Невеста Соболя

Глава 40. Соболь

Несколько часов ада. Я варюсь в огненном котле и не знаю, как оттуда выбраться.

Практически никаких следов и зацепок, которые могут привести нас к Саше. Ничего. Гор поднял на уши всех знакомых ментов. Кинологи с псами рыщут по территории отеля, но взятый след каждый раз обрывается. Мы уже просмотрели записи со всех возможных камер видеонаблюдения, но толком ничего не обнаружили.

Это меня убивает. Мы теряем драгоценные часы и минуты. Одной лишней хватит, чтобы… Чёрт! Даже думать об этом не хочу.

— Должно быть хоть что-то! — бью кулаком по столу в Горовском кабинете.

Очередная видеозапись с камеры застыла на том моменте, когда Саша с собакой убегают вниз в сторону моря. И на этом всё. С этого ракурса и расстояния их больше не видно.

— Найдём, — твёрдо произносит Гор, поджав губы.

— Когда? Когда Решетов успеет с ней что-нибудь сделать?! — пытаюсь взять себя в руки. Понимаю, что надо. Но нихрена не выходит.

Я не могу оставаться хладнокровным, когда на кону Сашина жизнь.

Поэтому в нашей структуре на дело никогда не ставят заинтересованные лица. Эмоции мешают работать. Теперь я это в полной мере на себе ощущаю, и как никогда понимаю Вепрева. Жизнь его женщины однажды тоже висела на волоске.

В коридоре раздаётся какой-то шум и громкие голоса, затем дверь с грохотом открывается и на пороге кабинета появляется Клим.

Без приветствий друг подходит ко мне и хватает за грудки.

— Как ты это допустил?! Ты от неё отходить не должен был!

— Успокойся, твою мать! Сейчас не время разбираться! Сашу нужно искать! — отдёргиваю его руки и нервно провожу пятернёй по волосам.

Мне и без Клима чувства вины хватает.

— Хорош, мужики. Держите себя в руках оба, — рявкает Гор, затем протягивает ладонь Климову. — Давно не виделись. Жаль, что повод для встречи не радостный.

Друг хмуро кивает и пожимает ладонь Гордеева в ответ.

На нём лица нет, так же, как и на мне, наверное. Мы оба до чёртиков боимся потерять Сашу.

— Есть следы, наводки?

— Пока нет. Ищем, — поясняю Климу, плеснув воды в стакан. — На камерах засекли только Сашу с щенком. Ближе к морю камер вообще нет. Полный провал.

— С каким ещё щенком? Как она вообще пропала? Рассказать конкретно можешь?

Я быстро объясняю, что именно произошло. Опускаю пока некоторые детали, потому что не время сейчас с Климом говорить о нас с Сашей.

— Ты её не поздравил, — заканчиваю свой рассказ на выдохе. — Она ждала, но ты так и не позвонил.

— На чё ты намекаешь, Соболь? Я тебе объяснил, почему не смог позвонить. Про Сашин день рождения я никогда не забывал, — очевидно злится друг.

— Вы лишнее обсуждаете, — снова вмешивается Гор. — Давайте, кончайте со своими эмоциями и взаимными попытками найти виноватого. Это нихрена не решит проблему.

Сцепившись взглядами, мы с Климом замолкаем. Гор прав. В конце концов, мы оба Сашу любим и хотим вернуть целой и невредимой. Остальное не суть важно.

Телефон друга звонит. Он достаёт гаджет из кармана джинсов и снимает вызов.

— Климов.

Что говорит его собеседник не слышно, но судя по тому, как меняется выражение лица Паши, происходит что-то хреновое.

Он резко отлепляет телефон от уха и включает громкую связь.

— Поиграем, товарищ капитан. Как думаешь, где я спрятал твою сестрёнку? Найдёшь в течение часа, она останется жива. Не найдёшь, увы.

Решетов.

Млять.

Сука.

Убью.

— Я тебя найду, падла, и урою, если ты хоть пальцем её тронешь, — рычит в трубку Клим. — Где она, сука?

— Ты плохо слышишь, капитан? Я же сказал: тебе надо будет её отыскать. Я даю на поиски ровно час. И он уже истекает.

Меня трясёт от злости. Хочется вырвать телефон у Клима и высказать этой твари Решетову всё, что я с ним собираюсь сделать, но есть риск, что так я только наврежу Саше. У этого ублюдка ни чести нет, ни совести. Он просто мразь. И страшно от того, что Саша у этой мрази сейчас в руках.

Нужно убедиться сначала, что она в безопасности, и только потом я разобью Решетову рожу в мясо.

— Я хочу услышать сестру, — говорит Клим. — Сашу мне дай.

— С удовольствием, — то, что ублюдок ухмыляется, слышно даже по телефону.

Больной мудак!

— Паш? — спустя несколько напряжённых минут раздаётся дрожащий голос Саши. — Паша, ты здесь?

Сердце одним ударом проламывает рёбра.

Она напугана и плачет. Я чётко представляю себе картину, как моя Саша вся в слезах дрожит там, где-то, а меня нет рядом и я не знаю, где её искать.

Не выдержав, вырываю телефон из рук Клима.

— Малыш, слышишь меня? Ничего не бойся. Всё будет хорошо. Я за тобой приеду, обещаю. Уже скоро.

— Слав, — всхлипывает она. — Прости, это я во всём виновата. Нужно было тебя разбудить.

— Малыш, глупости не говори.

— Один час, — прерывает наш разговор с Сашей голос Решетова, после чего звонок обрывается.

С психу пытаюсь перезвонить, но телефон больше не доступен.

— Твою мать! Сука!

Возвращаю гаджет Климу, перед этим со всей дури сжав его в кулаке.

— А теперь объясни-ка, Соболь, какого хрена происходит между тобой и моей сестрой?! — рыкает Клим, сунув телефон в карман куртки. — «Малыш, я за тобой приеду?!» Ты чё творишь, а?! Ты её защищать должен был, а вместо этого тра…

— Только попробуй скажи это! — хватаю друга за грудки. — Мы с тобой много лет дружим, но это не помешает мне тебе вмазать. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. И мы позже с тобой обсудим наши с Сашей отношения. Не сейчас.

Клим сощуривается и стискивает зубы, но спорить не начинает.

Безопасность сестры для него сейчас имеет большее значение.

— Есть зацепка! — резко поднимается из-за стола Гор и вытаскивает из принтера распечатку. — Вчера в порт Мурманска прибыло судно. Незарегистрированное. Вполне возможно, что именно на нём находится Решетов и Саша вместе с ним… И ещё кое-что. Вот здесь на скрине видео, — Гор показывает другую распечатку, — есть автомобиль. Я просил пробить все, что мы смогли зафиксировать вблизи отеля. Машину с такими же номерами засекли камера вблизи Мурманска, и рядом с портом. Я туда направил опер-группу. Они будут ждать сигнала.

— Значит, он держит её там. Сколько у нас времени?

— Добираться до порта больше часа. Приблизительно около двух.

— Слишком много. Не успеем!

— А по воде? — уточняю у Гора. — Здесь есть небольшая пристань. Рыбаки используют. По воде будет быстрее?

— Определённо, — кивает Гор. — За час доберёмся точно.

— Значит, направляй туда всех, кого можно, а сами по воде пойдём. Пусть без команды не рыпаются. Едут без сирен и ждут сигнала.

Схватив куртки, мы выбегаем из кабинета. Времени слишком мало. И нет никакой веры словам Решетова. Он может и не ждать час. И тогда я не знаю, что с ним сделаю.

Договориться с рыбаками получается быстро. К счастью, Гор за несколько лет жизни на севере успел обрасти здесь внушительными знакомствами и в Териберке его знает каждая собака.

Взяв небольшую моторную лодку, мы выходим в море и движемся в сторону порта. На жилеты или какие-либо другие средства защиты уже просто не остаётся времени. Заморачиваться этим слишком долго, а нам важна каждая секунда.

О том, что будет, если мы не успеем, я стараюсь даже не думать. У меня в ушах до сих пор стоит Сашин голос. Его звуки мне мозг разъедают и стирают остатки самообладания в пепел.

— Ты можешь быстрее, Гор? У нас двадцать минут осталось!!!

— Я выжимаю из лодки всё, что могу, Соболь…

Ожидание меня уничтожает. Пожалуй, это самое мучительно, что может быть — ожидание и неизвестность. И в данный момент ледяная вода, бьющая испод мотора мне по роже и пробирающая до самых костей — единственное, что помогает не взорваться и не истлеть в своём персональном аду, который горит внутри меня.

— Это ты виноват, — поворачиваюсь и натыкаюсь на бешеный взгляд Клима.

— Что ты сейчас сказал?

— Я сказал, это ты виноват в том, что случилось. Я, млять, сестру тебе доверил, Соболь! Свою сестру! — рявкает, перекрывая гул моторной лодки. — Какого чёрта ты с ней делал всё это время?!

— Мужики, послушайте, давайте мы… — Гор устало выдыхает и пытается остановить то, что начал Клим, но тот его перебивает.

— Двадцать лет! Мы двадцать грёбаных лет с тобой дружим! Ты мне нянчить её помогал! Я тебе доверял больше, чем самому себе! Отдал тебе сестру, чтобы ты её сберёг, потому что был уверен, с тобой она в безопасности!

— Клим, остановись. Ты сейчас лишнего наговоришь…

— Не надо, Гор, — торможу. — Пусть выскажется.

Каждое слово друга, как топор палача. Но как бы паршиво мне ни было, я понимаю, что это правда. Это я виноват. Я её не сберёг.

— Чем ты, млять, здесь с ней занимался?! Прировнял мою сестру к какой-то девке, которую можно пользовать, пока ты тут вдали от цивилизации время коротаешь! Знал ведь, мудак, что она по тебе с детства сохла!

— А вот за это уже можно по роже получить, Паша, — рявкаю, хватая Клима за грудки. — Не смей так говорить о ней! Она не девка, ты меня понял?! Нравится тебе это или нет, но я люблю твою сестру. И да, хотел отложить этот вопрос на потом, но раз уж ты сам поднял тему… В Америку она улетит только для того, чтобы закончить семестр. А потом вернётся ко мне.

— Ну ты и сука! — хватает меня за ворот куртки и замахивается.

— Порт! — раздаётся резкий голос Гора, а потом он вырубает фонарь на моторной лодке и глушит мотор, чтобы не привлекать внимание.

Вырываю воротник из рук друга и оборачиваюсь. Метрах в ста от нас видны пришвартованные суда.

— Вон там слева то, что было на распечатке, — перевожу взгляд по направлению, которое указал Гордеев.

Небольшое неприметное судно стоит с самого края.

Ублюдок Решетов не зря выбрал ночное время. Сейчас порт пуст.

— Опергруппа будет ещё минут сорок добираться минимум… — Гор бросает взгляд на часы. — А у нас осталось десять.

— Мы не будем ждать, — обрывает Клим. — Я пойду, а вы с Соболем останетесь дожидаться подмогу.

— Ты головой поехал, Клим? — оборачиваюсь и смотрю на друга как на ненормального. — Тебя положат сразу же, как только нога ступит на борт.

— А если я не пойду, Решетов убьёт Сашу! — рявкает. — Ты этого не понимаешь?! Или тебе просто посрать на неё?!

— Клим прекрати, — вмешивается Гор. — Ты перегибаешь.

— На судно пойду я, — игнорирую последнюю реплику, стараясь оставаться спокойным.

Лишние эмоции — последнее, что нам всем сейчас нужно.

— Решетов ждёт меня, а не тебя, ты понимаешь, что…

— В том и дело. Если бы он просто хотел убить Сашу и отомстить тебе таким образом, он бы это уже сделал. У него были тысячи возможностей. Но Решетов для чего-то втягивает тебя в игру. Думаю, он хочет грохнуть двух зайцев одним выстрелом. Вначале убить Сашу у тебя на глазах и тем самым отомстить за смерть брата, а потом уже тебя завалить. Поэтому он не станет Сашу трогать до тех пор, пока ты не окажешься в поле его зрения.

— Я не могу так рисковать, — качает головой.

— Ты рискуешь, если пойдёшь туда сам! Вот тогда он точно сразу пустит Саше пулю, а тебе следом. Если мы пойдём туда все вместе — будет тоже самое. Пойду я — у нас будет шанс выиграть время до прибытия опергруппы.

Смотрю на Клима, у которого от напряжения по скулам ходят желваки и еле сдерживаюсь сам. В мою голову словно вшит таймер, отсчитывающий время в обратном направлении.

Из десяти минут осталось восемь…

— Клим, отбрось лишние эмоции и послушай Соболя. Он сейчас прав…

— Хорошо, — выдыхает. — Ты идёшь, а мы с Гором страхуем тебя снаружи. Один выстрел или любой другой левый звук — и мы спускаемся на борт.

До портовой пристани мы добираемся без света и с заглушенным мотором, чтобы не привлекать лишнее внимание.

— Дальше я один пойду. Вместе слишком опасно. Могут заметить.

Заправляю пистолет за ремень джинс. Знаю, что это бесполезно. Меня обезоружат ещё на входе.

— Удачи, Соболь, — Гор хлопает меня по плечу.

— Клим, — поворачиваюсь к другу. — Я знаю, тебе сейчас сложно это принять, но я правда люблю твою сестру.

— Дело не в этом, — качает головой. — Наша с тобой профессия — это синоним опасности, Соболь. Мы всегда будем под прицелом. Как и те, кто нам близок. Именно поэтому, как только я поступил на службу, то тут же отправил Сашу учиться в Америку. Чем она дальше от меня, тем ей безопаснее. Она заслуживает счастливой, спокойной жизни, а не того дерьма, которое сейчас происходит. Ей нужен мужчина, рядом с которым её жизнь не будет каждый раз висеть на волоске.

Молчу, обдумывая слова Клим от которых меня начинает штормить.

Мне дохрена что есть сказать ему на этот счёт, но сейчас на это нет времени.

— Мы продолжим разговор, когда я вытащу Сашу, — бросаю, разворачиваясь к судну.

— Всё. Он чист.

— Пошёл вперёд!

Люди Решетова, как я и предполагал, обыскивают меня и забирают оружие, после чего толкают вглубь узкого тёмного коридора. С каждым новым шагом сердце болезненно бьётся о рёбра. Увидеть бы Сашу. Убедиться, что с ней всё в порядке, а потом я уже решу, что делать дальше.

— Так-так. Кто это у нас тут? Майор Соболев собственной персоной? — голос Решетова прорезает густую черноту, когда меня практически впихивают в какое-то помещение за дверью.

Свет резко бьёт по глазам, и мне приходится сощуриться. Привыкнув к яркому освещению, я наконец вижу мою Сашу. Она сидит на стуле. Руки сцеплены за спиной, скорее всего, наручниками. Рот заклеен скотчем, на щеках красная отметина будто от хлесткого удара и следы от слёз.

Он её бил.

Сука! Ублюдок сраный! Убью урода!

— Наводил о тебе справки, майор… Хорош, надо заметить. Выслужился охеренно перед родиной. Браво!

Одними губами сказав Саше «всё будет хорошо, малыш», я фокусирую взгляд на Решетове.

Выглядит как типичный головорез, разжиревший с тех бабок, которые заколачивает на торговле людьми и наркотой. В его глазах нет ни жалости, ни совести, ни чести. Для таких, как Решетов, убить человека — как комара прихлопнуть.

— Ну что, Александра, поздароваешься с майором? — ублюдок резко сдёргивает скотч со рта Саши, из-за чего так громко вскрикивает.

Мне приходится сжать руки в кулаки до побеления костяшек, чтобы не рвануть вперёд и не угандошить его.

Спокойно, Соболь. Не навреди ей. Позади вооружённые шавки. Одно твоё неверное действие и Саша пострадает.

— Слава… Прости… — выдыхает Саня, шмыгнув носом.

А взгляд такой щенячий, подавленный. Дурочка.

— Я же сказал тебе, малыш, ты ни в чём не виновата.

— Ну, хватит нежностей, майор. Проблемка возникла, — Решетов поворачивается к небольшой полке за спиной и берёт с неё нож.

Я мигом напрягаюсь, глядя, как ублюдок играется с холодным оружием в сантиметрах от Сашиного лица.

— Мне не ты был нужен. Я ждал капитана. Так что, ошибочка.

— Капитан придёт позже. У него есть предложен…

— А мне не надо позже. Мне сейчас надо. И… час уже прошёл. Как жаль… — быстрым и точным движением руки, Решетов делает насечку ножом на Сашиной щеке.

Каюта, где мы находимся, заполняется криком, от которого у меня сворачивает нутро. Вид крови на лице моей Сани красной пеленой застилает разум. Рывок и я оказываюсь вплотную с Решетовым, хватаю его за грудки и отшвыриваю к стене. Скрежет оружия позади заставляет меня резко броситься к Саше и заслонить её собой.

— Слава! — кричит девушка, когда пули начинают лететь в нашу сторону.

— Зря ты, майор! — цедит Решетов, вынимая пистолет из-за пазухи и направляя Саше в голову. — Передай привет другу!

В последний момент, чувствуя охренеть какое жжение в спине, я успеваю дотянуться до ствола и рукой сбить его в сторону. В ту же секунду Решетов спускает курок, а мою грудь простреливает адская боль.

— Слава! Нет! Слава! — Сашин крик заполняет пространство.

Я падаю на колени, прижав руку к груди.

Липкое. Тёплое.

Кровь.

Дальше всё как в тумане. В глазах то темнеет, то проясняется.

Я слышу звуки и крики позади… Вижу, как Решетов выскальзывает через запасную дверь и скрывается… Сашино заплаканное лицо мелькает перед глазами… Она что-то говорит… Или кричит.

Я хочу её успокоить, но говорить не получается. Рот заполняется металлическим вкусом крови.

— Соболь, твою мать! — размытое лицо Клима надо мной.

Он, кажется, снимает куртку и что-то жмёт к ране на моей груди.

— Бе…ги за ним… Уйдёт… — пытаюсь сказать и показать на дверь, но получается хреново. Я захлёбываюсь кровью, а руки не слушаются.

— Слава! Славочка! Слава! — теперь Саша рядом.

Кто-то её развязал. Она падает рядом со мной. Плачет.

Сашка, глупая моя. Самое главное, что с тобой всё в порядке.

— Лёгкое, видимо, пробито пулей, — говорит Клим, потом что-то орёт омоновцам рядом. — Вы туда! Гордеев, скорую быстро!

— Он умрёт! Он умрёт, Паша, он умрёт! — это Саша кричит, а я смотрю на её красивое испуганное лицо и пытаюсь улыбнуться.

Ничего не бойся, малыш…

— Тихо-тихо, успокойся! Тряпки все сюда, что есть! Надо его поднять и усадить! Он должен быть в сидячем положении! Сюда, парни! Быстрее, млять! Помогите мне!

— Вот… Ска…жи… Клим, — захлёбываясь кровью говорю другу, — кто… другой… её от… пу. ли закроет? Пин…дос граж…данский? — улыбаюсь, но тут же закашливаюсь.

Больно невыносимо и холодно.

Меня, кажется, поднимают и фиксируют у стены.

— Заткнись, придурок, мля! — рыкает Клим. — Только попробуй умереть, Соболь.

— Слава, пожалуйста, я тебя люблю… Не оставляй меня. Держись, прошу тебя… Я не смогу… Не переживу… Ты обещал всегда быть рядом… — плачет Саша, касаясь мокрыми пальцами моего лица.

Её руки то ли в слезах, то ли в крови…

Саш, мне жаль, что я столько времени упустил.

Я полный идиот.

Если бы я знал, что всё так случится, то любил бы тебя всегда. Дольше чем вечность.

Крови во рту становится больше, а темнота перед глазами сгущается, полностью засасывая в себя Сашин облик.

— Не надо! — звоном стоит её крик в ушах. — Пожалуйста! Пожалуйста…

Жизнь, как песок — ветер подует, и она рассыпается. Мы хватаемся за неё, цепляемся изо всех сил, но лишь в тот момент, когда от нас ровным счётом ничего не зависит, мы понимаем её истинную значимость.

Я отдал жизнь за человека, которого люблю.

Её жизнь оказалась важнее.

И даже понимая, что, возможно, моё сердце совсем скоро перестанет биться, я не жалею о том, что сделал, потому что главное — она будет жить.

Словно яркие вспышки перед глазами мелькают воспоминания. Сейчас мне кажется их так мало.

«— Слава, опять какая-то девка некрасивая тебя обнимала! Я всё видела из окна!

— Да ты чего, Санёк?! Ты у меня одна-единственная!

— Врун!»

Так и вышло. Единственная.

«— Их больше нет, понимаешь? Их нет. Они погибли!

— Я есть, Сань. Я всегда рядом буду. Обещаю. Слово Соболя!»

Всегда, Сашка.

«— Я же кроме тебя никого не вижу, неужели ты не замечаешь?

— Чего не замечаю, Слав?

— Что я люблю тебя, Саша…»

— Я люблю тебя, Саша… Не п…лачь…