Одержимость. Заставлю тебя

Глава 23

В поездку с «Верой» бабушка отпустила. Переживала, конечно, что Соня будет чужим людям в нагрузку, и спрашивала не напросилась ли она? Потом загрустила, что сама никогда её никуда не возила в силу отсутствия возможности. Следом полезла в шкаф и под аккуратно сложённой стопкой белья начала искать деньги, отложенные на тот самый день, со словами: "Ещё успею накопить, не завтра ж помирать", попыталась всучить их внучке. Но Соня, как и придумал Артём, сказав и про скидку и про премию за отлично закрытую сессию в колледже, отказалась. Кое-как убедила бабушку не звонить лично поблагодарить родителей «Веры», что «дали девчонке возможность съездить мир посмотреть», словно они брали её не в горнолыжный комплекс в соседнем городе, а в другую страну. Соня сказала, что не стоит отвлекать семью «Веры», они занятые люди и она сама передаст благодарности.

⁃ Ну да, ну да… — согласилась ба и стала помогать внучке собирать вещи.

Артём ждал Соню на машине у соседнего дома. Прежде, чем сесть внутрь, она несколько раз оглянулась, нет ли знакомых рядом. Парень встретил довольной улыбкой и не удержался от вопроса: «Где банка солёных огурцов в благодарность Вериной семье?» Соня чуть улыбнулась, но внутри чувствовала вину перед ба. А ещё она уже и сама не понимала, чего боялась больше, что бабушка узнает про Артёма и выгонит её из дома, потому что решит, будто внучка превратилась в такую же, как мать, или того, что Соня и правда стала своей матерью? Ведь при взгляде на парня внутри что-то щемило и разлеталось светлячками по телу. Даже идея провести у него целую неделю безвылазно не казалась плохой. Она видела или хотела видеть, как Артём меняется. И следующие пять дней и правда были по-хорошему тёплыми и приятными. Они будто отгородились от всего мира.

Не расставались, казалось, ни на секунду. Почти всё делали вместе. Когда ели, Артём усаживал Соню к себе на колени, будто в доме мебели не хватало. А она, подогнув ноги и прильнув к его груди, чувствовала себя словно в самом мягком кресле. Во время просмотра фильма парень укладывал голову ей на живот. Она гладила его волосы, а он время от времени в ответ её целовал. И в конце концов фильм становился не важен.

Он учил её «мочить» террористов в игре, а когда её всё равно подстреливали первой, сразу забывал смысл всей миссии и начинал с остервенением искать того «урода, который посмел напасть на его девочку». А расквитавшись с врагом, требовал от дамы, за чью честь постоял, награды. В чате потом писали вопросы, куда он пропал, но Артём и Соня этого уже не замечали.

Мытьё под душем превращалось в лужи на половой плитке и кубометры воды, вылитой впустую в канализацию. Он даже на телефон ей не давал отвлечься. Стоило единожды взять его в руки, как сразу же отобрал и спрятал под кровать. В следующий раз, когда в смартфоне завис уже сам Артём, Соня импульсивно провернула то же самое. Правда, после на секунду напряглась, вдруг решив, что он может разозлиться. Артём же только рассмеялся и, быстро подмяв её под себя, стал зацеловывать.

Как-то чуть не спалили кухню. Пока ждали, когда закипит вода, слишком увлеклись друг другом, и жидкость успела не только закипеть, но и полностью выкипеть. А в другой раз Соня слегка поранилась, нарезая хлеб, потому что Артём даже в этот момент не выпускал её из объятий, прильнув сзади. Он тут же обмотал её руку половиной рулона туалетной бумаги, после чего усадил на столешницу рядом и доделал всё сам.

Они засыпали и просыпались в обнимку. Практически не отрывались друг от друга, постоянно целовались и часто занимались сексом. Могли часами не вылезать из кровати даже днём. Иногда говорили о какой-то ерунде. А как-то Артём рассказал, что за прогулы его оставили в школе на второй год. Соня видела, как его позабавило её шокированное лицо на эту историю, и, будто издеваясь, он добавил кое-что похлеще. Поведал, что их дружба с Ильёй началась после драки, во время которой кто-то вызвал полицию и их обоих забрали в отделение. У Сони в голове не укладывалось, как после такого можно стать лучшими друзьями. Но зато вспомнила свою школьную подружку и, к собственному удивлению, поделилась, что с тех пор как та переехала и их связь оборвалась, она чувствует себя очень одинокой. Над этим Артём не смеялся, а обнял Соню сильнее и поцеловал. Было ощущение, что они знакомились друг с другом заново. Казалось, что он совсем не такой каким она его себе представляла. И что именно этот Артём настоящий. Тот, с которым хотелось быть вместе.

Где-то параллельно с их миром приходила и уходила его мать. В комнате Артёма не появлялась и, кажется, вообще не касалась жизни сына, будто он и не сын ей вовсе, а просто парень, который снимает комнату. В Соне эта женщина вызывала странное чувство тревоги и неприятия. Поэтому, когда в одно утро она проснулась от звука недовольного женского голоса за дверью, машинально сжалась под одеялом.

⁃ Артём, — его мать говорила холодно, безэмоционально и оттого сквозившее в этом недовольство било, словно хлыст. — Меня сейчас встретила мать твоего дружка. Как там его? — она замолчала на секунду, а затем продолжила, вспомнив. — Ильи этого…

⁃ И чё ей надо было? — Артём подал голос, приглушённый закрытой дверью.

⁃ Кричала на всю улицу, как потерпевшая, что ты опять втянул её драгоценного сыночка во что-то.

Артём молчал, а Соня сразу вспомнила поход на крышу и разговор между парнями.

⁃ Знаешь, — продолжила женщина, — после двенадцатичасового рабочего дня, последнее, чего я хочу, это выслушивать чьи-то крики в своё лицо.

⁃ Чё с Ильёй? — проигнорировав жалобы матери, спросил Артём.

⁃ Да, откуда я знаю, чё там с твоим Ильёй. В отделение, наверное, забрали. За тобой что, тоже явятся? — спросила она, и Соня, как вживую, увидела яд, с которым это было произнесено, а дальше последовал до тошноты мерзкий сарказм. — Пол не мыть сегодня, ждать гостей или как? — и словесный плевок. — Сядешь, передачки носить не буду. Надоел! Ты такой же, как твой отец! И кончишь также как он! — эти слова она уже шипела сквозь зубы. — Хотела же аборт сделать, да твой папаша запретил... И зачем я только с ним связалась? Еще и сел через пару месяцев, ублюдок! Ненавижу вас обоих! Что он, что ты, всю жизнь мне испортили.

Соня замерла от услышанного, не в состоянии сделать вдох. Губы задрожали, что пришлось их прикусить. Все это звучало ужасно. При этом от самого Артёма ответа никакого не последовало. Будто эти слова для него ничего не значили, будто его мать просто погорячилась, будто… для него слышать подобное было совсем не в новинку. От чего Соня вдруг ясно осознала, что безразличие матери, которое она вначале приняла за усталость от тяжелой жизни, на самом деле… неприязнь к собственному сыну.

В следующую секунду дверная ручка в комнату негромко щёлкнула и дверь открылась. Соня, укутавшись в одеяло, сидела и смотрела на Артёма во все глаза. Правой рукой парень держал телефон у уха. За его спиной ещё раздавался голос матери, но, что конкретно женщина говорила, Соня упустила, потому что не могла оторваться от растерянного взгляда Артёма, когда тот понял, что она не спит и всё слышала. Он отвёл взгляд в сторону, кадык на его шее дёрнулся, а молчание давило гнетущим чувством неловкости.

⁃ Илья? — сконцентрировался парень на звонке, по всей видимости, услышав ответ на той стороне. Мгновенно собравшись, отвернулся от Сони. — Ты где? Чё случилось?

Соня плотнее сомкнула края одеяла, пользуясь секундным перерывом, чтобы собраться с мыслями и решить, как вести себя дальше. Понимала, что ему не нужны её утешения, но меж тем внутри был огромный порыв обнять его. Только едва ли Артём такое бы принял. Парень же полностью погрузился в разговор и выдал новую порцию информации, от которой у Сони участилось сердцебиение:

⁃ Да, конечно, я сейчас сгоняю… Да, поговорю с ним… — выслушав ещё часть ответа, пояснил. — Не будет он быковать, ты-то причём? Расслабься. Блять, Илья, он адекватный. А ты не лезь больше… Я тебе ещё тогда… Да-да, всё. Давай, — Артём отключил звонок и посмотрел на Соню. Снова был, как всегда. Раненый мальчик пропал или спрятался глубоко внутри. Но её теперь волновало другое. Мысль, что придётся оставаться в квартире наедине с его матерью необъяснимо пугала. Поэтому одновременно с его словами:

⁃ Я отъеду ненадолго…

Она произнесла:

⁃ Я, наверное, пойду домой… — и, выбравшись из кровати, стала быстро собирать, разложенные за проведённое здесь время, по всей комнате вещи в сумку.

⁃ Нет, не надо… Я сейчас быстро… — но фразу недоговорил, потому что Соня будто не слыша продолжила свою:

⁃ Я скажу, что пришлось вернуться, что был снегопад, или ветрено… или… — усиленно работал мозг, изобретая варианты раннего возвращения, — что-нибудь придумаю.

⁃ Сонь, нет, успокойся, — нахмурился Артём.

Но она продолжала игнорировать и это. Тогда он изменил способ подачи информации.

⁃ Ты тупая или глухая? — голос взорвал пространство комнаты и Соня, наконец, обратив на него внимание, прекратила собираться и застыла, сидя около сумки на полу в трусах и футболке с расчёской в руках, которую пыталась запихать, а парень повторил. — Я сказал нет, ты никуда отсюда не уйдёшь!

⁃ Артём, я… — подала она тихий голос, желая объяснить. Но теперь слушать не хотел уже он.

— Мне что, тебя к батарее привязать? — шагнул на неё, выхватил расчёску из рук и запустил, не глядя в сторону, после чего присел на корточки и грубо ухватился за подбородок, чтобы Соня не смогла отвернуться, впрочем, она и не пыталась. — Если приду, а тебя не будет, приеду к бабке, дверь вынесу и тебя за волосы притащу обратно! — с последним словом разжал пальцы, одновременно легко отталкивая её, что лицо дёрнулось, будто от пощёчины. — Услышала меня?

Не ответила, но собираться перестала, так и сидела рядом с сумкой, смотря пустыми глазами в пол, пока парень быстро натягивал на себя одежду. Больше ничего не сказал и громко захлопнул дверь, когда вышел. Соня подтянула к себе колени и, уткнувшись в них носом, заплакала. Тихо, чтобы его мать не услышала.

Вернулся Артём только к вечеру. Его «быстро» затянулось на десять часов. От него пахло алкоголем, но зато настроение было явно градусом выше, чем утром, в отличие от Сониного. Весь день она просидела одна в квартире. Мать ушла почти сразу после Артёма и к его возвращению так и не вернулась. Парень попытался сделать вид, что произошедшего утром не было и у них всё по-прежнему, как было в предыдущие дни. Обнимал, целовал, спрашивал что-то, но Соня будто отключилась, как вначале их отношений, и не реагировала. Сама не знала, чего ждала, может быть извинений? Только получилось совсем наоборот. Не добившись от неё реакции моральной, Артём начал приставать, а когда и здесь не получил желаемой отдачи, поступил также, как Соня — откатил всё назад и взял то, что хотел, силой, наплевав на её чувства. А когда она не кончила, повторил ещё раз, злясь даже больше. В третий раз Соня сообразила и разыграла имитацию. Распахнув глаза после спектакля, уткнулась в лицо парня, внимательно всматривающегося в её. Не поверил. Видела по глазам. Но ничего не сказал. Поднялся с неё, не кончив, натянул трусы и сел рядом, резко хватая джойстик от приставки и запуская игру.

Больше Артём Соню не касался и даже, когда легли спать, не обнял.

Последний день провели в игнорировании друг друга. Каждый занимался своими делами. И даже фильм смотрели в молчании по разные стороны кровати, будто не существовали друг для друга. Соня на свободу не просилась. Артём не предлагал. Но когда вечером начала собираться, ведь время горнолыжного отпуска завершилось, мешать не стал. А стоило ей закончить с вещами и начать одеваться, он последовал её примеру, чтобы проводить.

На улице шли, продолжая молчать. Артём нёс сумку. Соня делала вид, что его не существует и смотрела в другую сторону. Но иногда чувствовала, что его рука будто случайно задевает её в районе локтя.

Оставалось пройти всего пару кварталов до дома Сони, когда из-за поворота с противоположной стороны улицы вышла знакомая бабушки — Людмила. Инстинкт сработал сам собой. Соня чуть ли не бегом устремилась вперёд Артёма, будто обогнала прохожего, а после и вовсе перешла на другую сторону дороги, молясь, чтобы парень не пошёл за ней. Людмила расплылась в улыбке, когда узнала внучку подруги. Повосхищалась, какая она взрослая да красивая, спросила, как покаталась и когда уже успела вернуться. Соня отвечала сдержанно, но с улыбкой, и при первой возможности улизнуть, сказала, что торопится, но пообещала настырной пожилой женщине обязательно передать привет подруге. Пройдя несколько шагов, Соня оглянулась. Людмила, как раз заходила в супермаркет. Выдохнула, но ненадолго. Начала искать глазами Артёма. Это не заняло много времени. Он прошёл чуть вперёд и, остановившись с противоположной стороны, хмуро наблюдал оттуда. Встретившись с ней глазами, парень, не торопясь, перешёл дорогу и дождавшись, когда Соня подойдёт ближе, ловко ухватил повыше локтя утаскивая, за поворот, как раз туда, откуда вышла ранее Людмила. Соня успела опасливо оглянуться на вход в магазин. Двери оставались закрытыми.

⁃ Это чё сейчас было? — развернул её к себе лицом Артём.

⁃ Ничего… — еле слышно ответила.

⁃ Что ничего? Почему ты отбежала от меня, как от прокажённого? — глаза парня сузились, а губы вытянулись в тонкую полоску.

⁃ Это бабушкина подруга… — попыталась объяснить, поняв, что так просто он не отстанет.

⁃ И чё? — недовольно кивнул на неё Артём.

Соня потупила глаза:

⁃ Бабушка не одобрит такие отношения…

На секунду он замер. Завис, словно не зная, что сказать, но затем зло выплюнул фразу:

⁃ А чё так? — и сам же ответил на свой вопрос. — Недостаточно хорош для тебя?

⁃ Артём, пожалуйста… — попыталась Соня сгладить ситуацию, понимая, к чему всё идёт, и особенно осознавая, что и без этого конфликт на пике. — Я же делаю всё, что ты хочешь, я не сопротивляюсь и… — тут она замялась, но Артём нашёлся быстрее и закончил за неё:

⁃ И даёшь, когда хочу?

Она промолчала. Вздохнула. И перевела тему:

⁃ У бабушки слабое сердце, а у тебя… — набралась храбрости, — дурная слава.

На это Артём усмехнулся и переспросил:

⁃ Дурная слава?

Соня подняла на него взгляд и прямо сказала:

⁃ Да.

Артём снова усмехнулся, оглянулся по сторонам, словно хотел там увидеть подтверждение её слов, и выдал гениальный план:

⁃ Так может нам всё же познакомиться? Она узнает меня поближе, ты ей расскажешь, какой я замечательный и она изменит своё мнение?

Соня едва сдержала горький смешок.

⁃ Вряд ли…

⁃ Почему? — медленно переспросил Артём. Она мысленно ответила: "Потому что мне нечего сказать про тебя хорошего", но вслух произнесла другое:

⁃ Она сильно зависимая от мнения своих подруг.

Артём закатил глаза и раздражённо вздохнул, на отмазку не повёлся:

⁃ Короче знакомить не хочешь?

⁃ Разве в этом есть необходимость? — попыталась снова смазать ответ.

⁃ Да похер! Не хочешь, не надо! Настаивать не буду, — позволил, наконец, ей выдохнуть, выпуская руку из захвата.

На этой ноте снова восстановилось молчание, и они пошли дальше. Довёл почти до самого дома. Страх встретить знакомых взыграл над страхом вызвать снова агрессию парня и Соня, мягко не поднимая глаз, сказала:

⁃ Я дальше сама, ладно? — и потянулась за сумкой. Отдал сразу. Прощаться не стал, развернулся и пошёл обратно. А потом и вовсе пропал. Вначале Соня всё ждала сообщения от него, часто проверяла их общий чат, особенно перед сном, лёжа одна в кровати. Надеялась, что поймёт, как её обидел и извинится. Но телефон молчал.

Закончились каникулы и наступило время нового семестра. В первый день шла на пары в колледж особенно волнуясь. Но Артём и там не появился. Мелькнула мысль, “может заболел или что-то случилось?”. Уже хотела сама написать ему, когда случайно услышала разговор Ильи с одногруппником, из которого было ясно понятно, с Артёмом всё в порядке, просто прогуливает. К третьей неделе его отсутствия, пришло стойкое осознание, что конец. Что надоела. Что устал. Что нашёл новую. И Соня даже заставила себя обрадоваться, ведь это определённо было к лучшему, и она с самого начала к этому стремилась.