Невеста Соболя

Глава 34. Соболь

Оставив Сашу за закрытой дверью в номере, я просто бесцельно иду по коридору, затем спускаюсь по лестнице, не имея чёткого представления, куда податься, чтобы сбежать от собственных мыслей и сомнений. С каждым шагом мне становится всё понятнее, что сбежать от них просто не выйдет, поэтому нужно что-то решать. И сейчас, уйдя от Сани в тот самый момент, когда она уже готова была мне отдаться, а я готов был её взять, я осознаю, что поставил развитие наших дальнейших отношений на паузу, но долго её удерживать не получится.

Дальше должна быть либо жирная точка, либо запятые, которые я готов буду ставить вместе с ней до конца своих дней. А я, млять, просто не знаю, что будет правильнее. Единственное, что мне до боли в костях ясно — если я поставлю точку, то Сашу, скорее всего, потеряю навсегда. Мне придётся её отпустить в Америку к этому пиндосу и никогда больше не подавать смешанных сигналов, от которых мы оба только путаемся.

А если я точку не поставлю, то есть риск обосрать всё ещё сильнее. Как итог я развалю Сашины отношения, наши с ней и наши с Климом. Просто звездец как меня штормит от всего происходящего.

На автомате иду в бар при отеле, сажусь за стойку и прошу бармена налить виски со льдом, но так к бокалу и не притрагиваюсь. Тупо пялюсь на янтарную жидкость и думаю о Саше. О том, что не хочу её отпускать.

Вообще не хочу. До тошноты.

— Приветики! Не ожидала тебя тут одного обнаружить, — раздаётся звонкий женский голос позади, а уже через секунду рядом со мной на барный стул усаживается Лиза.

Вот тебя мне только сейчас не хватало. Никакого настроения нет слушать бабскую болтовню. Мозги и без того кипят.

— Привет, Лиз, — сухо здороваюсь и киваю, всем своим видом стремясь показать девушке, что не заинтересован в общении на данный момент.

Грубить женщинам в принципе не в моих правилах. Даже с навязчивыми стараюсь вести себя воспитанно и учтиво, как дед-генерал учил. Фривольности только с определёнными личностями позволяю, ну, точнее — позволял.

Самые грубые вещи, которые я когда-либо вообще говорил женщине, были сказаны Сашке в порыве какой-то неадекватной бешеной ревности, чего я сам от себя не ожидал.

Усмехаюсь, поиграв янтарной жидкостью в стакане.

«В кого ты меня превратила, Санёк?»

— Слушай, Слава, а ты много выпил? — напоминает о своём присутствии Лиза.

— А что?

— Просто такое дело, я на работе задержалась сегодня, и развоз работников отеля закончился, а на улице вон какая метель и поздно уже. Такси фиг дождёшься. Я просто видела, что у тебя машина здесь есть. Может, довезёшь? Если не трудно, конечно, — вскидывает девушка руки. — У меня дома кот. Я остаться в отеле точно не смогу. А такси, наверное, только к глубокой ночи до нас доберётся. Хотелось бы в магазин успеть.

Тяжело вздохнув, я вновь смотрю на стакан с виски и, немного подумав, отодвигаю его от себя. В принципе, проветрится мне самому стоит. Может, наконец приду к какому-то однозначному решению.

— Ладно. Пошли, отвезу.

Лиза широко улыбается и вскакивает со стула.

— Спасибо тебе большое, Слав! Так приятно, когда мужчина не отказывает в помощи слабой женщине в беде.

— Не за что, — сухо бросаю, затем кладу купюру бармену за выпивку, к которой так и не притронулся, после чего тоже поднимаюсь со стула.

Мы с Лизой выходим из бара, она говорит, что сейчас заберёт свою куртку, и просит подождать. Так я и делаю. Кидаю свою собственную на диван, и сунув руки в карманы джинсов, тупо жду возвращения Лизы, продолжая крутить в мыслях будущее, которое меня ждёт с Сашей… или без неё.

Возвращение девушки в фойе замечаю не сразу. Лишь когда она у меня на руке повисает и начинает лепетать какой-то бред о нелёгкой доле горничных в крупных отелях, я понимаю, что Лиза наконец вернулась. Раздражающе подталкиваю её за талию к выходу. Поскорее бы отвезти и дальше… А что, дальше, Соболь? Будешь сидеть за стаканом сопли жевать?

Да хрен его знает, что со мной происходит, и чё с этим делать.

По дороге к дому Лизы, девушка просит остановиться у супермаркета. Ну не высаживать же мне её в метель и говорить «дальше сама доберёшься»? Как-то тупо и не по-человечески. Так что я позволяю Лизе купить в магазине, что там ей нужно, а сам жду на парковке перед зданием.

— Ты, что, пол супермаркета скупила? — спрашиваю, выгнув бровь, когда Лиза возвращается к машине с тремя огромными пакетами.

— Прости. Решила воспользоваться случаем, — запыхавшись, отвечает девушка.

Помогаю ей затолкать пакеты в машину, после чего мы возобновляем путь к её дому. Там она тоже просит меня помочь занести ей сумки. В принципе, я подобного ожидал, так что не удивляюсь.

— Третий этаж просто. Высоко. И лифта нет, Слав.

Конечно, я сразу понял, ещё в клубе, что Лизе я понравился. Но мне как-то безразлично. Все мысли только о Саше и тогда, и сейчас.

И если сначала, когда меня только вести от Сани начало, я думал пойти и расслабиться с другой девушкой, чтобы переключиться, то теперь мне это какой-то дикостью кажется. Я не смогу так поступить. Возможно, потому что понимаю, что в этом случае Сашку точно потеряю.

У Лизы в квартире нас действительно встречает кот. Я-то уже решил, что кота она выдумала, чтобы иметь предлог попросить меня довезти её до дома. Но не соврала однако.

— Слав, ты проходи. Не стесняйся. Чувствуй себя как дома.

Вообще-то проходить я не собирался и не собираюсь. Донесу пакеты до кухни и свалю. Хотя, если бы прошёл и ответил на симпатию этой Лизы, а она сто процентов на постель рассчитывает, то решение, как поступить дальше с Сашей, само по себе оформилось бы.

Я просто права бы больше не имел к ней прикасаться. Никогда. Она бы вернулась в Америку. Вышла бы замуж за своего Макса… Млять.

Руки в кулаки сжимаются, стоит представить, как он её целует, как спит с ней, как обнимает в свадебном платье. Да ну нахер! Не хочу это дерьмо представлять. Не хочу, чтобы это становилось реальностью.

Положив пакеты на пол посреди просторной кухни, встаю возле окна и смотрю на снег, крупными хлопьями кружащий в свете фонарей.

— Слав, воды будешь? — Лиза спрашивает полушёпотом, проведя ладонями по моим плечам.

Затем я ощущаю, как она жмётся грудью к моей спине, явно подавая все сигналы, что вот сейчас я могу уже поворачиваться, хватать её на руки и тащить в постель.

— Ага, — буркаю безразлично и устало тру пальцами переносицу, сам над собой смеюсь, потому что звездец. Красивая женщина трётся об меня и намекает на секс, а мне насрать. Ну, то есть вообще. Как будто Саша мне вместе со своими поцелуями какой-то антистояк на других представительниц слабого пола передала.

Кручу фиктивное обручальное кольцо на пальце и понимаю, что не в том месте я сейчас нахожусь. Хочу быть совсем в другом. Там, в номере отеля, вместе с моей прилипалой Сашкой.

— Держи. Твоя вода, — Лиза протягивает мне бокал с минералкой.

— Спасибо, — сделав пару глотков, ставлю стакан на стол и поворачиваюсь лицом к девушке.

— Я поеду, Лиз.

— Не останешься?

— Ты же знаешь, что я женат.

Лиза вздрагивает, обхватив руками плечи, словно защищаясь.

— Ясно. Понятно. Ну, как хочешь, — кивает она, тяжело сглотнув. — Иди. Держать не буду.

Из пакета девушка достаёт бутылку виски, открывает и плескает в стакан. Делает несколько глотков, морщится и снова смотрит на меня.

— Ещё раз спасибо за помощь.

— Не за что. Ты бы на женатиков не разменивалась. Не стоят они того.

Не люблю читать мораль незнакомым женщинам. Кто они мне, чтобы я их жизни учил? Но есть во взгляде Лизы нечто такое, что подсказывает мне — она вовсе не расчётливая стерва-дрянь. Да и Гор с Ритой вряд ли бы стали с откровенной шлюхой дружбу водить.

Ладно. Пора в отель возвращаться. То, что Клим Решетова где-то засёк, вовсе не означает, что опасность миновала.

Делаю несколько шагов с кухни в сторону коридора, но тихий голос Лизы меня тормозит.

— Ты хороший, — горько усмехается она. — Повезло твоей Саше… Знаешь, раньше я и не разменивалась на женатых. У меня тоже большая любовь была. Настоящая. Без которой я дышать не могла. Просто жизни не представляла без этого человека, понимаешь, да?

Понимаю ли я?

В голове невольно мелькает будущее, в котором не будет Саши. Вообще не будет. В этом будущем я больше никогда её не поцелую, не обниму, не услышу, как она стонет. Я больше не съем рыбу, в надежде, что она получилась вкусной, и не услышу корявого пения.

Представляю ли я себе такое будущее? Да.

Хочу ли его?

Млять.

— А потом этой любви не стало, — продолжает Лиза. — Как оказалось, он изменял мне долгое время, и в итоге свалил к этой женщине. Я думала — умру. Не вынесу боли от предательства. Но вынесла. Только словно опустела и обозлилась на весь мир. И знаешь, в этом мире не так уж много настоящих чувств. Я это точно знаю, — кривит девушка губы и вновь отпивает виски.

— Потому спишь с женатыми?

Лиза кивает.

— Так безопаснее. Это позволяет мне не поверить вновь в иллюзию… Ужасная я, да? Ну вот как-то так… Лучше уж никогда больше не любить, чем снова пережить ту боль, которую я пережила. Это страшно — вновь рискнуть, понимаешь?

Несмотря на то, что поведение Лизы я не одобряю, мне её жаль. Просто по-человечески. А ещё слова девушки заставляют меня задуматься о некоторых вещах. Многие люди бояться рисковать любить? Особенно, если однажды уже были отвергнуты. Что, если моя Саша тоже боится? Поэтому только притворяется, что с Максом у неё всё серьёзно? Вдруг её чувства ко мне намного глубже, просто она боится об этом сказать?

— Ладно, Слав. Спасибо, что выслушал, и прости, что задержала. Береги свою Сашу. Такая любовь дорогого стоит.

Любовь…

Любовь?

Любовь.

Выйдя из квартиры Лизы, я торопливо спускаюсь по лестнице, а в голове крутится как на повторе только одно лишь слово. Любовь. Что может удержать мужчину от измены? Что заставляет ревновать? Почему он не хочет отпускать женщину? Почему не видит будущего без неё?

Да наверное только любовь и способна на всё это.

А моя любовь сейчас в номере отеля, наверняка все стены исписала словами «Слава — козёл». И я же, млять, эту любовь потеряю, если ничего не сделаю.

«Так что, Соболь, бери шары в ладони, и кати срочно к своей Саше, пока она ещё твоя…»

Моя. Точно моя и ничья больше. Ни этого Макса, ни Клима. Моя. Саша Соболева. Такой и останется. Даже если придётся запереть её в этом отеле и не выпускать, пока она сама это не осознает.

А что, если она всё осознаёт? И я, получается, сейчас в Сашкиных глазах просто мудак конченный, который оставил её одну в постели, сказав, что не может с ней переспать.

Охренеть просто.

Красавчик.

В гостиницу гоню как ненормальный. Из-за сраного снегопада ничерта не видно дорогу, и пару раз на поворотах я рискую улететь. Как итог, старенькая арендованная машина говорит мне «пошёл ты» и глохнет примерно в двух километрах от отеля.

— Охренительно вовремя! — ору на всю пустынную улицу, стукнув ботинком по колесу.

Ни машин вокруг, ни магазинов. Дальше только дорога и нихрена больше. Телефон остался в номере, так что я даже Гору позвонить не могу. Звездос!

Ничего другого не остаётся — придётся идти пешком, иначе я тут рискую замёрзнуть к хренам!

Так я и делаю. Два километра педалю к отелю под снегопадом и в лютый холод, а сам думаю только об одном, как Сашу хочу увидеть и сказать ей всё. Как она мне нужна, и что никуда я её не отпущу. Никогда больше. Потому что влюбился.

И даже если она меня оттолкнёт, всё равно не отпущу. Поменяемся местами и прилипалой стану я. Отлепить не сможет. Богом клянусь.

Когда наконец добирабсь до здания, уже ни ног, ни рук не чувствую. Взбегаю по лестнице, стряхивая снег с плеч и головы, на нужнем этаже резко замираю, увидев хрупкую Сашину фигуру рядом с кулером.

— Саша…

Время, наверное, часа три ночи. Не спит ещё. По коридору бродит.

— Что ты здесь делаешь?

Ко мне поворачивается, и я замечаю красные глаза, полные слёз, дрожащие искусанные губы. Маленькая, хрупкая, стоит трясётся, будто пару часов назад её мир на части рухнул.

Она же тут рыдала всё это время. Из-за меня.

Внутри от этого осознания такой звездец происходит, что я не сразу нахожу, что сказать. Просто смотрю на неё, и меня распирает от чувства вины, кувалдами бьющего в грудь.

— Саш… — делаю шаг к девушке. — Поговорить надо.

А она просто кричит, и слёзы градом текут по её щекам.

— Пошёл ты! Не буду я ни о чём с тобой разговаривать! Пошёл ты, Слава! Иди туда, где был!

Разворачивается и бежит в номер.

— Сань, постой!

Хватаю её за запястье, но она остервенело выдирает руку и залетает в номер. Я успеваю задержать створку за секунду до того, как Саша захлопнет дверь у меня перед носом.

— Ненавижу тебя, Соболев! — надрывно кричит, судорожно стирая с щёк градом текущие слёзы. — Н-ненавижу!!!

Поворачивается ко мне лицом и слепо пятится спиной назад. Кричит так громко, что эхо её голоса рикошетом отлетает от стёкол. И, вполне возможно, мы перебудили пол гостиницы. Но сейчас, в данную секунду, мне абсолютно, тотально насрать на это.

Вообще плевать на то, кто и что подумает. Единственное, что меня волнует — это то, что Саня плачет. Что, судя по её красному лицу и истерзанным губам, она делает это уже давно. Что я — причина её состояния. И я, млять, ненавижу себя за это.

Мышцы разрывает от желания прижать к себе. Успокоить. Потому что меня убивают её слёзы. Просто крышу рвёт нахрен. Всегда так было. Даже когда она была маленькой.

Только тогда эту проблему решить было гораздо проще. Потому что всё между нами было предельно ясно. Она — просто младшая сестра моего друга. Девочка, о которой я заботился и любил.

И сейчас, люблю, Саня. Очень люблю.

Смотрю на неё, красную, растрёпанную, задыхающуюся, и настолько ясно это понимаю. Что никуда и никогда я её от себя отпустить не смогу. Что мне никто нахрен больше не нужен.

— Саш, послушай…

Хватаю за талию и притягиваю к себе. Сжимаю руки на её пижамной майке, не позволяя вырваться и вдыхаю запах шоколада, который от неё исходит.

— Не буду! — обрывает. — Я знаю всё, что ты скажешь! Я не дура, Соболев!

Упирается ладонями мне в грудь и пытается оттолкнуть. А меня всего колотит от ощущения её ладоней на своём теле.

Такая тоненькая, хрупкая. Маленькая моя девочка. Только моя. Всегда была моей. Со дня своего рождения.

Мне потребовалось столько лет, чтобы осознать это…

Прижимаю её ближе и упираюсь лбом в её лоб, но в этот момент она размахивается и со всей силы бьёт меня по щеке.

— Не смей! — кричит, выдираясь из моих рук. — Никогда больше не смей подходить ко мне, слышишь?! Ты… ты не имеешь права меня касаться. Я знаю где ты был! Я знаю, что ты спал с Лизой! Ненавижу тебя! Пошёл к чёрту ты и этот фальшивый брак! Я не буду больше играть эту чёртову роль!

Трясущимися руками тянется к безымянному пальцу на своей правой руке и остервенело дёргает обручальное кольцо, пытаясь его стянуть.

Хватаю Сашу за запястья прежде, чем ей это удаётся и завожу руки ей за спину, сцепляя их в замок.

— Не говори, так, Сань, — хриплю, прижимая её к своему телу. — Нихрена фальшивого в нашем браке нет.

От того факта, что она только что пыталась снять кольцо, меня колотит. Ни черта я не позволю ей этого сделать. Она моя и точка. От мысли, что Саша вернётся к своему пиндосу сраному меня на части рвёт. Не могу об этом думать. Не могу думать о том, что кто-то кроме меня её когда-нибудь коснётся.

Даже в прошедшем времени эта мысль меня убивает. То, что этот ушлёпок Американский её целовал. Спал с ней. Что под ним она стонала. Всё это она только со мной должна была прожить. Я столько времени просрал…

И что, если она действительно любит его?

Нет… не может быть такого… Она только моя маленькая девочка. Была и останется.

— Я тебе не Саня! — кричит, вырывая одну руку. — С детства ненавижу, когда ты так меня называешь! — замахивается и бьёт кулаком по груди. — Отпусти меня, Слава! Мне противно! Ты противен! Не понимаю, зачем я вообще приехала! Столько лет, пыталась выбросить тебя из головы…

Сердце лупит по гудящим от её ударов рёбрам. А может это просто во мне сгорают нахрен последние предохранители.

— И как, получилось? — спрашиваю, сам разжимая её запястье.

Только попробуй сказать, что да, Саша…

— Почти получилось! — выплёвывает мне в лицо. — Но ты же как клещ, Соболев. Впился мне в душу и высасываешь всю энергию. Издеваешься надо мной! То притягиваешь к себе, то снова отталкиваешь! Я устала от этих бесконечных перемен в твоём настроении! Я для тебя навсегда останусь всего лишь Саньком! Младшей сестрой твоего лучшего друга! Ты никогда не увидишь во мне девушку!

Разворачивается и несётся к шкафу. Распахивает дверцы и начинает остервенело вытряхивать из него свои вещи, не глядя швыряя их на пол.

В два счёта преодолеваю образовавшееся между нами расстояние и, схватив её за плечи, разворачиваю лицом к себе.

— Хватит, Слава, — кричит прежде, чем я успеваю что-то сказать. — Хватит меня мучать. Что тебе нужно? Ты ещё не всё мне сказал?!

— Не всё, Саш!

Рывком дёргаю её на себя и впиваюсь в чуть приоткрытые, искусанные губы.

Она тут же начинает вырываться, но я не отпускаю. Силой врываюсь в её рот. Поглощаю кислород. Жадно втягиваю в себя самый охренительный на свете запах шоколада.

Чувствую, как по моим щекам бьют хлёсткие пощёчины. Как Саня колотит меня кулаками по груди. Впивается в плечи ногтями. Царапает, пытаясь от себя оторвать.

Не получится. Никогда больше не получится.

— Бей, Саш, — шумно выдыхаю ей в губы, не переставая целовать. — Я это заслужил. Я козёл, мудак. Но я не отпущу тебя больше. И я не спал с Лизой. Я, млять, даже думать не могу ни о ком, кроме тебя.

Она замирает, в моих руках, но лишь на мгновение. А потом снова впивается ногтями в мои руки, пытаясь сорвать их с со своего тела.

— Ты врёшь, — всхлипывает. — Хватит этого цирка… Я видела фотографию… Ты был в её квартире…

На последней фразе обмякает в моих руках, видимо, окончательно выбившись из сил. Её слёзы обжигают моё лицо, как серная кислота. Выворачивают душу наизнанку. Никогда больше Саша не будет из-за меня плакать.

Обхватываю ладонями её лицо и провожу большими пальцами по щекам, стирая мокрые дорожки. Она не сопротивляется больше. Наверно, потому что слишком устала.

Аккуратно целую её в уголки губ. Веду дорожку по подбородку и скулам. Губами собираю с мокрых глаз оставшиеся слёзы.

— Клянусь, малыш, я с ней не спал, — шепчу, зарываюсь руками в Сашины волосы и припечатываю её к себе, сжимая так сильно, словно боюсь, что она может испариться. — Не знаю, что там за фото, но я просто довёз её до квартиры. На обратном пути у меня машина сломалась, и я несколько километров шёл пешком. Поэтому так долго получилось. Если хочешь, можем прямо сейчас пойти, и я тебе покажу. Если в эту метель она ещё в сугроб не превратилась. Чем хочешь могу тебе поклясться, Саш, что у меня с Лизой никогда ничего не было и быть не могло. Я же кроме тебя никого не вижу, неужели ты не замечаешь?

— Чего не замечаю, Слав? — выдыхает мне в грудь, стискивая пальцами свитер.

Снова обхватываю её лицо и задираю голову, вынуждая на себя посмотреть.

— Что я люблю тебя, Саша, — говорю, глядя ей в глаза. — Я охренительно сильно тебя люблю. Никого никогда не любил кроме тебя. И не полюблю больше. Ты мне, Саня, тоже как клещ в душу впилась. Только я тебя оттуда вырывать не хочу.