Невеста Соболя

Эпилог

Саша

Я надеваю чёрное платье ниже колена, застёгиваю сапоги и сверху накидываю пальто. Какое-то время сомневаюсь стоит ли скрепить волосы траурным платком, но всё же реашаю этого не делать. Вся эта внешняя атрибутика всегда меня раздражала. Траур в сердце в любом случае отражается на лице и в глазах. Его не нужно никому лишний раз демонстрировать.

Паша ждёт меня в машине внизу. Я как обычно медлю.

С самой смерти родителей посещение кладбища стало для меня мучением. Слишком больно смотреть на могилы тех, кто уже никогда не вернётся.

Но сегодня я должна…

Взяв заранее купленные цветы с комода и ключи, я выхожу из квартиры, запираю дверь и спускаюсь вниз по лестнице.

Холодно. Снега здесь пока немного — не так, как было в Териберке, и всё же белое покрывало уже начало устилать улицы города. Странно, но теперь я без конца сравниваю городскую природу с красотами северного края. Например, там снег всегда был чистый и пушистый, воздушный какой-то, а здесь он чаще всего смешан с грязью. Наверное, это естественно — сравнивать? Ведь там, на краю мира, мы со Славой были так счастливы…

— Готова? Едем? — хмуро спрашивает Пашка, когда, потерев ладони, я забираюсь в салон и кладу цветы на заднее сидение.

— Едем, — киваю, поджав губы.

Когда в последний раз я видела улыбку на Пашином лице? Кажется, он становится всё мрачнее и мрачнее день ото дня.

И сегодня ему тяжело не меньше, чем мне.

На кладбище как всегда стоит сильный ветер и сметает снег с надгробий. Выйдя из машины, мы с братом неторопливо идём вперёд, взявшись за руки. Когда доходим до нужного места, останавливаемся и по очереди опускаем на могилу цветы.

— Спасибо тебе, — шепчет Паша, глядя на фотографию на памятнике.

Это очень больно — благодарить того, кто отдал за тебя жизнь. И я не могу сказать вслух слова благодарности.

По телу пробегает дрожь то ли от холодного ветра, то ли от горечи, заполнившей душу. А потом я резко дёргаюсь, потому что мне на плечи ложатся чьи-то руки и сдавливают.

Я знаю, кому эти руки принадлежат. Сразу чувствую. И мне не нужно оборачиваться, чтобы убедиться, поэтому я просто откидываюсь назад, позволяя заключить себя в тёплые родные объятия.

— Я думала, ты не успеешь приехать.

— Ну, я же обещал, Сань.

Слава. Мой любимый человек. Самый родной. Лучший. Единственный.

Что мы пережили с тобой, и как я счастлива, что не потеряла тебя — не смогут описать ни одни слова в мире. Я никогда не теряла надежду. Даже когда все готовы были смириться с тем, что ты уже не очнёшься, я верила.

Наверное эта вера, надежда и наша любовь помогли вернуть тебя к жизни. Без тебя я бы погибла. Небо сжалилось надо мной.

Слава отодвигает меня в сторону и тоже кладёт на могилу цветы.

— Хороший был друг. И настоящий мент.

Паша кивает, соглашаясь.

— Все они были отличные ребята.

Ровно сорок дней прошло с момента похорон тех, кто погиб на деле Решетова. Многие из них прикрывали моего брата. Я не могла не прийти, хотя Паша и не настаивал. Увидев собственными глазами, на что способен этот ублюдок, я не перестаю удивляться смелости и отваге этих мужчин, которые каждый день продолжают рисковать собой ради других. Это дорогого стоит.

В тот страшный день, когда Славу подстрелили, тоже многие пострадали, но не смертельно. Людей Решетова удалось взять, а сам он успел сбежать и скрыться. Паша не успокоится, пока его не поймает. Мне кажется, брат почти всё своё время проводит на работе. Я волнуюсь за него, но сделать ничего не могу. Он этим живёт и дышит, как и мой Слава.

И с этим мне тоже придётся смириться.

С тем, что я люблю настоящего мужчину.

Настоящего оперативника.

— Вы точно решили съехать? — спрашивает брат, когда мы возвращаемся к машине. Только на этот раз я не сажусь к нему, а вместо этого подхожу к Славиному авто, припаркованному рядом с машиной Паши.

На вопрос брата Слава кивает.

— Да. Сейчас Сашка вещи заберёт. Ты всё ещё против?

— Нет, — Паша качает головой и усмехается. — Так даже лучше будет. Пока Решетова не взяли тем более.

— Ну и дальше мы отдельно жить планируем, Клим.

— Соболь, я об этом сообразил, когда ты ещё на больничной койке в проводах бока тёр.

— Паш! — фыркаю я тут же.

Конечно, мне прекрасно известно, что брат за друга тоже переживал, но эти их дурацкие приколы, когда они подшучивают даже над жизненно сложными ситуациями — к такому я, наверное, никогда привыкнуть не смогу.

— Собаку хоть выгуливаешь, Соболь, как на службу вышел?

— Всё делаю как надо. Правда, Клим мне уже всю мебель погрыз.

— Хорош хернёй страдать! Назовите собаку нормально!

— «Клим» мне нравится, — откровенно смеюсь, глядя на Пашино недовольное лицо.

— Ты на учёбу когда, Саш?

— Пока нет необходимости. На дистанционку меня перевели. Буду отсюда учиться.

— Ну, хорошо, — брат вздыхает, открыв дверцу своей машины.

Мы стоим напротив друг друга. Слава бережно прижимает меня к себе за талию. А в глазах брата какая-то мягкая печаль. Словно он по-братски никак не может отпустить меня.

— Ладно, ребят. Езжайте. Мне тоже на работу надо.

— Гор помогает?

— Да. Всё-таки приехал сюда и никак не угомонится. Службу вспомнил. Но отдать ему должное — помог он сильно. Только благодаря ему мы Сашу тогда нашли вовремя.

Вспоминать не хочу… Вообще ничего об этом. Забыть бы как страшный сон.

— Побыстрее решай вопрос с Решетовым. А то свадьбу сестры и лучшего друга пропустишь, — подмигивает Слава, на что брат сразу хмурится.

— В смысле, свадьбу? Когда?!

— Да расслабься. Я пошутил. Ну, во всяком случае, пока. Мы тебя подождём, — Соболев ржёт, похлопав Пашу по плечу.

Вот же гад! Шутки у него! Знает ведь, как я мечтаю стать его женой…

Мы прощаемся и рассаживаемся по машинам. Пашка уезжает первым. Слава же не торопится трогаться, вместо этого поворачивается ко мне, берёт мои ладони в свои руки и подносит к губам.

— Замёрзла, Санёк?

Я качаю головой и улыбаюсь. От тёплого дыхания мужчины по моим пальцам расползается тепло и по венам устремляется в сердце.

— С тобой никогда не холодно.

— А ты такая романтичная стала, Соболева.

— Я пока ещё не Соболева.

— Ну, это легко исправить. Главное — Клима до инфаркта не довести поспешным развитием наших отношений.

— Дурак! — я громко хохочу, прижавшись губами к Славиной колючей щеке.

— Поехали. Надо твои вещи забрать, а потом я ещё хочу успеть поваляться с тобой в постели до того, как мне снова придётся ехать на работу.

— Можешь и до вечера потерпеть!

— Не могу, — подмигивает Слава и заводит мотор.

Вещей у меня не так много. Большая часть осталась в Америке. Слава обещал помочь мне с переездом в Россию. Брата я не хочу дёргать, он и без того всё время на нервах с этим Решетовым.

Перемещаться по городу одной, кстати, они оба мне строго-настрого запретили. Я по-прежнему под неустанным надзором и больше не выгуливаю Клима одна.

Больше Славиной жизнью я рисковать не хочу. Да, вы не ошиблись, я и сейчас считаю себя виноватой в той чуть не случившейся трагедии. Не нужно было мне быть беспечной и выходить из отеля.

— Привет, пушистый, скучал? — мы заходим в новую квартиру, которую Слава для нас арендовал.

Вместе выбирали. Она довольно просторная и светлая. Очень уютная.

Клим уже обосновался в корзине возле двери в гостиной.

Пёс нас встречает громким лаем и облизывает с ног до головы.

— Сань, я вещи пока в комнате брошу. Разберёшь потом?

— Ага!

Я неторопливо прохожусь по гостиной, ведя пальцами по стенам. Прикольно, что Слава развесил здесь наши фотки из прошлого. И когда он только успел с его-то напряжённым графиком работы?

На одной из фотографий я, Паша и он. На другой только мы вдвоём на пероне. На третей селфи из Териберки. То самое, из-за которого мы поругались.

— А это что ещё такое? — ворчливо говорю, заметив ещё одно фото, где я в брекетах висну на Славиной руке.

Схватив рамку с гвоздика на стене, раздражённо вглядываюсь в ужасное фото.

Откуда он его достал?!

Пальцами нащупываю что-то позади, а когда переворачиваю, так и застываю на месте.

Кольцо. На красивой лентончке закреплено. На нём гравировка крылья и надпись «Far longer than forever».

Дольше чем вечность.

— Про свадьбу я не шутил, — Славин шёпот мягким туманом обнимает меня со всех сторон. — Те кольца, что мы выбрали в Териберке мне, конечно, тоже нравятся, но это… думаю, больше тебе подходит, малыш.

Он забирает рамку, снимает ленту и кольцо, после чего надевает мне на палец.

— Так ты согласна, Санёк? Быть моей дольше чем вечность?

Горло сжимает невидимыми тисками, а сердце, кажется, разбивается о рёбра на миллионы осколков.

— Я, Слава, всю жизнь на это была согласна…

Он подхватывает меня на руки и кружит по комнате под лай Клима. В этот миг я ощущаю себя самой счастливой на свете. Больше мне ничего не нужно. Слава жив. Он рядом со мной. И попросил стать его женой.

— Как ты узнал, что я схвачу именно эту фотографию?

— Специально выбирал самую страшную, — ржёт Слава. — А твой братец мне помогал.

— Подожди-ка… Он всё знал?!

— Ага.

— Ах вы конспираторы!

— Оперативники, — тепло улыбается, поцеловав меня в шею. — К тому же, думаю, Клим немного начинает наши чувства понимать…

— Ты о чём?

— Да так…

— Ты знаешь что-то? У него появилась девушка?! А ну говори!

— Потом, Санёк. Обо всём потом, — подхватив на руки, Слава несёт меня в спальню и бросает на постель.

Над нами люстра. Лампочки красиво переливаются. Я тяну к ним руку и невольно смотрю на кольцо, которое блестит в свете ламп. Крылья. И вечная любовь, которая нас спасла.

Такие крылья будут на нашей свадьбе. Повсюду.

Слава меня целует, а я закрываю глаза и представляю, как в белом платье иду к нему. Вокруг много цветов. Близкие и родные люди хлопают. А Слава протягивает руку и улыбается.

Теперь я невеста. Настоящая Невеста Соболя.

Конец.