Невеста НЕ девственица

Глава 3

Я стоял в центре зала, стараясь не выдать своих эмоций. Мягкий гул голосов гостей, скрип половиц, запах свежих трав и горячего мяса — всё будто заглушало мои мысли. Привычный шум сегодня был другим: давящим, навязчивым. Все эти люди пришли посмотреть, как я стану мужем. Как приму в свой дом женщину, которую вижу впервые.

Когда её ввели в зал, шум стих, как будто кто-то выключил звук. Белое платье подчёркивало её хрупкость, а в сжатых губах и опущенных глазах читалось упрямство. Она шла медленно, будто каждое движение давалось ей с трудом. Я смотрел на неё и пытался понять: кто она? Что за человек сейчас стоит передо мной?

Её звали Зумрат. Имя мягкое, словно ветер. Но я знал о ней только то, что она сирота. Союз ради мира. Сделка, которая должна закончить кровопролитие. А теперь эта девушка становится моей женой.

Когда её подвели ко мне, я заметил, как дрожат её руки. Она так крепко сжала пальцы, что костяшки побелели. Моё любопытство сменилось странным ощущением: что с ней? Почему она боится?

— Подними глаза, — сказал я тихо, стараясь говорить ровно, без грубости.

Её взгляд медленно поднялся. Я увидел её глаза: тёмные, глубокие, полные боли. Такой старой и укоренившейся, что она казалась частью её. Это выбило меня из равновесия. Я ожидал смирения, покорности, возможно, даже страха. Но её взгляд был другим. В нём было что-то, что я не мог разгадать.

— Ты готова? — спросил я, хотя прекрасно понимал, что выбора у неё не было.

Она кивнула быстро, нервно, снова опуская глаза. Её дыхание было частым, и я почти слышал, как она пытается успокоиться. Этот страх раздражал меня. Я не был монстром.

Обряд начался. Гул голосов гостей вновь заполнил зал, но теперь он был лишь фоном. Всё моё внимание сосредоточилось на ней. Её дрожащие пальцы, её скованность, её желание спрятаться. Когда наши руки случайно соприкоснулись, я заметил, как она задержала дыхание.

Когда обряд закончился, нас объявили мужем и женой. Аплодисменты, поздравления, крики. Всё это сливалось в единый шум. Я смотрел на неё. Теперь она моя жена. Она будет жить под моей крышей, делить со мной дом, быт и, возможно, жизнь.

Этот брак был сделкой. Союз ради мира. Но, глядя на неё, я понял, что всё сложнее. Впервые за долгое время я почувствовал любопытство. Кто она? Что скрывает за своим страхом?

Наклонившись, я сказал так, чтобы услышала только она:

— Пойдём. Теперь ты дома.

Она кивнула, не глядя на меня. Это снова задело. Почему она боится меня? Что я сделал, чтобы заслужить это? Вместо того чтобы спросить, я слегка коснулся её локтя, указывая на дверь. Это был первый шаг. Её шаг ко мне и мой шаг к разгадке её тайн.

Зумрат

Когда я вошла в зал, воздух будто стал гуще, и каждый взгляд, устремлённый на меня, давил тяжестью. Шаги казались чужими, словно кто-то другой управлял моим телом. Всё было, как в тумане. Я слышала голоса гостей, видела мерцающий свет, чувствовала движение вокруг, но всё это было где-то далеко. Я шла, словно на суд.

После никяха меня вывели в общий зал. Тётя поправила край платья, словно это могло сделать меня менее заметной. Все взгляды обратились ко мне. Гости замолчали, и в эту тишину я шагнула, стараясь не встречаться взглядом ни с кем.

Когда я подошла ближе, сердце пропустило удар. Он стоял там, посреди зала, как центр всей этой сцены. Высокий, крепкий, с острым взглядом. Его фигура была такой, какой я не ожидала увидеть. В моих представлениях мужчина, которому тридцать пять, особенно в горах, должен был быть совсем другим: грузным, тяжеловатым, с ленивой уверенностью обеспеченного человека. Но он был не таким.

Широкие плечи, прямая спина. Его руки выглядели так, будто привыкли к работе, а не к праздности. Лицо суровое, но притягательное. Он не выглядел ни старым, ни усталым. Скорее… опасным.

«Это мой муж?» — пронеслось в голове. Я не могла поверить, что этот человек станет тем, кто будет решать мою судьбу. Он смотрел на меня внимательно, слишком пристально. Это был не взгляд мужчины, который хочет просто забрать жену в дом. В его глазах читалось что-то большее. Интерес. Ожидание.

— Подними глаза, — сказал он спокойно, но его голос прозвучал как команда.

Я подчинилась. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось. Этот человек был совершенно не таким, каким я его себе представляла. Я ожидала грубости, безразличия. Но он смотрел, как будто хотел понять, кто я. И это было страшнее всего.

«Он узнает», — мелькнула мысль. «Он узнает правду и убьёт меня». В горах всё просто: честь семьи — превыше всего. А я? Я принесла с собой позор. Что будет, когда он поймёт это?

Я отвела взгляд, чувствуя, как ноги подкашиваются. Казалось, платье стало ещё тяжелее, воздух плотнее. Гости заговорили, кто-то улыбался, кто-то шутил. Я чувствовала, как волны шума накатывают на меня, но не могла сосредоточиться ни на чём. Единственное, что я видела, — это его.

Он наклонился и тихо сказал:

— Пойдём. Теперь ты дома.

Эти слова заставили меня вздрогнуть. Дом. Его дом. Но как я могу назвать это своим домом? Как могу быть здесь, зная, что каждый мой шаг теперь под пристальным взглядом человека, который вскоре узнает всё?

Я кивнула, опустив глаза, и пошла за ним. В зале раздались голоса, поздравления, пожелания, но я не слышала их. Я видела только его широкую спину, крепкие плечи. Этот человек теперь мой муж. Но что он сделает, когда узнает, кого получил в жены?

К вечеру гости начали расходиться. Их было немного, только самые близкие семьи, но даже они успели утомить меня своими внимательными взглядами и поздравлениями. Я чувствовала себя куклой на витрине, которую все разглядывают, обсуждают, но никто не спрашивает, что она чувствует.

Когда последние тёплые пожелания и слова о «счастливой жизни» затихли за дверью, в доме воцарилась тишина. Остались только мы. Семья.

Рашид проводил гостей к выходу, обменялся короткими фразами с братьями и вернулся в гостиную. Он выглядел спокойным, даже слишком, словно всё, что происходило сегодня, его не касалось. А я всё ещё не могла поверить, что теперь этот дом — мой.

— Всё, невестка, теперь ты официально наша, — с улыбкой заявил Бека, развалившись на стуле за столом. — Гости ушли, значит, можно расслабиться. Ну, почти.

— Помолчи хоть немного, — проворчал Алим, наливая себе чай. — Ты её сейчас напугаешь.

— Да ладно вам, — Бека махнул рукой, обращаясь уже ко мне. — Невестка, ты не обращай на них внимания. Мы тут простые ребята. Главное — не бойся старшего. Он, конечно, хмурый, но не кусается. Хотя, подожди… — Он сделал вид, что задумался. — Может, всё-таки кусается?

— Бека, хватит, — строго сказал Рашид, бросив на него предупреждающий взгляд. Но его голос был спокоен, даже мягче, чем я ожидала.

— Да ладно, я же пошутил, — Бека усмехнулся и снова повернулся ко мне. — Ну что, невестка, готова начать новую жизнь?

— Оставьте её в покое, — вмешался Джалил, самый тихий из братьев, но его голос всегда звучал весомо. — Она и так пережила много за этот день.

— Всё нормально, — тихо ответила я, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце всё ещё колотилось. — Я просто немного устала.

— Устала? — Бека нахмурился, сделав вид, что думает. — Ну ничего, завтра начнётся настоящая жизнь. Вот тогда и устанешь по-настоящему.

Я не удержалась и улыбнулась. Их лёгкость, даже эта вечная болтовня Беки, немного разрядили обстановку. Казалось, что они привыкли жить шумно, с шутками, но в этом шуме было что-то тёплое. Настоящее.

Рашид поднялся со своего места, глядя на меня.

— Зумрат, отдохни. У тебя был долгий день.

Его слова прозвучали как приказ, но я кивнула, чувствуя, что он прав. Завтра, возможно, будет ещё сложнее. Если я конечно доживу до завтра…

2.2

Поднимаясь на второй этаж, я всё время ловил себя на мысли, что не могу перестать смотреть на неё. Она шла за мной медленно, ступая так тихо, будто боялась потревожить тишину дома. Её платье мягко струилось за ней, длинная коса лежала на спине, словно подчёркивая её хрупкость.

Я замедлил шаг, чтобы дать ей возможность идти рядом. Вся её фигура излучала напряжение, но в то же время её образ был настолько завораживающим, что я не мог отвести глаз. Она выглядела как тонкая фарфоровая фигурка, готовая треснуть от одного неверного движения. Но что-то в её взгляде, коротком, украдкой брошенном на меня, заставило меня задуматься: что же за девушка стоит сейчас передо мной?

Длинные тёмные волосы, собранные в простую косу, подчёркивали её естественную красоту. Никакого яркого макияжа, никаких кричащих украшений. Она была самой собой, и в этом была её сила. Она была красива настолько, что это казалось неправильным. Как такое сокровище досталось мне?

Мы добрались до второго этажа, и я жестом указал налево. Левая сторона дома была моей. Просторная комната с прилегающей к ней гостиной и кабинетом — здесь я проводил большую часть времени. У каждого из моих братьев была своя зона, и это позволяло нам сохранять границы, оставаясь под одной крышей.

Она шагнула за мной в комнату, и я тихо прикрыл за нами дверь. Я бросил взгляд на её лицо, на то, как она, казалось, собиралась с духом. Её руки были скованы, губы чуть дрожали. Я сделал шаг ближе, чтобы помочь ей почувствовать себя комфортнее, но заметил, как её плечи напряглись.

— Это твоя комната, — сказал я, указывая на кресло у окна. — Ты можешь чувствовать себя здесь спокойно.

Она медленно прошла к креслу и села, аккуратно сложив руки на коленях. Я сел напротив неё, пытаясь понять, что сейчас творится в её голове. Её взгляд был направлен вниз, она не осмеливалась поднять глаза. Я видел, как она сжимает ткань платья, и это напряжение передавалось мне.

Я наклонился чуть ближе, чтобы поймать её взгляд.

— Ты боишься меня? — спросил я тихо.

Она покачала головой, но её молчание говорило громче любых слов. Она боялась. Но чего?

Я протянул руку, осторожно коснувшись её ладони. Её пальцы дрогнули, как у птицы, которая вот-вот сорвётся с места. Она подняла глаза, коротко, быстро, но в этом взгляде было что-то, что заставило меня напрячься. Страх. Глубокий, неподдельный. Но я не мог понять, откуда он.

— Зумрат, — я произнёс её имя мягко, как пытался успокоить дикое животное. — Ты можешь мне сказать, если что-то не так.

Она отвела взгляд, а её пальцы чуть сжали мою руку. Я почувствовал, как она делает глубокий вдох, будто собирается сказать что-то важное, но не может найти слов.

— Я не сделаю тебе больно, — продолжил я, стараясь говорить ровно, чтобы не напугать её ещё больше. — Сегодняшняя ночь — это только начало. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя спокойно.

Её губы чуть дрогнули, будто она собиралась что-то ответить, но потом она снова замолчала. Я видел, как напряжение медленно накатывает на неё волнами. Что-то внутри неё боролось с этим молчанием, и я не знал, что с этим делать.

И тут она резко выдернула руку из моей. Я удивлённо поднял взгляд, не понимая, что вызвало такую реакцию. Её глаза были наполнены тревогой. Она прижала ладони к груди, будто защищалась от чего-то невидимого.

— Зумрат? — тихо спросил я.

Она подняла глаза на меня, и я замер. В её взгляде было столько боли, что у меня внутри всё перевернулось. Я открыл рот, чтобы спросить, что случилось, но она опередила меня.

— Мне нужно что-то сказать, — её голос был тихим, но дрожал от напряжения. Она сделала глубокий вдох, словно готовилась к чему-то страшному. — Но вы должны меня выслушать.

Её слова повисли в воздухе. Я не двинулся, ожидая, что она скажет дальше. Но вместо этого она снова замолчала, её взгляд метался между мной и полом, будто она искала силы продолжить. В этот момент я понял: её страх имеет причину. И эта причина может изменить всё.

2.3

Я сидела напротив него, чувствуя, как всё внутри сжимается в болезненный ком. Его глаза, полные ожидания, вглядывались в меня. Тишина между нами становилась невыносимой. Я знала, что должна сказать. Знала, что скрывать это больше нет смысла. Но как? Как объяснить? Как выдержать его взгляд после того, как я скажу правду?

Я закрыла глаза на мгновение, стараясь собраться с мыслями. Воздух казался густым, как в грозу. Сердце стучало так громко, что я едва слышала собственные мысли. Он ждал. Ждал, что я что-то скажу, но не подозревал, что это станет для него ударом.

— Рашид, — наконец выдохнула я, не поднимая глаз. — Я должна вам кое-что сказать.

Он нахмурился, его плечи напряглись. Я видела, как он чуть подался вперёд, всем своим видом показывая, что готов меня выслушать.

— Говори, — сказал он, и его голос прозвучал твёрдо, но без резкости.

Я сжала пальцы, стараясь унять дрожь. Это было труднее, чем я думала.

— Вы… вы не получите того, чего ожидали, — произнесла я, не смея поднять глаза.

— Что? — переспросил он, в его голосе мелькнуло недоумение.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Эти слова, которые я держала в себе столько лет, казались слишком тяжёлыми, чтобы произнести их вслух. Но я должна была. Лучше сразу, чем жить в постоянном страхе, что правда выйдет наружу позже.

— Я не девственница, — тихо, почти шёпотом, произнесла я.

Комната наполнилась оглушительной тишиной. Воздух стал ещё гуще, будто вытеснял всё остальное. Я осмелилась поднять взгляд и встретилась с его глазами. В них сначала было недоумение, почти шок, а потом… потом пришло осознание. Я увидела, как это слово — «не девственница» — пробилось сквозь его мысли и ударило в самое сердце.

Он медленно выпрямился, словно не верил своим ушам.

— Что ты сказала? — его голос был низким, хриплым, но в нём уже начинала закипать ярость.

— Я не девственница, — повторила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Его глаза вспыхнули. Он вскочил с кресла, резко, так, что я невольно вздрогнула. Его взгляд был холодным, острым, как лезвие ножа.

— Ты шутишь? — рявкнул он. — Это какая-то шутка?

Я покачала головой, чувствуя, как по щекам бегут горячие слёзы. Я не могла смотреть на него. Мне было слишком больно видеть, как его лицо искажает гнев.

— Как ты могла? — продолжал он, переходя на громкий, резкий тон. — Как ты могла так меня опозорить? Кто он? Кто тот, с кем ты легла до свадьбы?

Я прижала ладони к груди, чувствуя, как сердце вот-вот выскочит из груди. Но я не могла ответить. Я не могла назвать имя.

— Ты понимаешь, что ты сделала? — его голос гремел, заполняя всю комнату. — Ты — моя жена. Тебя выбрали, чтобы принести мир. Чтобы быть символом чести. А ты… Ты просто обесчестила меня и всю мою семью!

Я закрыла глаза, стараясь не разрыдаться. Его слова били больнее, чем я могла представить. Но что я могла ему сказать? Что мне было тринадцать, когда это случилось? Что у меня не было выбора? Что я всю жизнь несла это в себе, боясь даже намекнуть кому-либо?

— Отвечай! — его голос прорезал воздух. — Я хочу знать имя. Кто он? Кто разрушил твою чистоту?

Я покачала головой, сжав руки так сильно, что ногти впились в кожу.

— Это не важно… — прошептала я, но он рявкнул, перебив меня:

— Не важно?! Ты смеешь говорить, что это не важно?! Ты понимаешь, что это значит для меня? Для моей семьи?

Его гнев был настолько сильным, что мне казалось, он раздавит меня. Я сделала глубокий вдох, собрав все силы, чтобы сказать хоть что-то.

— Это было… — начала я, но голос сорвался. — Это было не по моей воле.

Он замер. На мгновение комната снова наполнилась тишиной. Его гнев чуть угас, сменившись чем-то другим. Потрясением? Шоком? Он смотрел на меня, словно пытался понять, о чём я говорю.

— Что ты имеешь в виду? — его голос стал ниже, но всё ещё был полон напряжения.

Я опустила голову, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Мне было тринадцать, — прошептала я. — И это был мой… мой кузен.

Тишина, наступившая после этих слов, была страшнее любых криков. Я не осмеливалась поднять глаза, не знала, что увижу на его лице. Гнев? Отвращение? Или, что хуже всего, полное безразличие?

Я ждала его слов, его реакции, но он молчал. Только его тяжёлое дыхание нарушало эту жуткую тишину. Мне казалось, что это молчание длилось вечность.

— Ты хочешь сказать, — наконец произнёс он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась стальная нить, — что это не было твоей виной?

Я не ответила. Просто кивнула, стараясь сдержать рыдания. Его шаги раздались по комнате. Он отошёл, но я знала, что это не конец. Это только начало.

2.4

Я стоял посреди комнаты, чувствуя, как мир вокруг рушится. Её слова, такие тихие, словно шёпот, всё равно ударили, как гром. Не девственница. Это должно было быть какой-то шуткой, нелепостью, но её взгляд говорил обратное. Она не лгала. Я понял это сразу.

— Что ты сказала? — спросил я, хотя прекрасно услышал.

Она не подняла глаз. Сидела передо мной, сжав руки так, что побелели пальцы. Её напряжение разжигало во мне гнев ещё больше.

— Повтори! — рявкнул я, чувствуя, как сердце сжимается от ярости.

— Я… — Она сглотнула, её голос дрогнул, но она всё же произнесла: — Я не девственница.

Слова повисли в воздухе, как туман. Это было невозможно. Её выбрали для меня, чтобы она принесла честь моему дому. Этот брак был символом примирения кланов, доказательством, что можно положить конец давней вражде. А теперь что? Мне подсунули ложь? Я женился на женщине, которая скрывает такое?

Я сделал шаг ближе, не в силах сдерживать гнев. Её плечи вздрогнули, но она не подняла голову.

— Как ты могла? — мой голос срывался, становился всё громче. — Как ты могла так меня унизить? Ты понимаешь, что ты сделала?

Она молчала. И это молчание выводило меня из себя ещё больше.

— Кто он? — вырвалось у меня. Я шагнул ещё ближе, стараясь держать себя в руках. — Кто тот человек, с которым ты легла до свадьбы? Ты позоришь не только себя, но и меня, мою семью, весь мой клан!

Она подняла голову, и я увидел, что её глаза наполнились слезами. Она пыталась что-то сказать, но губы дрожали, и слова не выходили.

— Отвечай! — потребовал я, хотя чувствовал, что этот крик приносит боль не только ей, но и мне.

Она глубоко вдохнула, сжав пальцы на подоле платья.

— Это был… — начала она, но голос снова сорвался.

Я ждал. Тяжёлое, мучительное ожидание. Наконец она подняла на меня взгляд, полный боли и страха.

— Это был сын моего дяди, — прошептала она.

На секунду я не понял, о чём она говорит. Её слова не укладывались в голове. Сын её дяди?

— Что? — я смотрел на неё, пытаясь осознать услышанное. — Как…

Она кивнула, слёзы наконец потекли по её щекам.

— Мне было тринадцать, — сказала она, её голос едва был слышен. — Я… я не могла ничего сделать.

Мир вокруг меня остановился. Я почувствовал, как гнев внутри меня сменяется чем-то другим. Холодным, тёмным, обжигающим. Её слова пронзили меня, как нож. Это не было её виной. Это не было её выбором. Она не должна была это скрывать, но я понимал, почему она молчала. Она боялась.

Я отступил на шаг, проводя рукой по лицу. В голове шумело. Гнев на того, кто сделал это, боль за неё, шок от услышанного — всё это смешалось в одном огромном коме.

— Почему ты не сказала? — спросил я наконец, голос был тихим, но напряжённым.

— Потому что… — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Потому что я боялась. Боялась, что вы меня прогоните. Что накажете.

Её слова ударили сильнее, чем всё, что я слышал раньше. Она думала, что я способен на это? Что я оставлю её наедине с этим позором?

Я снова взглянул на неё. Она сидела, опустив голову, и выглядела так, будто ждала смертельного приговора. Но я знал одно: виновный должен ответить за свои действия. Этот… человек заплатит за то, что он сделал.

Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается во мне новой волной.

— Ты больше ничего не будешь бояться, — сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Я разберусь с этим.

Она посмотрела на меня, её взгляд был полон неверия. Но я был решителен. Никто не имеет права так поступать. И я сделаю всё, чтобы защитить её.