Невеста Соболя

Глава 23. Саша

Это как огонь по венам. Как лава, выжигающая кровь и душу, не оставляя ничего от меня, кроме пепла, который тут же разлетается в пространстве и оседает на Славиных руках, губах и ресницах.

Я тяжело и шумно дышу, цепляясь пальцами за плечи мужчины, которого люблю дольше чем вечность. Да, именно так. Намного дольше. Кажется, ещё до рождения собственной души я его любила.

А он абсолютно спокоен. Его дыхание и сердцебиение в норме, он неторопливо двигается, ведя меня в танце, обжигает поясницу мягким касанием ладони, отравляет мои лёгкие ароматом своих духов. И мне хочется кричать на него. Хочется спросить, как ему удаётся быть таким спокойным?! Ничего не чувствовать, не волноваться, не сходить с ума?

Но если я об этом спрошу, то, наверное, буду выглядеть самой глупой девушкой на свете. Ведь только дурочки не понимают, что дыхание срывает и сердце даёт сбой, только если действительно любишь. А Слава меня не любит. Даже не влюблён. Да я и не нравлюсь ему ни капельки.

Видимо, я, правда, очень глупая, если до сих пор надеюсь на что-то.

Горько усмехнувшись, прикрываю веки и утыкаюсь лбом в Славино плечо.

«Какой высокий, сильный и красивый… Нет ведь ничего плохого в том, что я чуть ближе прижмусь к тебе? Это всего лишь танец. Это нормально — обнимать друг друга в танце, прикасаться и наслаждаться этим…»

— Саш, — неожиданно раздаётся хриплый голос у меня над ухом.

Слава наклоняется ниже и теперь его горячее дыхание скользит по моей шее, щекочет плечи и сползает вниз к животу, где сворачивается в плотный огненный жгут.

Мне становится совсем нечем дышать. Ноги не держат — наверное поэтому Слава чуть сильнее меня сжимает. Видимо, я падаю. Не могу точно сказать, потому что голову заволакивает мороком и думать нормально не получается.

— Саша… Ты чего какая напряжённая?

Напряжённая? Вовсе нет. Скорее возбуждённая и влюблённая по уши. Но лучше Славе об этом не знать, а то придумает опять чего-нибудь лишнего насчёт моих чувств к нему.

Точнее, не придумает, а догадается, но это уже детали.

— Не люблю танцы, — кое-как выдавливаю из себя ответ, и ненавижу собственный голос за то, как хрипло и надрывно он звучит.

Скорее бы закончился этот медляк, пока я окончательно с ума не сошла!

Но музыка всё звучит и звучит, а Славина ладонь продолжает скользить по моей спине. Теперь она перемещается выше, к лопаткам, оставляя огненную дорожку за собой.

В какой-то момент мне хочется плакать от бессилия.

Ну почему он? Почему я не чувствую то же самое к Максу? Почему моё дурацкое сердце только на Славу так реагирует? Может быть, мне какое-то бракованное сердце досталось? Точно, это всё объясняет. Моё просто сломано.

— Даже со мной танцевать не нравится, Саш? С ним лучше было? — снова хрипит Соболев.

Я ничего не отвечаю. Ни да, ни нет. Не хочу врать, и правду говорить не хочу. Вот так бывает — когда остаётся только молчать, чтобы не выдать свои настоящие чувства. Мне ведь нужно как-то защитить своё и так бракованное сердце от окончательной поломки и остановки. Хотя бы молчанием.

И пусть мир вокруг разлетается, пока Слава прижимает меня к себе, пока его пальцы ласково поглаживают мою спину, пусть этот миг сохранится в моей памяти, наклеется фотокарточкой на ещё одну страницу альбома под названием «любовь всей моей жизни». Пусть так будет, а я просто помолчу. Я просто повдыхаю его запах и сделаю вид, что всё по-настоящему. Всё реально — мы, наша любовь, кольца на пальцах и этот медовый месяц на краю света.

Медленная мелодия заканчивается так неожиданно, что я оказываюсь к этому совсем не готова. Мне казалось, я хочу завершения танца, но, получается, что нет. Не хочу Славу отпускать. И всё же отпускаю.

А вот он как раз не торопится разрывать объятия. Продолжает стоять посреди танцпола и прижимать меня к себе. И я не понимаю, зачем он это делает? Почему так себя ведёт?

— Слав, танец закончился. Идём за стол, — шепчу, дёрнув его за рукав рубашки.

Но он не двигается. Поэтому я отхожу сама, что с трудом удаётся сделать, потому что Слава будто не хочет меня отпускать, сильно стискивая плечи. И смотрит так… странно. Глаза тёмные, дикие. Сейчас в них утонуть можно.

Мои нервы уже превращаются в толстые напряжённые канаты, а сердце почти пробивает ударами дыру в груди, когда раздаётся громоподобный голос Гора.

— Дорогие друзья и гости отеля! Минуточку внимания! У меня есть важное объявление. Дело в том, что в этот раз к нам в отель провести свой медовый месяц приехали мои друзья. Недавно они поженились, даже не пригласив меня на свадьбу. Да-да, Соболь, в твой огород претензия, — смеётся Славин друг.

Свет над нами зажигается, чётко осветив на тёмном танцполе наши со Славой застывшие фигуры.

— Но дело сделано. Свадьба сыграна, поэтому сегодня я от всей души хочу поздравить вас, ребята, с этим событиям и пожелать семейного счастья и любви до конца дней. Соболь, Саня у тебя просто потрясающая. Ты её береги! А ты, Саш, если что — обращайся. Надо будет — я ему люлей лично навешаю. Чтоб не обижал!

По помещению клуба прокатывается добродушный смех, а мне что-то вообще не смешно. Это что же это происходит? Что задумал Гор? На нас все смотрят с любопытством, а Слава непринуждённо салютует другу в ответ на его пожелания.

— Горько что ли! — орёт Гор в микрофон, поднимает рюмку с прозрачной жидкостью и подбадривает жестом весь зал. — Целуй уже свою красавицу-жену, дружище!

Чегооо?

Гордеев спрыгивает с небольшого возвышения, где, видимо, обычно выступают музыканты или исполнители, и направляется к нам.

— Горько! Горько! Горько!

Все гости клуба в синхрон начинают скандировать, призывая нас поцеловаться. И я в ступоре поворачиваюсь лицом к Славе.

Бросаю взгляд на его губы и тут же поднимаю глаза, шумно сглатывая.

— Ну давайте уже, чего застеснялись?

Друг Соболева подталкивает нас друг к другу и мне приходится упереться руками в Славину грудь, чтобы не рухнуть в неё носом.

В ладони бьёт его чёткое, размеренное сердцебиение, которое сильно контрастирует с моим — скачущим бешеным галопом.

Нет, это уже не смешно. Одно дело изображать молодожёнов на словах, а тут…

Да и не станет он меня целовать. Точно не станет. Я ведь для него так и осталась младшей сестрой его лучшего друга. Даже спустя девять лет, он смотрит на меня как на ребёнка. Ну, ладно, пусть не совсем как на ребёнка — это мы уже выяснили. Но сути это не меняет.

Паника, острыми иголками проникает под кожу и сжимает мышцы.

Ну всё. Это конец. Сейчас мы проколемся, и вся маскировка пойдёт коту под хвост…

— Слава, — шепчу Соболеву на ухо, нервно теребя между пальцев ворот его рубашки. — Что делать? Нас раскусят.

— Не бойся, Санёк. Не раскусят.

Сжимает моё лицо в ладонях. Давит большим пальцем на подбородок, вынуждая открыть рот. А потом наклоняется и целует, оставляя громкий свист толпы фоном звучать у меня в ушах.

Это как свободное падение. Как прыжок с парашютом. Или знаете, то короткое мгновение, когда ты на американских горках достигаешь самого пика, а потом вдруг резко срываешься вниз.

Я испытываю сейчас то же самое. Только в отличие от аттракционов это чувство не прекращается. Оно гудит у меня в груди, пульсирует в моих венах, проникает под кожу тысячей игл и статическим электрическим бьёт по нервным окончаниям.

Кажется это сильнее, чем я способна вынести. Что-то невозможно большее, распирающее мне грудь и сбивающее дыхание. И если бы не Славины руки, сжимающие моё тело, я бы наверно уже рухнула вниз и разбилась на осколки.

Но он не отпускает.

И я сама, сама цепляюсь за него всеми силами. Сжимаю в руках ворот его рубашки. Так, будто я действительно могу упасть и разбиться.

Я уже не слышу никакого шума толпы на заднем фоне. Все сторонние звуки растворяются где-то в пространстве. А, может, они просто меркнут на фоне моего грохочущего сердца, которое, кажется, никогда в жизни не стучало так оглушительно громко.

Чувствую давление Славиных пальцев на своём подбородке. Горячее дыхание, обжигающее моё лицо, от чего тело покрывается россыпью мурашек. А потом он наклоняется и едва касается своими губами моих. Но даже это невесомое прикосновение ощущается так нереально остро, что у меня сбивается дыхание.

— Саш, — хрипло шепчет, не отрывая своих губ от моих. — Расслабься, ладно? Ты слишком напряжённая.

— Я… боюсь, что нас раскусят…

Не знаю, как мне удаётся выдавить из себя эту фразу. У меня нет сил даже на то, чтобы открыть глаза. Они сами собой закрылись в тот момент, когда я почувствовала Славины руки на моём лице.

— Всё будет хорошо, я же тебе уже сказал. Ты только верь мне, ладно, Сашка? И расслабься. Представь, что здесь только ты и я.

Только ты и я. Я с детства мечтала об этом.

Шумно сглатываю и судорожно киваю, рвано выталкивая воздух через чуть приоткрытые губы и в этот момент Слава прижимается ко мне сильнее, забирая с собой моё дыхание.

Этот поцелуй не страстный и не дикий, как я тысячу раз представляла в своих фантазиях.

Он медленный, тягучий, и такой мучительно сладкий, что у меня ноги подкашиваются, и как бы я ни цеплялась за Славину рубашку, всё равно предательски дрожу от остроты ощущений.

Его язык касается моего и будто гладит. И я ощущаю лёгких вкус алкоголя у себя во рту, от которого, кажется, пьянею в ту же секунду. Иначе как объяснить то, что у меня так сильно кружится голова?

Чувствую, как Слава одной рукой сжимает моё лицо, пропуская кончики пальцев в волосы, а подушечкой большого поглаживает щёку, от чего та моментально начинает гореть, постепенно распространяя жар по всему телу.

Вторая его рука ласкает мою обнажённую спину. Пальцы порхают по позвонкам, вынуждая меня выгибаться и сильнее вжиматься в его тело.

И больше всего мне сейчас хочется, чтобы на нас снова не было одежды. Как сегодня утром, когда я упала на него в ванной. Хочу чувствовать его кожа к коже. Словно это какая-то нестерпимая, жизненная необходимость, без которой я просто не смогу существовать.

Как самый сильный наркотик. Героин в чистейшем, неразбавленном виде. Один раз попробуешь и вот ты уже не представляешь, как без него дальше существовать. И я ощущаю себя сейчас, как самая настоящая наркоманка — дрожу, задыхаюсь, теряю ориентацию и проваливаюсь в бессознательность. И в то же время чувствую себя так восхитительно легко.

Даже не замечаю, в какой момент мои руки ползут вверх. Но вот я уже сама глажу Славино лицо. Прохожусь кончиками пальцев по слегка колючей щетине, двигаюсь выше и сжимаю его волосы, сильнее припечатывая к себе.

— Чёрт, Саша… — немного резко хрипит прямо мне в губы, оставляя на них лёгкую вибрацию от своего голоса.

Слегка теряюсь от его тона. Боюсь, что сейчас он меня отпустит и всё прекратиться. Я не хочу ничего прекращать.

Но, вместо этого, Слава сильнее впивается пальцами в мою кожу и углубляет поцелуй. Рывок, и он пересаживает меня к себе на колени. Я только сейчас замечаю, что мы давно уже переместились на диван и даже не понимаю, в какой момент это произошло.

Прикусывает нижнюю губу, оттягивает и тут же проталкивает в меня язык.

Жадно, горячо, влажно. Словно пьёт меня и не может напиться.

И сейчас мне даже плевать на то, что мы находимся в клубе на виду у десятков посторонних людей. Я не вижу никого из них. Есть только я и Слава, как он и сказал.

Его рука, проскальзывает под кромку выреза на моей спине. Гладит поясницу и кончики пальцев задевают резинку белья. Меня тут же обдаёт волной жара, которая выжигает мне вены, по нервным окончаниям спускается к низу живота, превращается там в настоящее пламя и стягивает томительным напряжением всю нижнюю часть тела.

Меня настолько разрывает от ощущений, что в какой-то момент лёгким перестаёт хватать воздуха. Наверно, нехватка кислорода и отрезвляет меня в конечном итоге.

— Ребят, имейте совесть, после пятидесяти мы устали считать, — где-то на периферии слышу насмешливый голос Гора.

Упираюсь ладонями в Славину грудь и чуть отстраняюсь, жадно глотая ртом воздух. Перед глазами всё плывёт, и мне сложно сфокусировать взгляд на чём-то конкретном. Я только чувствую, что Соболев до сих пор меня не отпускает.

Упирается лбом в мой лоб и дышит также тяжело, как и я. Ухмыляется, когда где-то на заднем плане раздаются громкие аплодисменты, звучащие, очевидно, в нашу честь.

Ну да, точно, нам ведь кричали «горько». Потому что мы изображаем фиктивную пару. Вот только всего мгновение назад все эти детали напрочь вылетели у меня из головы.

— Саш, — шепчет Слава, продолжая кончиками пальцев гладить мою щёку. — Ты дрожишь до сих пор. Всё нормально?

— Н-нормально… — выдавливаю, не в силах справиться с дыханием. — Просто… не ожидала, что придётся целоваться…

— Не понравилось? — спрашивает несколько жёстко, и рука на моей щеке в тот же момент замирает.

Боже, зачем он вообще задаёт такие вопросы? Что он хочет услышать в ответ? Ведь это же всё не по-настоящему было с его стороны.

— Слав, я… домой хочу, — оттолкнувшись, аккуратно слезаю с его коленей и медленно встаю на ноги, потому что голова всё ещё немного кружится. — Сегодня был долгий день. Я устала и хочу спать. Ты, если хочешь, можешь ещё тут побыть, я себе такси вызову…

— Я поеду с тобой, — обрубает.

Встаёт с дивана и берёт меня за руку, сжимая её крепче, чем следует.

А я почему-то в этот момент испытываю нереальное облегчение. Хотя чего лукавить, я хотела, чтобы он пошёл со мной. И очень боялась того, что решит остаться. Потому что даже сейчас, пребывая не совсем в адекватном состоянии, боковым зрением ловлю прикованный к нам взгляд Лизы. И, чёрт побери, внутренне ликую, что она стала свидетельницей нашего со Славой поцелуя. Может быть, хоть сейчас до неё дойдёт, что этот мужчина занят. Хоть и временно…

Всю дорогу мы едем молча. Но Слава почему-то так и не отпускает мою руку. Даже в такси продолжает её сжимать. Смотрит при этом в окно о чём-то явно задумавшись, и, я уверена, даже не замечает, что кончиком большого пальца вырисовывает круги на внутренней стороне моей ладони.

А я от этого простого, казалось бы, действия покрываюсь мурашками до самой макушки. Закрываю глаза и, облокотившись спиной на сидение, пытаюсь расслабиться, но ничего не выходит. Потому что чтобы я ни делала, всё равно мысленно возвращаюсь к нашему поцелую, от которого у меня до сих пор горят губы.

Да, Слава, мне понравилось. Хотя я так и не ответила тебе на этот вопрос.

А что, если он не просто так об этом спрашивал? Что если он всё же чувствует ко мне что-то большее, чем просто мимолётное физическое влечение здорового мужчины?

Ведь нельзя же так целовать, ничего при этом не испытывая.

Хотя, что я вообще могу знать о мужчинах? У меня ведь полноценных отношений никогда не было даже…

И всё же эта мимолётная мысль, зарождает у меня в душе маленький уголёк надежды, от которого я в то же мгновение начинаю необъяснимо нервничать.

Бросаю взгляд на задумчиво смотрящего в окно Соболева, а потом на наши сцепленные руки.

Ну ведь почему-то же он меня не отпускает до сих пор. И в гостиницу со мной поехал сразу после поцелуя. Даже не предлагал ещё ненадолго в клубе остаться.

А, может, это не просто так? Может, в номере он хочет продолжить? Или поговорить хотя бы.

От этой мысли сердце начинает барахлить и биться невпопад. А к тому моменту, когда мы подходим к нашему номеру, оно уже барабанит где-то в горле.

Слава отпирает дверь с помощью ключ-карты и как только мы оказываемся внутри, тут же закрывает её на замок.

— Ты что-нибудь хочешь? — первым прерывает затянувшееся молчание, когда мы проходим в спальню. — Может голодная? Или попить?

— Нет, — мотаю головой. — Ничего не хочу.

Замираю, в ожидании дальнейших действий, но Соболев не торопится что-то ещё говорить. Блуждает взглядом по моему лицу. И смотрит как-то странно. Слишком пристально, как будто в первый раз меня видит.

На мгновение его взгляд застывает на моих губах, которые в тот же момент начинает покалывать, как будто я тактильно его ощущаю.

А когда он делает шаг ко мне навстречу, то низ живота снова стягивает в пружину, как это было в клубе, пока он меня целовал и гладил.

— Саш, — произносит тихо, снова касаясь кончиками пальцев моего лица.

От его приглушённого голоса у меня дыхание перехватывает и снова предательски подкашиваются колени. Потому что вот он, совсем рядом. Мужчина, о котором я мечтала всю свою сознательную жизнь, стоит так близко ко мне, что аромат его парфюма въедается в мою кожу и пропитывает поры.

— Саш я… — подушечкой большого пальца очерчивает контур моей нижней губы, которая вмиг начинают казаться мне настолько пересушенной, что я непроизвольно её облизываю, касаясь кончикам языка Славиного пальца.

И в этот момент я готова поклясться, что его взгляд темнеет, словно его заволакивает тёмной пеленой.

Крепкие руки сжимают моё лицо, и я закрываю глаза не в силах справиться с волнением.

А через мгновение чувствую, как его губы прижимаются к моему лбу.

— Спокойно ночи, Саш, — шепчет в миллиметре от моей кожи.

Открыв глаза, я только успеваю заметить, как за ним закрывается дверь в ванную комнату.