Одержимость. Заставлю тебя

Глава 33

Соне повезло, что следующие два дня Артём был очень занят и на парах не появлялся. Несколько сообщений за день — всё, чем он напоминал о себе. Она боялась с ним увидеться. Боялась смотреть в глаза. Слёзы накатывали, стоило только вспомнить, что сделала и что за этим последует. Как бы себя чувствовала, если бы пришлось находиться рядом с ним, делать вид, что всё по-прежнему, целовать в ответ и не только. Мысли твердили, что совершает ошибку, воспоминания подсовывали в голову всё самое лучшее, что происходило между ними, а то ужасное, будто в дымке тумана, стало казаться не таким уж и плохим. Просто случившимся. С кем не бывает? И ведь понимала — не бывает. С нормальными людьми такое не происходит, но продолжала мучиться чувством вины.

А потом, как и говорил Илья, Артёма забрали в СИЗО.

Она узнала об этом на занятиях. Шла перемена, и они с Ильёй в окружении других одногруппников стояли рядом с аудиторией. Парень достал телефон из кармана и посмотрел на мигающий сигнал. Соня не специально, но заметила знакомое имя. Напугано уставилась на Илью, будто почувствовав, что это не просто очередной звонок. Парень отбил:

⁃ Да! — ответил безэмоционально.

На той стороне начали говорить, но что конкретно, Соня не разобрала, сердце стучало так громко, что закладывало уши.

⁃ Не получится, Артём! — только и произнёс Илья, на что в телефоне замолчали. Молчал и он. Наконец, Артём произнёс какую-то короткую фразу, на которую Илья ответил. — Бесплатного адвоката тебе предоставит государство, — после чего сразу сбросил.

Объяснять Соне, откуда и зачем звонил Артём, не было необходимости, а его попытку пресекла коротким "не надо", боясь, что кто-нибудь услышит.

Отсидеть все пары не смогла, сбежала домой. Пока шла, едва сдерживала слёзы.

Думала, что хуже неопределённости этих двух дней быть не может, но теперь страх буквально заковывал в свои кандалы именно оттого, что знала о продолжении.

Дверь открывала ключом. Хотела пробраться домой как можно незаметнее. Разговор с бабушкой откладывала до момента задержания, но теперь поняла, что всё равно не готова… Может быть, завтра? Но всё сложилось иначе. Ба напугано встретила её в коридоре.

⁃ Софа, это что правда?

На глазах Сони в эту же секунду выступила влага, что сдерживала до сих пор, и, даже не задумываясь, откуда бабушке всё известно, кивнула, утыкаясь взглядом в ботинки. Груз, который она носила в себе полгода впервые свалился с плеч, и она почувствовала, что правильно поступила, написав заявление. Теперь бабушке можно было точно рассказать о случившемся. Теперь, когда Артём не сможет опорочить её имя своими мерзкими словами. И нет необходимости оправдываться, ведь его арестовали за изнасилование и всё и так понятно. Подняла на бабушку взгляд, заслонённый слезами. Дрожащие губы разомкнулись, чтобы рассказать всё, что пережила. Почувствовала себя глупой дурочкой, которая сомневалась в бабушке. Надо было сразу всё ей рассказать. Ба наверняка бы поддержала и всё не стало таким запущенным. Но старушка, не дав ей сказать и слова, вдруг спросила:

⁃ Ты что наделала?

Чем ввела Соню в состояние ступора.

⁃ Что? — не поняла она, решив, что поторопилась с выводами и бабушка, возможно, говорит о чём-то другом, но та быстро развеяла её сомнения.

⁃ Ты зачем заявление на него написала? — ком застыл в горле Сони. Но предположив, что ба просто не знает о причинах, заикаясь и глотая слёзы, скрывая особо неприятные моменты, начала рассказывать обо всём. Бабушка смотрела, сдвинув брови и сжав губы. Закончив, Соня подняла на неё глаза, поток слёз из которых никак не останавливался.

Бабушка стояла тёмная, как бетонная статуя, лицо замерло, как маска. Соня ждала поддержки, так хотела кинуться ей в объятия, но боялась пошевелиться, чувствуя какое-то отчуждение от близкого человека и словно в подтверждение этого бабушка хмуро, наконец, произнесла:

⁃ Ой, не знаю Софа… А чего ты тогда сама его обнимала, целовала, да защищала? — обвинила она и тут же объявила свою версию. — Поссорились? Скажи честно? Это же не дело в тюрьму-то садить за такое.

⁃ Я же говорю… — Соня никак не могла понять, почему после её рассказа бабушка так думает. Словно ничего не слышала.

⁃ Говоришь, говоришь… А я что-то ничего не соображу… — перебила она, хватаясь за сердце — Всё же зря ты с ним связалась! Сразу было понятно, ничего хорошего не жди, — ба поморщилась. — Ну, раздевайся, чего встала-то в дверях?

Соня подняла руку к собачке замка и потянула вниз, бездумно подчиняясь приказу. В голове стоял гул. Что она наделала? И бабушка в подтверждении этого продолжала:

⁃ Софа, Софа... Что теперь будет-то? — растерянно махала она головой, уставившись в одну точку. — Мне соседка сказала. У нее дочь в следственном комитете работает. Это же сейчас по всему району разнесётся. Что теперь про нас говорить все будут?

⁃ Про нас? — сглотнула Соня, из всего этого плюсом было, что от шока у неё перестали литься слёзы. — А про него? — едва слышно спросила.

⁃ Да что про него? Про него всё ясно. А ты теперь до конца дней своих изнасиловкой будешь ходить, и это ещё хорошо, а другие и вовсе скажут "сучка не захочет — кобель не вскочит".

⁃ Но я не… — она начала оправдываться, но вдруг отчётливо вспомнила, как сама ложилась под Артёма, хотя бабушка этого не заметила, продвигая дальше свои гипотезы:

⁃ Да кто там разбираться будет? Дружила с ним? Дружила. Зачем дружила-то? Зачем целовалась с ним? Я же сама видела. Меня-то не обманывай, — продолжала она. — Да и не только, видимо, целовались… тьфу ты, — она сморщила лицо, имитируя отвращение. — Что он тебя... всё время насиловал, что ли? А что же ты молчала тогда?

⁃ Он… он… — Соня снова почувствовала слёзы в глазах. — Он угрожал мне…

⁃ Угрожал? — бабушка сжала губы. — Ну, пусть даже если и так, — произнесла она, но веры в её глазах Соня как ни искала, не нашла. — Каждому то это не расскажешь. А люди, они знаешь какие злые, они… — договаривать мысль не стала, лишь причмокнула языком. — Ой, Софка, Софка, наворотила же ты. Как выпутываться из этого будем? Не знаю. Ой... - болезненно вздохнула. — Что-то мне нехорошо, — и разворачиваясь, чтобы уйти в комнату, махнула ей в сторону кухни. — Подогрей сама там еду, я пойду полежу… — а удаляясь, скорее себе чем ей, добавила. — Мне ж сегодня в ночную идти. Там пади уже тоже все знают…

Соня смотрела ей в спину, не двигаясь с места. Она так и стояла в пуховике с расстёгнутым замком. Безысходность. Чувство вины. И ощущение безумной ошибки полностью захватили её сознание.

Весь день она просидела в комнате, боясь выйти и встретиться с бабушкой, а когда та ушла, стало ещё страшнее. Начали появляться навязчивые мысли, что сейчас явится полиция и уличит её в обмане. Что наврала. Сама хотела. Артём её ни к чему не принуждал. А потом явится освобождённый парень. Злой, невменяемый и готорый выполнить все свои угрозы. Люди, вокруг будут тыкать в неё пальцем. Одни кричать изнасиловка, другие — врушка, а третьи — шлюха. И так по кругу до конца её дней.

Завибрировал телефон, вырывая из пугающих иллюзий. Илья прислал сообщение:

«Ты как?»

Соня судорожно стала набирать текст:

«Не надо было это делать. Я завтра пойду и заберу заявление. Я не хочу ничего этого».

От момента, как зажглись две галочки о статусе сообщения "прочитано" до того, как на экране появилась надпись о входящем звонке Ильи, прошло 5 секунд.

⁃ Да… — ответила дрожащим голосом, тут же сделав пару глубоких вдохов, пытаясь скрыть своё состояние.

⁃ Соня, что случилось?

⁃ Я хочу забрать заявление! — повторила отправленное, ещё не понимая, что ничего уже не исправить, о чём Илья ей ту же сообщил:

⁃ Нет, так не получится, — мягко, но твёрдо сказал парень. — Такие заявления просто так не забирают и вообще почему ты передумала?

Соня молчала.

⁃ Сонь… — позвал после десятисекундной тишины.

⁃ Я не хочу… — перевела дрожащее дыхание. — Откуда они все всё знают? Мне никто не поверит. Они будут считать…

Илья перебил:

⁃ Неважно кто, что считает, — голос прозвучал раздражённо, но она поняла, относилось это не в её адрес. — Его посадят и все заткнутся. Сейчас да… — он чуть замялся, — будет небольшой переполох. Но это пока. Когда его признают виновным, всё успокоится, — продолжал убеждать. — Нужно это пережить. Прости, но надо… Я знаю, что тяжело. Я буду с тобой. Завтра встретимся с адвокатом. Скоро тебя вызовут на допрос, тебя нужно подготовить, — он всё говорил и говорил, что странным образом успокаивало. Успокаивало, что у Ильи было понимание чёткого плана, а в его словах уверенность. Они обсуждали всё достаточно долго, что у Сони рука устала держать телефон. А после того, как закончили, она даже смогла пойти немного поесть. Когда вернулась, на смартфоне моргало сообщение:

«Тебе получше?»

Ответила. Илья прислал ещё одно следом и так разговор перешёл в переписку. Спустя столько времени она наконец могла с кем-то поговорить о случившемся и то, что этим кем-то оказался Илья, было, конечно, странно, но думать об этом не хотелось.

Ещё не зная, чем обернётся следующий день, Соня проснулась ободрённая Ильёй и смело пошла в колледж. Поначалу она успокаивала себя, что просто паникует, и оттого складывается впечатление, будто все на неё как-то странно смотрят, шепчутся за спиной и отворачиваются, стоит встретиться глазами.

Но когда началось занятие, в аудиторию вошла преподавательница и Соня, пересеклась с ней взглядом, сомнений не осталось. И хотя в нём читалось больше обеспокоенность, чем осуждение, вопрос или насмешка, но то, как женщина после отвела глаза в сторону, в голове Сони тут же получило озвучку «изнасиловка». Как и предупреждала бабушка.

Она открыла учебник и уставилась в него. Больше не прислушивалась. Не оглядывалась. И не пыталась понять, в чём дело. Казалось, знали все. Абсолютно все. Осознала, что даже если бы забрала заявление сегодня, это уже ничего бы не решило, а сделало только хуже.

⁃ Привет! — опоздавший Илья отодвинул стул рядом с ней. Тот самый, на котором обычно сидел Артём. Парень улыбнулся. А Соне хотелось заплакать.

— Они знают… Они все знают, — замалчивала она свой крик. Вместо него лишь едва заметно кивнула и снова вернула взгляд в учебник. Хотя, если быть честной оттого, что Илья пришёл и сел рядом, стало легче. Она больше не была одна.

В этот же день парень устроил встречу с адвокатом. Как и обещал, оплатил его работу. На заверения, что ничего отдавать не надо и это его возможность искупить перед ней хотя бы часть вины, Соня отреагировала отрицательно и решила устроиться на работу, чтобы вернуть их.

Все последующие дни она продолжала посещать занятия, перебарывая себя, а иногда, не выдерживая, сбегала с не особо важных. Мысль со следующего учебного года перевестись на заочное казалась всё привлекательнее, оставаться в группе не хотелось, поэтому практически жила надеждой на новый семестр. К этому моменту всё должно было закончиться. Так или иначе. Но в то же время было ощущение, что он не наступит никогда. Мир будто остановился в этом временном отрезке, и теперь Соня вынуждена остаться в нём вечно под откровенными взглядами окружающих, со своим чувством бесконечной вины и голоса постоянно твердящего, что совершает ошибку.

Чтобы не сойти с ума, стала больше заниматься, а после и вовсе разместила объявление в интернете о помощи студентам и начала брать заказы на дом. Это хоть как-то отвлекало от происходящего. Допросы. Медосвидетельствование, непонятно зачем, ведь прошло полгода. Встречи с адвокатом. Снова допросы. Илья по возможности везде сопровождал её. Где нельзя было присутствовать, ждал за дверью. Стал её тенью, опорой, поддержкой.

Бабушка дома, напротив, словно отгородилась от неё в свой кокон. А когда стал приходить Илья, и вовсе начала смотреть исподлобья. Хмуро и неодобрительно.

Соня попыталась донести, что парень поддерживает её, что у его семьи есть связи и он помог с адвокатом. На что бабушка лишь спросила:

⁃ И зачем ему это?

На этот вопрос Соня ответить не смогла. Рассказав полную правду о происходящем тем вечером, в том числе и об Илье, она бы только бросила на него ещё одну тень. Соня вообще не хотела вспоминать о том, какую роль Илья сыграл во всём. Достаточно было и того, что действительно осознал и пытался помочь. Исправить сделанное. Зато бабушка поняла происходящее так, как хотела, а во взгляде Соня прочитала "пошла по рукам, как мать". И подобную точку зрения разделяла не одна она, как оказалось. Среди одногруппников за спиной стали раздаваться фразы из области:

— Да она просто шлюха.

— Конечно, ясно же, что с обоими трахалась.

— Да мозги она им обоим ебала.

— Выбрала того, что поперспективней.

— Рассорила друзей.

— Нахрена Темку-то за решётку садить?

— Да тварь она, вот и всё.

И если слова посторонних людей жалили, но можно было делать вид, что их игнорируешь, то осуждение самого близкого человека резало на живую. Ведь она рассказала всё, что пережила, но бабушка будто не верила. Что же было бы, реши Артём выполнить свою угрозу?

Было ощущение, что Илья — единственный человек, который Соню не осуждал, ведь ему не надо было ничего доказывать. Он всё знал из первых рук. Мир будто тряхануло кверху ногами. Именно тот, кто помог её изнасиловать, стал светлым пятном во мраке происходящего. В ожидании суда пока длилось расследование, парень часто проводил с ней время. Они гуляли в парке. Чаще молчали. Иногда он мог что-то рассказывать, и хотя Соня погружалась в свои мысли, но все же прогулки помогали не упасть на самое дно ямы. Ведь нахождение дома превратилось в состояние психологического заключения, наедине с муками совести и бабушкой, которая только молчала или сухо говорила "еда в холодильнике". Соня лишь надеялась, что, когда Артёма признают виновным, бабушка взглянет на всё иначе. Должна была.

Дорогие читатели, понимаю, что вам хочется делиться в комментариях эмоциями и мыслями по поводу действий и поступков героев, а я вас прошу не спойлерить. А если очень хочется, то пишите слово СПОЙЛЕР большими буквами, а следом само сообщение.