О русском воровстве, особом пути и долготерпении

Д. А. Шмаринов «Двор». Иллюстрация к роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». 1935-1936 гг. ТАКИЕ дворы сейчас в центре Питера все же редкость. Стало ли меньше преступлений?

Но русская классика как сговорилась: если царедворец - то казнокрад. Если чиновник - то взяточник. Если купец - то жулик и махинатор.

Если принимать эту позицию русской литературы всерьез, то получается: «воруют-с» - и вправду есть честное, фотографически точное определение главного устройства русской жизни.

Литература отразила некое народное убеждение в том, что Россия - очень вороватая страна. Насколько это убеждение свойственно народным массам - отдельный разговор, но образованный слой Российской империи явно такое мнение разделял. «Воруют-с» - мнение не только и не столько о каком-то отдельном слое народа или какой-то группе людей, это выраженное в одном кратком афоризме представление об особой вороватости народа в целом, о характере русского предпринимательства, воровстве, как неотъемлемой части русской государственной жизни и общественных отношений.