для меня лучшей музыкой. Я больше не чувствовал ревности. Только лёгкое тепло от осознания того, что Зумрат начинает чувствовать себя здесь как дома.

И я хотел, чтобы это продолжалось. Хотел, чтобы она всегда смеялась так свободно.

Зумрат

Я проснулась раньше, чем обычно. Что-то было… иначе. Тёплая тяжесть обнимала меня, словно уютное одеяло. Но вместо привычного холода постели я почувствовала сильные, крепкие руки, которые обнимали меня.

Моё сердце замерло. Я лежала в объятиях Рашида.

Я резко напряглась, не в силах пошевелиться. Паника захлестнула меня, как волна. Всё тело застыло, а мысли в голове неслись одна за другой. Как я оказалась в его руках? Почему он меня обнял?

Мой страх возвращался. Те самые жуткие воспоминания из прошлого всплыли в голове. Моя кожа помнила те прикосновения, которые приносили только боль и унижение. Теперь это всё казалось таким реальным, таким близким.

Но постепенно, с каждым вдохом, я начала ощущать нечто другое. Вместо грубости — мягкость. Вместо отвращения — тепло. Его объятия не сжимали, не угрожали. Они были другими.

Я осторожно вдохнула. Запах его кожи — смесь древесного мыла, свежести и чего-то тёплого, родного — окутал меня. Этот запах успокаивал. Я чувствовала его дыхание у себя на макушке, размеренное, спокойное. Оно было таким, будто он не просто обнимал меня, а защищал от всего мира.

Моя паника начала отступать. Страх сменился удивлением. Мне было… хорошо. Это осознание стало для меня шоком. Как я могла чувствовать себя в безопасности рядом с мужчиной?

Я медленно расслабилась, лежа в его объятиях. Одна его рука лежала на моей талии, другая слегка касалась плеча. Даже сквозь ткань ночнушки я ощущала тепло его кожи. Он что-то пробормотал во сне и чуть сильнее прижал меня к себе.

Моё сердце забилось чаще, но уже не от страха.

«Его поцелуи были такими же нежными», — вдруг подумала я. Я вспомнила тот момент, когда он впервые прикоснулся к моим губам. Тогда я тоже была в панике, но постепенно осознала, что он не причинит мне боли.

И сейчас я чувствовала то же самое.

Я глубоко вздохнула, и моё движение, видимо, разбудило его.

— Зумрат… — его голос был хриплым, ещё сонным.

Я замерла, не зная, что делать. Он медленно убрал руку с моей талии и сел, потирая лицо.

— Прости, — сказал он, посмотрев на меня. — Я не специально.

Я почувствовала, как щеки начали гореть, но не могла отвести взгляда. Он выглядел так… спокойно, но виновато. Как будто действительно переживал, что мог напугать меня.

— Всё в порядке, — тихо сказала я, стараясь скрыть своё смущение.

— Ты не испугалась? — спросил он, внимательно смотря на меня.

Я чуть отвела взгляд и покачала головой.

— Нет… Я… я устала бояться, — вдруг призналась я.

Он нахмурился, но не перебивал.

— Каждый раз, когда ты приближаешься ко мне, я сразу начинаю бояться. Это первое, что я чувствую. Но… — я остановилась, пытаясь найти слова. — Но мне нравится, как ты меня обнимаешь. Мне нравится, что это… не страшно.

Я замолчала, чувствуя, как снова начинаю краснеть. Но он продолжал смотреть на меня, внимательно и мягко.

— Зумрат, — наконец произнёс он. — Я знаю, что тебе нелегко. Но мы можем попробовать начать… хотя бы с этого.

— С объятий? — спросила я, глядя на него.

— Да, — ответил он, чуть улыбнувшись. — Если ты захочешь, я буду обнимать тебя. Только обнимать.

Я долго молчала, обдумывая его слова. Объятия. Это не звучало страшно.

— Думаешь, это поможет? — тихо спросила я.

— Думаю, — сказал он уверенно. — Я не хочу, чтобы ты боялась меня. Никогда.

Я посмотрела на него, на его сильные руки, которые только что держали меня, но не причиняли боли. На его глаза, в которых не было угрозы, только забота.

— Хорошо, — прошептала я.

Он удивлённо поднял брови.

— Хорошо?

— Да, — кивнула я. — Мы можем попробовать.

Он снова улыбнулся, и эта улыбка почему-то заставила меня почувствовать себя в безопасности.

— Договорились, — сказал он.

Его слова были простыми, но я знала, что они значат многое. Для нас обоих.

Я сидел на краю кровати, чувствуя, как внутри меня борются два состояния. Одно — это желание защитить её, уберечь от любого страха. Другое… другое было более земным, более личным. Желание, которое я с трудом подавлял. Её слова о том, что она устала бояться, застряли у меня в голове. Они многое объяснили, но и многое открыли во мне самом.

Я осторожно провёл рукой по своим волосам, чтобы немного успокоиться, но взгляд снова вернулся к ней. Она всё ещё лежала, глядя на меня, как будто ждала, что я скажу или сделаю что-то важное.

— Зумрат, ты… — я замолчал, не зная, как продолжить. — Ты даже не представляешь, что для меня значит твоё доверие.

Её ресницы дрогнули, она отвела взгляд, словно не хотела, чтобы я видел её смущение.

— Это нелегко, — тихо произнесла она.

— Я знаю, — ответил я, чувствуя, как её слова цепляют меня за живое.

Мои глаза задержались на её руках, которые нервно теребили край покрывала. Эти руки, которые всегда были заняты работой, заботой о других, казались мне такими маленькими, хрупкими. Я вдруг понял, что хочу держать их в своих руках. Не для того, чтобы удержать или подчинить, а чтобы она почувствовала себя в безопасности.

Я протянул руку и осторожно коснулся её ладони. Она слегка вздрогнула, но не убрала руку. Я накрыл её своей, чувствуя её тепло, её лёгкую дрожь.

— Я не тороплю тебя, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Но я хочу, чтобы ты знала: ты для меня не просто жена, ты для меня больше, чем просто долг.

Она медленно подняла на меня взгляд, и в её глазах я увидел что-то новое. Это был не страх, не тревога, а что-то ближе к любопытству и робкому доверию.

— Мне нужно время, — тихо сказала она.

— Я знаю, — ответил я. — И я готов дать тебе столько времени, сколько нужно.

Но даже сказав это, я понимал, что бороться с собой будет непросто. Её близость пробуждала во мне такие чувства, которые я никогда раньше не испытывал. Не просто желание, а что-то глубже. Это было связано с её слабостью, её уязвимостью, которая казалась мне невероятно хрупкой и ценной.

Она чуть сжала мою руку, и это простое движение заставило меня почувствовать, что я держу в руках нечто большее, чем просто её ладонь.

— Ты не боишься меня? — спросил я, удивлённый её жестом.

— Нет, — едва слышно ответила она. — Я боюсь того, что сама чувствую.

Эти слова задели меня глубже, чем я ожидал. Её честность заставила меня увидеть, насколько она пытается бороться с собой.

Я поднял её ладонь к своим губам и осторожно поцеловал её пальцы, стараясь, чтобы это движение было мягким и спокойным.

Она затаила дыхание, но не убрала руку.

— Мы начнём с малого, — сказал я, опуская её руку. — И пойдём дальше только тогда, когда ты будешь готова.

Она молчала, но её взгляд говорил больше слов. В этом взгляде были надежда, благодарность и что-то, что я не мог до конца понять.

Этот момент был для нас обоих важным. Я почувствовал, как между нами что-то изменилось, стало теплее, ближе. И я знал, что с этого дня всё будет иначе.

Зумрат

Я проснулась от ощущения тепла. Рашид крепко обнимал меня, его рука лежала на моей талии, словно защищая от всего мира. В такие моменты я старалась не двигаться, чтобы не нарушить эту тишину. Его объятия становились для меня чем-то привычным, но каждое утро всё равно казалось новым.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он спал, его лицо выглядело таким спокойным, что невольно на губах появилась тёплая улыбка. Но в какой-то момент он пошевелился, его рука чуть сильнее сжала мою талию, и я поняла, что он не спит.

— Доброе утро, — услышала я его хриплый голос.

— Доброе, — тихо ответила я, чувствуя, как мои щёки начали розоветь.

Рашид чуть приподнялся, его глаза внимательно изучали меня, будто искали что-то.

— Ты уже привыкла к моим объятиям? — спросил он, уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке.

— Не знаю, — честно ответила я, стараясь избежать его взгляда.

— Я думаю, что знаешь, — сказал он, проведя пальцами по моей щеке.

Его прикосновение было мягким, но оно заставило меня замереть. Я не знала, что делать. Эти моменты всегда казались мне хрупкими, словно всё могло разрушиться от одного неверного движения.

— Зумрат, — тихо произнёс он, его голос был почти шёпотом.

Я подняла глаза, чтобы посмотреть на него, но не успела ничего сказать. Он наклонился и… его губы коснулись моих.

Моё сердце замерло. Он никогда не целовал меня в постели. Поцелуи всегда происходили в другой обстановке — в тишине сада или на крыльце, когда мы были одни. Но сейчас, здесь, в спальне, в нашей постели, это было чем-то совершенно новым.

Я не знала, что делать. На мгновение я застыла, шокированная этим шагом. Казалось, комната стала тесной, воздух тяжёлым.

Рашид не торопился, давая мне время привыкнуть. Его губы были мягкими, осторожными, а рука, всё ещё лежащая на моей талии, будто говорила: «Ты в безопасности».

Я не отстранилась, хотя мой разум кричал, что должна. Но я чувствовала не страх. Наоборот, внутри всё сжалось от странного, нового чувства, которое я никак не могла понять.

Когда он отстранился, его взгляд встретился с моим.

— Ты в порядке? — спросил он, внимательно смотря на меня.

Я кивнула, но не смогла вымолвить ни слова.

— Ты замерла, — его голос стал чуть мягче. — Если тебе страшно, скажи.

— Это просто… неожиданно, — призналась я, чувствуя, как краска вновь поднимается к щекам.

— Неожиданно? — повторил он с лёгкой улыбкой.

Я отвела взгляд, не зная, как объяснить свои чувства. Этот поцелуй был слишком… личным, слишком интимным. Он затронул во мне что-то, что я долго старалась скрывать.

— Ты ведь не против? — его голос был таким тихим, что я едва слышала его.

Я покачала головой.

— Нет, — прошептала я.

Он снова коснулся моей щеки, но на этот раз его пальцы скользнули ниже, по линии подбородка. Моё дыхание участилось, но я не отстранилась.

— Хорошо, — сказал он, немного отстраняясь. — Но я больше не хочу быть для тебя неожиданностью, Зумрат.

Его слова прозвучали серьёзно, но в них не было ни упрёка, ни давления. Только терпение.

Я не знала, что ответить. Этот момент был для меня чем-то новым, чем-то, что пугало и одновременно притягивало.

Когда он снова прижался ко мне, я закрыла глаза. Его рука на моей талии казалась такой уверенной, такой правильной.

И в этот момент я поняла, что жду продолжения. Жду того, что он не сделает, пока не буду готова.

Мы вышли на тропинку после долгого дня, чтобы просто прогуляться и подышать свежим воздухом. Небо было ясным, солнце пробивалось сквозь лёгкие облака, а ветер едва касался лица. Я наслаждалась тишиной, чувствуя, как напряжение исчезает с каждым шагом.

— Тебе нравится здесь? — спросил Рашид, бросив на меня короткий взгляд.

— Очень, — ответила я, улыбнувшись. — Здесь так спокойно.

Мы шли бок о бок, обсуждая мелочи — то, как запах травы напоминает детство, то, как странно тихо вокруг. Его голос был мягким, а шаги уверенными, и рядом с ним я чувствовала себя защищённой.

Но уже через несколько минут солнце скрылось за тучами, и небо потемнело. Ветер усилился, запахло дождём.

— Скоро польёт, — заметил он, взглянув наверх. — Нам лучше поторопиться.

Не успели мы ускорить шаг, как первые капли начали падать на лицо. Лёгкий дождик перешёл в ливень почти мгновенно. Вода хлестала так сильно, что я промокла за секунды, а платье стало тяжёлым и липким. Рашид взял меня за руку и потянул вперёд, словно знал, куда ведёт.

— Держись ближе, — бросил он, сжимая мои пальцы.

Дождь сбивал с толку, вода стекала по лицу, мешая дышать. Тропинка превратилась в ручей, ноги скользили по мокрой земле. Я спотыкалась на каждом шагу, но его сильная рука держала меня уверенно, не давая упасть.

— Вон там! — крикнул он, указывая на старую конюшню, видневшуюся вдалеке.

Спустя несколько минут гонки мы добрались до двери. Рашид рывком распахнул её, пропуская меня внутрь. Я тяжело дышала, вода стекала с меня лужей на пол.

— Ты промокла до нитки, — произнёс он резко, захлопнув дверь за нами.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом. Он был напряжённым, в нём читалась странная обеспокоенность, которая казалась чуждой его обычной уверенности.

Рашид молча начал стягивать мокрый свитер. Я замерла, наблюдая, как ткань тяжело соскользнула с его плеч, оставив его в одной тонкой рубашке. Она облепила его тело, подчёркивая широкие плечи и рельефные мышцы. Мокрая ткань будто намеренно приковывала взгляд. Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, и быстро опустила глаза.

— Снимай платье, — его голос прозвучал низко и уверенно.

Я застыла, ошеломлённая его словами, не понимая, серьёзно ли он это сказал.

— Что? — мой голос прозвучал тихо, от охватившего меня страха.

— Ты заболеешь, — он произнёс это спокойно, но его взгляд говорил о том, что у меня нет другого выбора. — Снимай, или я сам сниму.

Его тон был прямым, в нём не было ни уговора, ни просьбы, но мне показалось, что под этой категоричностью скрывалась забота. Я отступила к стене, чувствуя, как во мне загорается тревога.

— Рашид… я… — начала я, пытаясь что-то возразить, но он шагнул ближе, наклоняясь ко мне.

— Я не хочу чтобы ты заболела, — сказал он твёрдо. Его голос был резким, почти властным, но в нём всё же звучала тёплая нотка, от которой я почувствовала, как мои сомнения ослабевают.

Мои руки дрожали, когда я коснулась мокрой ткани, пытаясь расстегнуть пуговицы. Платье прилипло к телу, ткань натянулась, и каждое движение давалось с трудом.

— Стой, — тихо произнёс он, и я замерла.

Его взгляд смягчился, напряжение на его лице стало менее заметным, но глаза всё ещё горели решительностью.

— Я сделаю это сам, — добавил он почти шёпотом.

Он подошёл ближе, осторожно убрал мои руки, которые всё ещё цеплялись за ткань, и сам начал расстёгивать пуговицы. Его пальцы двигались медленно, но уверенно, словно давая мне возможность привыкнуть к его близости. Каждое движение было едва ощутимым, но я не могла оторвать глаз от того, как его руки осторожно касались ткани.

Одна за другой пуговицы распахивались, и платье начинало ослабевать на плечах. Когда он добрался до последней, ткань соскользнула вниз, обнажая тонкую комбинацию, которая, промокнув, плотно прилегала к телу. Мокрая ткань подчёркивала каждый изгиб, каждый контур, а тонкая ткань на груди отчётливо выделяла заострившиеся соски, пробуждая в его взгляде огонь, от которого я невольно затаила дыхание.

Рашид на мгновение замер, его взгляд задержался на моей груди. Его дыхание стало глубже, чуть тяжелее, и я почувствовала, как его близость вызывает во мне странную смесь смущения и внутреннего трепета. Он провёл кончиками пальцев по линии ключицы, а затем медленно, почти с благоговением коснулся ткани на моей груди. Я вздрогнула, ощущая, как его прикосновение будто обжигает кожу.

Я заметила, как его взгляд задержался на моей груди, там, где мокрая ткань самым бесстыжем образом подчёркивала мои соски. Его грудь резко вздыбилась от глубокого вдоха, словно он пытался взять себя в руки. Его дыхание становилось всё более частым, прерывистым, как будто он вот-вот лишится самообладание.

— Ты такая красивая, — прошептал он, и его голос обжёг меня больше, чем холодный воздух вокруг.

Его рука осторожно коснулась моего плеча, пальцы едва ощутимо провели вдоль линии ключицы. Я почувствовала жар его кожи, и эта короткая вспышка тепла вызвала дрожь. Напряжение в теле росло, как будто я стояла на краю чего-то опасного и прекрасного.

— Ты боишься меня? — спросил он, его голос был глубоким, обволакивающим, словно погружал меня в свои мысли.

Я кивнула, но тут же замотала головой, смущённая собственными реакциями. Я не знала, что ответить, не могла разобраться в хаосе своих чувств.

— Ты боишься? Или просто не можешь понять, что на самом деле чувствуешь? — его взгляд проникал в самое сердце, тёплый, но с пронзительным, почти первобытным огнём.

Его губы коснулись моей шеи, оставляя горячий влажный след на холодной коже. Я затаила дыхание, чувствуя, как дрожь накрывает меня, не оставляя шанса устоять.

— Рашид… — прошептала я, но он лишь сильнее прижался, его дыхание обжигало мою шею, сбивало мысли.

— Ты должна знать, — прошептал он, его голос дрожал от едва сдерживаемой страсти. — Я никогда не причиню тебе боли.

Его руки обвили мою талию, притягивая меня ближе. Я почувствовала, как его грудь прижалась к моей, а его тепло проникало сквозь мокрую ткань. Его близость пугала меня и притягивала одновременно, заставляя сердце бешено колотиться.

— Если ты скажешь остановиться, я остановлюсь, — он смотрел на меня так, словно я была единственным человеком в его мире.

Моё тело дрожало, а желание поглощало остатки страха, оставляя меня беззащитной перед ним.

Он прижался лбом к моему, выдохнул и, неожиданно отстранившись, тихо сказал:

— Ты не готова.

Его слова были мягкими, но в них чувствовалась твёрдая сдержанность, которая должна была вернуть меня в реальность. Но я не хотела реальности. Я хотела его.

— Я замёрзла, — слова сорвались с моих губ почти неслышно, словно этот момент принадлежал только нам.

Его глаза потемнели. Я не могла понять, это была забота или что-то более глубокое, дикое. Его взгляд говорил гораздо больше, чем слова.

Мои пальцы дрожали, когда я потянулась к его рубашке. Она была мокрой, липла к его телу, подчёркивая каждый мускул, каждую линию. Моё дыхание стало рваным, когда я начала расстёгивать пуговицы, не смея поднять взгляд.

— Помоги мне согреться, — прошептала я, избегая его взгляда, но продолжая двигать дрожащими пальцами.

Он замер, его глаза прожигали меня насквозь, проверяя мою решимость. Потом он ухватился за мои запястья, его пальцы обожгли мою кожу, заставляя замереть.

— Ты понимаешь, что делаешь? — спросил он низким, хриплым голосом, его дыхание касалось моего лица, смешивалось с моим.

Я кивнула, даже не задумываясь, потому что мой разум уже не контролировал происходящее. Я хотела только одного — чувствовать его рядом, забыть этот холод, забыть всё вокруг.

Он отпустил мои руки, позволяя мне двигаться дальше. Когда я расстегнула последние пуговицы, он сам стянул с себя рубашку. Его тело было обнажённым, мокрая кожа блестела в тусклом свете, и я не могла отвести взгляд. Тёмные волосы на его груди, упругие линии мышц, каждая деталь словно притягивала меня, заставляя сердце биться быстрее.

Его пальцы вновь коснулись моей руки, нежно подняли её и положили на свою грудь. Его кожа была горячей, пульсация под пальцами казалась невероятно чувственной. Он направил мою руку вниз, медленно, до самого края пояса его брюк. Я почувствовала, как дыхание сбилось, а мысли спутались.

— Теперь ты согрелась? — его голос звучал хрипло, почти сдавленно.

Я покачала головой, едва способная произнести хоть слово.

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от его близости.

Его глаза потемнели, но он не сказал ни слова. Просто подошёл еще ближе, заставляя меня почувствовать, насколько тесно мы замкнуты в этом пространстве. Его руки мягко поднялись к моим плечам, медленно, почти дразняще скользнули вниз, очерчивая каждую линию моего тела. От его прикосновений я словно горела изнутри, а тело предательски отзывалось на каждое движение его тела.

Его губы коснулись моей шеи, оставляя влажный, обжигающий след. Я не могла сдержать дрожь. Он почувствовал это, но не отстранился. Его дыхание стало горячее и, словно обжигало мою кожу.

Его пальцы уверенно скользнули вниз, обхватив мои бёдра, и крепко сжимая их. Это было не просто прикосновение — это было заявление, словно он пытался доказать, что теперь я принадлежу только ему.

— Ты такая притягательная, — прошептал он низким хриплым голосом, его дыхание касалось моего уха, заставляя сердце биться ещё быстрее.

Он ненадолго отступил, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд был пылающим, полным необузданного желания. Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются от одной только силы этого взгляда.

Рашид снова наклонился, его губы задержались на моей ключице. Горячие, влажные поцелуи обжигали кожу, пока он медленно двигался ниже. Его руки поднялись вверх, нежно, но уверенно обхватили мою талию, а затем скользнули к груди.

— Я потерял голову, — проговорил он, почти шёпотом. Его голос был настолько низким, что от него по спине пробежала дрожь.

Его губы спускались всё ниже, касаясь кожи с таким трепетом, будто он изучал меня заново. Моё дыхание стало прерывистым, а сердце билось так громко, что я была уверена — он слышит это.

Он задержался на мгновение, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд был таким напряжённым, почти болезненным от сдерживаемой страсти, что я почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Если я сделаю что-то не так, — тихо сказал он, заглядывая мне в глаза, — ты скажешь мне. Хорошо?

Я смогла только кивнуть, чувствуя, как волна жара пробегает по моему телу.

Его пальцы осторожно скользнули вдоль линии моей талии, затем спустились ниже, мягко обхватывая бедро. Он делал всё так медленно, словно хотел, чтобы я привыкла к каждому его прикосновению. Но в этом медленном темпе скрывалось что-то хищное, настойчивое.

Когда его губы снова нашли мою шею, а руки крепко обхватили мою грудь, я почувствовала, как внутри меня разгорается пламя. Его прикосновения были одновременно нежными и требовательными. Он словно проверял, сколько я выдержу, сколько ещё ему позволю.

— Ты доверяешь мне? — его голос был тихим, но таким близким, словно он говорил прямо в моё сердце.

Я попыталась ответить, но слова застряли так и не найдя выхода. Желание стало сильнее, его близость ломала мои внутренние барьеры, оставляя только чувство полной отдачи.

В итоге из моих губ вырвался лишь шёпот:

— Да…

— Тогда доверься мне полностью, — прошептал он, и я почувствовала, как его пальцы крепче сжимают меня.

Его пальцы изучали моё тело, задерживаясь на каждом изгибе, как будто пытались впитать его тепло. Закрыв глаза, я позволила ему окончательно разрушить остатки тревоги.

Он наклонился ближе, и его губы оказались рядом с моим ухом.

— Ты принадлежишь мне. Целиком. Каждый вздох, каждый трепет твоего тела — только мой.

— Сказал он с такой твёрдостью, что я не посмела бы ему возразить.

И в этот момент я поняла, что он прав. Моё тело больше не принадлежало мне. Оно принадлежало только ему.

Его губы нашли мои. Этот поцелуй был настойчивым, глубоким, таким, что заставлял забыть обо всём. В каждом движении его губ и языка чувствовалась необузданная страсть, но за ней скрывалась забота, нежность, которые заставляли меня расслабляться, доверять.

Мои руки сами потянулись к его плечам. Под моими пальцами его мышцы напряглись, словно ожидая моей реакции, и я почувствовала его тепло, которое обжигало, вытесняя холод и все оставшиеся сомнения.

Рашид на мгновение отстранился, его пальцы мягко коснулись моей губы. Он провёл по ней подушечкой большого пальца, задержавшись, будто проверял, действительно ли я готова. Его голос, тихий и тёплый, заполнил пространство между нами:

— Если ты не готова, скажи мне сейчас.

ой взгляд встретился с его, и я поняла, что не могу отказать ему. Его глаза смотрели так, словно я была для него всем. Где-то глубоко внутри всё сжалось, страх растворился. Весь этот момент принадлежал только нам двоим.

— Я… доверяю тебе, — прошептала я, голос был слабее, чем стук дождя по крыше конюшни.

В его глазах что-то изменилось. Желание, горевшее там, стало ещё ярче, почти невыносимым. Но вместе с этим я увидела в них мягкость, обещание, что он не сделает ничего против моей воли.

Он снова наклонился, наши губы встретились, но этот поцелуй был другим. Более требовательным, более глубоким. Его руки обвили мою спину, подхватывая меня, пальцы скользнули под ткань комбинации.

Когда его кожа коснулась моей, я вздрогнула. Его прикосновения были такими смелыми, уверенными, что я не могла не реагировать.

— Ты такая хрупкая, — прошептал он, его губы опускались ниже, оставляя влажные горячие следы на моей коже. — Но в тебе столько силы.

Я хотела ответить, но его губы снова коснулись моей шеи. Они двигались медленно, оставляя за собой следы жара, от которых по телу пробегала дрожь. Его руки, изучая меня, продолжали свой путь.

Пальцы Рашида аккуратно скользнули по линии моей талии, обрисовывая её изгибы. Его движения были неторопливыми, словно он хотел запомнить каждый сантиметр моей кожи. Затем его руки мягко сжали край комбинации, и он медленно стянул её, открывая моё тело.

Мои щеки пылали, но я не отвела взгляда, даже когда его глаза скользнули по моему телу. В его взгляде не было ничего, кроме восторга. Он смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной на свете.

— Ты прекрасна, — выдохнул он, его голос дрогнул, и я поняла, что в его словах не было ни капли лжи.

Он поднял меня на руки, так легко, словно я ничего не весила. Его сила обволакивала, защищала. Я почувствовала, как он опустил меня на мягкое сено, его тело тут же оказалось рядом, закрывая меня от холода. Его тепло передавалось мне, делая всё остальное неважным.

Его губы оставляли за собой дорожку горячих поцелуев, словно запечатывая каждую частицу моей кожи. Он не торопился, каждый поцелуй был осознанным, долгим, запоминающимся. Его руки скользнули к моим плечам, обводя их пальцами, а затем двинулись ниже, вдоль ключиц.

— Я никогда не позволю тебе почувствовать боль, — его голос был мягким, почти шёпотом, но в нём звучала непреклонная уверенность.

Я закрыла глаза, отдаваясь этому моменту. Моё тело больше не подчинялось разуму, оно откликалось на каждое его движение, каждый поцелуй. Его пальцы продолжали своё неспешное исследование, изучая меня так, как будто у нас было вечность.

Когда его ладони мягко обхватили мои бёдра, я почувствовала, как внутри всё сжимается. Его прикосновения становились всё более уверенными, изучающими.

Он прижался ближе, его губы нашли мою шею, оставляя горячие следы. Когда он прошептал моё имя, это было похоже на обещание — обещание, что этот момент будет принадлежать только нам.

Рашид двигался медленно, но в его движениях чувствовалась железная уверенность, будто он заранее знал каждую мою реакцию. Его прикосновения были горячими, словно оставляли на коже невидимые следы, заставляя моё тело откликаться прежде, чем я успевала понять, что происходит.

Его пальцы, скользнув вниз, обхватили мои бёдра, и я невольно подалась вперёд. Его тепло проникало сквозь тонкую ткань, словно он намеренно растапливал всё, что когда-либо меня сковывало. Этот момент принадлежал только нам, и в нём не существовало ничего, кроме его рук, губ и тяжёлого дыхания, перекрывающего звук дождя.

— Ты такая красивая… такая настоящая, — прошептал он, его голос дрожал от напряжения, едва сдерживаемого желания.

Его губы медленно двигались по моей шее, словно смакуя вкус моей кожи. Они оставляли влажные поцелуи, которые становились всё глубже. Его дыхание становилось тяжелее, а пальцы осторожно, но уверенно двигались по моему телу, изучая каждый его изгиб, словно он хотел запомнить меня такой навсегда.

Когда его руки оказались на моей груди, я ахнула, не сдержавшись. Его пальцы легко обхватили её, а затем подушечками провели по заострившимся от холода и возбуждения соскам. Тёплый, обжигающий отклик отозвался волной жара где-то внутри.

— Ты моя, Зумрат, — его голос прозвучал низко, почти властно, но в его словах было столько восхищения, что я почувствовала, как моё тело отвечает ему само.

Он на мгновение поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Его глаза были потемневшими, горели желанием, но вместе с этим в них светилась забота.

— Скажи, что ты веришь мне. Что ты позволишь мне показать, как это должно быть, — потребовал он, наклоняясь ближе, чтобы его дыхание коснулось моих губ.

— Да, — ответила я, едва слышно, чувствуя, как мои пальцы сами тянутся к его спине, сжимают её.

Его губы накрыли мои. Это был поцелуй, который заставлял терять голову — настойчивый, глубокий, требовательный. Я почувствовала, как его язык скользнул внутрь, смело исследуя, завоёвывая меня.

Когда он отстранился, его пальцы, двинувшсь к внутренней стороне бедра играя с границей запретного, пробудили во мне волны сладкой истомы, от которых всё тело горело в неизвестном мне раннее огне.

— Ты такая теплая, — прошептал он, опускаясь губами ниже.

Я зажмурила глаза, не зная, что делать с этим ощущением. Его язык коснулся кожи у самой ключицы, спустился ниже, пока его горячее дыхание не обожгло мою грудь. Я почувствовала, как его язык дразняще обвёл контур моего соска, задерживаясь на мгновение, чтобы подарить ощущение томительного наслаждения.

— Не сдерживайся, — его голос был хриплым, напряжённым, словно он сам с трудом удерживал себя.

Его сильные ладони охватили мои бёдра, оставляя ощущение собственничества и желания.

и в следующее мгновение он уже стянул с меня последнюю преграду в виде трусиков.

— Я никогда не видел ничего красивее, — произнёс он, и в его словах была честность, от которой я почувствовала себя желанной, как никогда.

Его пальцы осторожно скользнули между моих бедер, коснулись самого чувствительного места. Я ахнула, не в силах сдержаться, а он только слегка улыбнулся, глядя, как моё тело дрожит от его прикосновений.

Его пальцы проникли глубже, и я почувствовала, как внутри всё сжимается. Мой стон вырвался сам собой, и он, услышав его, ускорил движения.

— Расслабься, — прошептал он, проводя губами по моей шее. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Моё дыхание сбилось, я чувствовала, как всё напряжение внутри достигает пика. Когда я, наконец, не выдержала и выгнулась к нему, он мягко вытащил пальцы и снова накрыл меня своими губами.

— Теперь ты готова, — прошептал он, и его голос прозвучал так уверенно, что я лишь кивнула, чувствуя, как моё тело полностью подчиняется ему.

Он осторожно вошёл в меня, давая мне привыкнуть к каждому его движению. Я ощутила, как моё тело растягивается, принимая его, и если сначала это было странно, то затем страх растворился, уступая место чему-то большему.

— Смотри на меня, — сказал он, нежно касаясь моей щеки пальцами. — Я хочу видеть тебя.

Я открыла глаза, встретилась с его взглядом, и это ощущение, будто я принадлежу только ему, заполнило меня полностью.

Рашид двигался уверенно, глубже с каждым разом. Его ритм захватывал меня целиком — каждый толчок отдавался теплом, растворяя остатки страха и сомнений.

Моё тело отвечало ему, я больше не могла сдерживать звуки, которые вырывались из моего горла.

— Ты только моя, Зумрат. Я не позволю никому отнять тебя у меня, — произнёс он, его голос звучал властно, и я знала, что он говорит правду.

Каждое его движение доводило меня до грани, и когда я, наконец, не смогла больше сдерживаться, моё тело выгнулось, а голос отдался эхом в тишине конюшни.

Рашид продолжал, пока я не почувствовала, как моё дыхание становится ровным, а тело, наконец, расслабляется. Он обнял меня, прижимая к себе, как будто боялся отпустить, и потерять момент нашего единства.

Дождь всё ещё барабанил по крыше конюшни, создавая ритмичный фон, который неожиданно успокаивал. Я лежал, прижимая к себе Зумрат, и не мог поверить в то, что только что произошло. Она, такая хрупкая, такая уязвимая, позволила мне войти в её мир. Доверилась мне.

Её тело было мягким и тёплым в моих руках. Я обнимал её за талию, пальцы неторопливо скользили по её спине, чувствуя, как она вздрагивает под моим прикосновением. Она лежала лицом ко мне, её дыхание уже успокоилось, но на щеках всё ещё виднелся слабый румянец. Мокрые пряди прилипли к её лицу, но она казалась настолько красивой, что я не мог отвести взгляд.

Я слегка приподнялся, чтобы лучше рассмотреть её. Её глаза были закрыты, губы расслабленно приоткрыты, и я почувствовал, как внутри снова поднимается волна желания. Но я не торопился. Сейчас я хотел наслаждаться моментом, её теплом, её близостью. Хотел запомнить это.

Мои пальцы скользнули по её плечу, дальше к ключице, где я заметил тонкий след от моего поцелуя. Я не мог поверить, что это произошло. Я снова увидел перед глазами её взгляд в тот момент, когда я впервые в неё вошёл. Смесь страха и смелости. Она смотрела на меня так, словно видела всё, чем я был, и всё, кем я мог бы быть рядом с ней.

Я провёл рукой по её спине, задержавшись на её талии. Она тихо вздохнула, но не открыла глаза. Моя ладонь изучала её кожу, мягкую, бархатистую, чуть влажную. Она была словно создана для того, чтобы её ласкали.

Я закрыл глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть. Её дрожащий голос, когда она позвала меня. Её тело, напряжённое в первые моменты, и как оно постепенно расслаблялось, поддавалось. Я чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг меня, как она, через боль, начала ощущать что-то другое. Я видел, как она отпускала свой страх, разрывала ту цепь, которая держала её так долго.

Её губы. Эти губы, которые сначала сдерживали стоны, а потом уже не могли. Я наклонился, чтобы снова их коснуться, но остановился. Сейчас я хотел просто смотреть на неё. Её грудь чуть приподнималась с каждым вздохом, и я вспомнил, как мои губы ласкали её там, как я чувствовал сладость её кожи. Как она вздрагивала, когда я брал в рот её сосок, дразнил его языком. Она тихо стонала, её пальцы сжимались на моих плечах. Этот звук… он до сих пор отдавался эхом в моей голове.

Я снова посмотрел на её лицо. Такая спокойная, расслабленная. Она позволила мне коснуться её, исследовать её, стать частью её. Её страх был ощутим в каждом её движении, но она не остановилась. Она боролась. И победила.

Мои пальцы скользнули ниже, к её ягодицам. Я слегка прижал её к себе, чувствуя, как наши тела снова соприкасаются. Она зарылась лицом в мою грудь, тихо вздохнув. Моя рука снова скользнула вверх, вдоль её спины, а потом к волосам. Я осторожно убрал прядь с её лица, чтобы увидеть её полностью.

— Ты даже не представляешь, насколько ты сильная, — пробормотал я, хотя знал, что она, скорее всего, не слышит меня. — Ты не просто пустила меня в себя, Зумрат. Ты доверила мне себя.

Я вспомнил, как её тело двигалось в ответ на мои толчки. Как её бедра поддавались мне, её ноги обхватывали меня. Вспомнил тот момент, когда она больше не могла сдерживаться, и её крик разнёсся по всей конюшне. Это было как музыка. Это было как освобождение. Её дыхание стало рваным, а руки тянулись к моей спине, царапая её, словно она пыталась удержаться за реальность.

Я снова провёл ладонью по её спине, потом вниз, к её бедру. Её кожа была горячей, и я почувствовал, как внутри меня всё сжимается от одного этого прикосновения. Но я не хотел торопиться. Хотел, чтобы этот момент длился как можно дольше.

Дождь всё ещё барабанил по крыше. Я почувствовал, как она чуть сильнее прижалась ко мне, её тело откликалось даже на самые лёгкие прикосновения. Я улыбнулся, осознавая, что она даже во сне доверяет мне.

— Ты моя, — прошептал я, слегка касаясь её губ. — И я никому тебя не отдам.