Одержимость. Заставлю тебя

Глава 25

Три недели спустя с момента, как закончился их с Соней «горнолыжный отпуск», Артём снова пришёл к её дому. Остановился у подъезда и набрал номер телефона девчонки. Локтем другой руки зажимал букет с розовыми цветочками, похожими на ромашки. В магазине долго тупил, какие выбрать. На приличный букет денег не хватало, три розы дарить показалось жалким, а ещё он вдруг осознал, что понятия не имеет, какие цветы Соня вообще любит, даже какой цвет выбрать — не знал. Поэтому взял недорогие, но охапку и банально для девчонки розовые. Продавщица предлагала завернуть их в газету от мороза, но отказался, и теперь с каждым пропущенным гудком, что девчонка не отвечала, складывалось впечатление, что их тонкие лепестки скукоживаются от холода.

— Да? — наконец, раздался на том конце знакомый взволнованный голосок, от которого у него тут же затрещал лёд весенней лужи в грудной клетке.

— Привет! — ответил Артём и не узнал свой голос. Что за влюблённый идиот? Стряхнул наваждение и более собранно продолжил. — Спустись на пару минут, я жду у твоего подъезда.

— Сейчас? — женский голос прозвучал напуганно, и Артём прекрасно понимал почему. Он был готов, что Соня в принципе начнёт врать, будто не дома. Но, видимо, не успела сориентироваться, потому что выдала правду. — Я сейчас не могу, можно попозже? — и чтобы уж наверняка спровадить воспользовалась тем, что обычно работало безотказно. — Я через полчаса сама приду к тебе, хорошо?

Артём внутренне посмеялся над паническими нотами в голосе и высказался более понятным языком:

— Выходи, Сонечка, или я поднимусь к тебе сам… — и чтобы даже не думала сомневаться, пояснил конкретно. — А если я поднимусь, то просто так не уйду, — после чего издеваясь добавил. — Выбирай!

В телефоне послышалось напряжённое дыхание:

— Хорошо, сейчас, но только не надолго, ладно?

— Жду! — довольный собой он отключился. Дал ей три минуты, после чего и правда собирался дойти до двери квартиры. Но Соня успела, ведь именно в её интересах было как можно скорее спровадить Артёма. Только стоило девочке оказаться на улице, в наспех накинутой и даже не застёгнутой куртке, без шапки, в уютных домашних штанишках и кофте, как он сграбастал её одной рукой и прижал к себе. Она тут же стала панически оглядываться в сторону дороги. Артём будто бы этого не замечая развернул букет цветами вверх и вручил ей:

— Это тебе.

Соня вначале посмотрела на это с недоумением. И её можно было понять, раньше он ей цветов не дарил. Но затем, чуть улыбнувшись растерянно, всё-таки осторожно взяла букет.

— Спасибо… — взгляд девушки прыгал с цветов на лицо Артёма и обратно. — Это всё? — наконец обрела способность говорить. — Ты хотел просто букет подарить?

Артём засмотрелся на ее смущенную улыбку, радуясь что, угадал с подарком, а вслух ответил:

— Я хотел извиниться за… — тут он растерялся, потому что понял, что не до конца продумал эту часть плана, и хотя действительно чувствовал себя виноватым, но признать это даже для вида оказалось сложно. Впрочем, Соне не терпелось сбежать и она немного скованно, но достаточно быстро ответила:

— Я не обижаюсь… — и тут же спросила главное. — Теперь мне можно уйти?

Артём медленно перевёл взгляд туда же, куда то и дело смотрела Соня, и, вернув на неё, ответил:

— Уйдёшь, — но сразу добавил, — после того, как поцелуешь.

Соня в очередной раз оглянулась, напряжённо прикусывая губу. Была на шаг от спасения, поэтому чмокнула его быстрым поцелуем и хотела уже сбежать, но Артём не только не отпустил, а зажал теперь и вовсе с двух сторон, сминая оказавшийся между ними букет до хруста обёрточной бумаги. Она задёргалась, пытаясь выбраться, отчаянно паникуя. Ситуация со стороны выглядела конкретно и определённо.

— Нет, по нормальному, — пояснил он, глядя в испуганные глаза. Соня не смогла скрыть негодования, но понимая, что не отпустит, пока не добьётся своего, послушно потянулась к его губам. А Артём, засмеявшись увильнул в сторону, мешая ей, затем ещё раз и снова. И только, когда за спиной девчонки из-за угла, оттуда куда она постоянно оглядывалась, вырулила фигура бабушки, появление, которой он и ждал, поймал женские губы своими, вторгаясь в рот языком и прижимая за талию Соню ещё крепче. Она ответила, как просил — по нормальному. Поцелуй получился горячим, что в кровь впрыснулась доза желания, из головы мгновенно вылетели все мысли, а тело отреагировало на трёхнедельный разрыв. Не мог ей насытиться. Ощущение реальности потерялось, и всё, что вокруг тоже. Забыл даже зачем пришёл. Не устоял и скатился губами по шее, теряясь носом между капюшоном пуховика и нежной кожей девчонки. Соня на это томно выдохнула:

— Артём… — кажется, пытаясь привести его в чувство. Но было поздно, за её спиной, совсем близко, раздалось бескровное “Софа?”. Медленно разжал объятия, выпуская мгновенно ставшую бледной Соньку. Она напугано обернулась, но сказать ничего не успела. Бабка, быстро оглянувшись по сторонам, зло зашептала:

— Ты что это творишь тут перед всем двором?

Одновременно со словами она схватилась скрюченными пальцами за пуховик Сони и попыталась утащить её к подъездной двери. Артём слегка опешил, но тут же дёрнул свою девочку обратно к себе, а для верности ещё и отступил на несколько шагов, создавая с бабкой дистанцию и ясно давая понять, что никуда Соню не отпустит. Получил в ответ взгляд старухи метающий молнии. Она искривила губы, будто собиралась сказать что-то мерзкое, а затем вдруг зависла, внимательно всматриваясь в его лицо. Спустя буквально пару секунд её глаза широко распахнулись, в них появилось осознание, а следом сильнейшее отвращение. Только дальше, вместо того чтобы выплеснуть всё на него, она вдруг накинулась на Соньку:

— Так это ты шалашовка эта! — шёпот сменился на змеиное шипение сквозь зубы — Таскаешься с этим бандюганом. Ах, ты… такая же, как твоя мать! Один в один! — махнула она в воздухе сумкой на длинном ремешке, будто попыталась ударить Соньку. — Я всем говорю, какая Софа у меня хорошая девочка, а за спиной люди надо мной смеются пади? — её и без того не слишком красивое морщинистое лицо исказила такая гримаса ненависти по отношению к внучке, что Артёму захотелось закрыть Соньку собой. А следующая фраза окончательно размазала. — Что? Всех их там обслуживаешь или только его?

Он не выдержал:

— Эй-эй! — Артём, конечно, ожидал ненависти, но по большей части в свой адрес, когда как на деле бабка его будто и не замечала, поливая грязью только собственную внучку, что совсем не вязалось с той старушкой божий одуванчик, которая отправляла пирожки. Артём сделал шаг навстречу, выходя вперёд Сони и пытаясь перенять огонь на себя. — Остынь, бабуль!

На это она снова сверкнула глазами в его сторону. Но секундную паузу нарушила Соня:

— Артём… Артём, — затараторила девушка, роняя букет и тормозя парня за руку. — Не надо, пожалуйста… — но он не слушал.

— Чё за наезд, вообще? — прожигал взглядом бабку. — Какая шлюха? Кого обслуживает? — с каждой фразой его голос всё больше повышался. Но бабуля не удостоила и теперь Артёма ответом.

— Так и знай, — снова обратилась к внучке, грозно фыркая, — в подоле принесёшь, я спиногрыза воспитывать не собираюсь.

— Не принесёт, мы предохраняемся! — брякнул, не подумав, Артём на это. Наверное, если бы ещё и усмехнулся следом, убила взглядом на месте, но зато добился, что старуха снизошла до общения с ним, вернее, на что-то подобное, потому что бессвязные неконтролируемые крики, что посыпались из её рта, нормальным разговором было назвать сложно:

— Что? — её губы натурально затряслись. — Да я… да ты… — в этот раз старая маразматичка замахнулась сумкой на него.

Но Соня внезапно встала между ними, загораживая его собой. Он смотрел на неё и не мог поверить, что девочка защищает его. Агрессивный наплыв смыло мгновенно. Даже забыл, что хотел сказать на ор сумасшедшей бабки. Время будто замедлилось, а звуки притупились. Соня обернулась и обеспокоенно заглянула в его лицо:

— Артём, — шевелились её губы, — у неё сердце больное, пожалуйста…

Артём перевёл взгляд на сумасшедшую. Она продолжала орать, но он больше не слушал, что именно. Шагнул к Соне обхватывая её за шею и грубовато прижал к себе. Испуг в глазах девчонки на эти действия пропустил, и более спокойно, но при этом громко перекрывая вопли старой, у которой уже заканчивался кислород в лёгких, объявил:

— Короче! — она в мгновение замолчала бегая глазами по лицу Соньки, что обернулась к ней, зажатая в его объятии. — Ты можешь орать сколько угодно, но мы встречаемся, — подтверждая это, второй рукой перехватил Соню по линии талии, — и будем встречаться дальше, — а следующие слова он почти прокричал, — потому что я её люблю!

После его фразы тишина улицы зашкалила. Но бабуля быстро собралась. Сладкие речи её не впечатлили:

— Любишь? — гадко переспросила практически шёпотом теперь.

— Люблю! — подтвердил ещё раз.

Бабка снова притихла, но по напряжённому дыханию было понятно, это не конец и Артём оказался прав.

— Ага… знаю я эту вашу любовь, — сжала она губы. Он в ответ окатил её презрительным взглядом. Бабка взгляд выдержала, а потом снова вернула к Соне и заговорила с ней уже по-другому, с пустой обречённостью достучаться до внучки:

— Испоганит он тебе ведь всю жизнь, — протянула, при этом уголки губ опустились и лицо изобразило вселенскую скорбь, будто Артём не в любви признался, а в том, что кого-то убил. — Забеременеешь и…

Перебил сквозь зубы:

— Забеременеет — женюсь! Ещё претензии есть?!

Сонька под рукой сжалась. Снова не обратил внимание. Зато бабка прищурила узкие глазёнки на него, добавив себе не меньше сотни морщин, хмыкнула и переспросила уставившись на внучку:

— Ой, Софа-Софа, о такой ли жизни ты мечтала?

— Какой… такой? — Артём чувствовал, что ещё одна подобная фраза и ему окончательно снесёт голову. Взгляд уже затянуло гневом, а дыхание участилось. Не удивился бы, если со стороны походил на бешеного пса, которого только что пнули под хвост. Но бабка будто специально решила выбесить его ещё больше, снова полностью проигнорировав, поджала губы и смотрела в упор именно на внучку. А спустя секунд десять, так и не получив ответа от Сони, стыдливо потупившей глаза в пол, окинула Артёма уничтожающим взглядом, развернулась и молча направилась к подъезду.

— Баааа… — в немой просьбе не уходить, разомкнула, наконец, Соня губы. Но было уже поздно, бабушка скрылась за дверью в подъезд. Да и что сказать, чем себя оправдать не знала. Слёз не было, лишь пустая обречённость происходящего, когда уже ничего не изменить и ты просто не знаешь, что делать дальше? В голове стучали колкие слова сравнения с матерью, а Соня отчаянно пыталась убедить саму себя, что бабушка неправа, ведь всё не так, у неё всё по-другому…

Только за спиной вдруг раздался безразличный до её чувств голос Артёма:

— Пойдём прогуляемся, пусть она одна побудет.

Парень всё ещё прижимал её к себе, но Соня словно оказалась вне своего тела и этого не замечала, до того как подал голос. Она сморгнула, возвращаясь и сразу же ощущая в полную силу его хватку на себе. Удушающую и сковывающую. А Артём продолжил:

— Ей явно надо переварить информацию, — он говорил словно о несущественных вещах, будто не уничтожил сейчас её только одним своим присутствием в глазах родного человека.

— Я же обещала прийти сама через полчаса… — Соня оттянула руки парня от себя и, отойдя на пару шагов, развернулась к нему лицом. Потухшим голосом задала бессмысленный теперь вопрос. — Ну, зачем ты…?

Он посмотрел на неё будто бы чуть растерянно, но быстро сменил эмоцию на раздражение:

— Потому что надо было раньше познакомить! Сама виновата...

Соня всхлипнула. Раньше? Раньше было бы то же самое. Но одно было верно, рано или поздно всё это в любом случае должно было вскрыться. А она вместо того, чтобы сразу рассказать бабушке о случившемся, послушно выполняла команды Артёма, в надежде, что что-то изменится. Само разрешится.

— Уходи… — тихо, но твёрдо произнесла. Только Артём стоял на месте и определённо не собирался этого делать, потому Соня добавила. — Пожалуйста, — и опустила затравленно взгляд в пол. Смотрела на его высокие чёрные кроссовки, приближающиеся к ней по скрипучему снегу. Красная подошва создавала яркий контраст с белым цветом.

— Всё, успокойся! — бросил небрежно парень, одновременно со словами пытаясь её снова зажать, но она не далась, и тогда сразу же почувствовала силу, что приложил, усмиряя женские трепыхания одним движением. — Как только поймёт, что у нас всё серьёзно, сразу притихнет. Так уж и быть, ради тебя даже готов изобразить из себя примерного мальчика, — он говорил чуть ли не насмехаясь. А от смысла слов и вовсе затошнило. Вначале подружка наркоманка, теперь это и снова врать. Но, внезапно, мысль пронзила стрелой: только зачем? Бабушка ведь и так всё узнала…

— Не трогай меня! — оттолкнула непонятно откуда взявшейся силой. Артём не ожидал и растерянно уставился на неё.

— Ты чего?

— Ничего! Уходи! — повторила, но уже совсем не так смиренно, как в первый.

— Уходить? — никак не хотел понимать Артём и, напротив, шагнул на неё, пытаясь поймать в объятиях, но Соня, как дикий зверёк, бросилась резко на него с вытянутыми руками, чтобы оттолкнуть сильнее. Видела, как непонимание парня переходит в раздражение, но и сама едва ли контролировала себя и потому плохо осознавала, что творит:

— Убирайся вон отсюда! — на этот раз уже закричала ему в лицо.

— Да чё за херню ты несёшь, никуда я не уйду! — успокоительные речи примерного мальчика закончились, наружу вылазил настоящий Артём. И снова попытался схватить её. Но Соня на несколько шагов чуть ли не отпрыгнула назад, благо улица позволяла держать его на расстоянии:

— Я тебя ненавижу! Зачем ты вообще пришёл!? Я думала… я надеялась, что ты, наконец, отстал от меня!

На этом моменте он остановился и завис, всматриваясь в её лицо широко раскрытыми глазами. Голос прозвучал безлико пусто:

— Я просто хотел познакомиться, — попытался зачем-то оправдаться, повторяясь, — чтобы мы не прятались по углам, чтобы всё было по-нормальному.

— По-нормальному? — Соня засмеялась нервным смехом, а из глаз брызнули слёзы. — Ты это называешь нормальным? Тебе ещё не надоело играть в эти отношения?

— Играть? — вкрадчиво переспросил парень, смотря на неё исподлобья.

— Да! Играть, будто всё взаправду… — слова слетали с языка просто, ведь теперь она его не боялась. Она стёрла слёзы одним движением ладони.

— Так мы играем, оказывается? — только вот до Артёма это ещё не доходило. — И что? — снова шаг на неё. — Кто выигрывает?

В этот раз Соня выдержала и не отступила. Упёрлась в него глазами и холодно произнесла:

— Ты проиграл! Мне теперь плевать. Ты больше не сможешь меня заставлять, она всё знает... Я… я… — взгляд растерянно сполз с парня вниз, и в голове поселилась надежда. Скорее себе, чем ему, Соня пробормотала. — Я ей всё расскажу… что ты… что ты меня изнасиловал и… заставлял… может быть, она поверит…

Секундной потери его из поля зрения хватило, чтобы Артём вновь оказался рядом, заковывая в свои кандалы. Соня снова попыталась выбраться теперь уже зная, что бояться нечего и даже хотела предупредить, что если не отпустит, то начнёт кричать, но мужской смех выбил ту небольшую уверенность, что захватила её:

— Изнасиловал? Заставлял? — говорил негромко, целенаправленно именно для неё. — Да ты же только что перед ней вешалась на меня… Ну, чё ты придумываешь, Соня?

Правда стукнула по голове. Увидела себя со стороны. Со стороны глазами бабушки. Как сама выпрашивая поцелуй и как откровенно отвечала, когда позволил себя коснуться. А Артём будто чувствуя эту пробоину, прижал сильнее и внушал нужное себе:

— Давай-ка лучше иди к ней, и извинись за то, что обманывала, скажи боялась реакции, зная её мнение обо мне, и что я совсем не такой, как она думает, ей просто нужно меня получше узнать…

Только Соня уже не хотела мириться с его командами несмотря на то, как неоднозначно выглядела, продолжала себя убеждать, что это тоже можно объяснить… сложнее, но можно. Бабушка ей поверит. Должна…

— Нет! — из последних сил попыталась выкрутиться. Но Артём, больше не церемонясь, дёрнул её на себя.

— Нет? — нос к носу — Уверена?

Как бы она хотела сказать да, но почувствовала, как на лице отразился страх. И, оказалось, не зря. Он притянул её ближе к себе и прошептал на ухо:

— Не хочешь убедить бабушку изменить мнение обо мне… — пауза, за которую Соня успела выдохнуть воздух, прежде чем Артём продолжил, лишая её возможности вдохнуть, от услышанного, — тогда я подтвержу её мнение о тебе.

Интуитивно Соня уже всё поняла, но Артём пояснил:

— Ты считаешь мне сложно сделать так, чтобы все думали будто тебя ебёт весь район, а не только я один по большой любви? — с каждым словом он сильнее сжимал её в обруч своих объятий, но это было ничто по сравнению с тем, что говорил. — Что, если до бабули дойдёт слушок от подружек, что её драгоценная Соня перетрахалась со всеми в округе? Что Соня шлюха и шалава, каких поискать, — протянул, смакуя, — что Соня уже пару раз бегала делать аборт, — усмехаясь, — что Соня и пятёрочки-то свои получает только потому что ноги перед преподами раздвигает? Тогда будет шанс, что она тебе поверит? — закончив, дёрнул так, чтобы посмотрела в его лицо, зажимая теперь не только физически, но и морально. Сглотнула, чувствовала, как потряхивает, но пересохшими губами пошла ва-банк:

— Ты так не скажешь…

Он насторожился и прищурился:

— Почему это?

— Тогда все будут думать, что я тебе изменяла, — прозвучало наивно и глупо, но, помня его ревность, она понадеялась на задетое самолюбие, только Артём и здесь её обошёл. Ответ с усмешкой не заставил себя долго ждать:

— Ошибаешься! Я с лёгкостью готов признать, что делил тебя со всеми, пуская вкруг, — и добавил с садистским удовольствием отразившемся на лице. — А ещё, что ты и на мою зачётку сосала у преподов. Почему нет? — изобразил наивность во взгляде и шарахнул побольнее. — Я и раньше не напрягаясь трахал всякую шваль.

Соня молчала. Всё, что он говорил, звучало до боли правдоподобно в глазах бабушки после увиденного сегодня, после её вранья… после её матери. Для Сони уже и этого было достаточно, но Артём не остановился. Он ведь всегда знал, как посильнее её ударить, прямо чувствовал её изнутри. Умел вывернуть всё в своей выгоде:

— Давай Сонечка, сходи к бабушке, проверь, не стало ли ей плохо, у неё ведь сердце слабое, да? — пытался выглядеть заботливым, но она чувствовала, что это лишь предыстория, что Артём мгновенно подтвердил, закрывая окончательно замочек на её ошейнике. — Ты ведь не хочешь, чтобы оно не выдержало позора. Одно дело, когда внучку трахает пусть и тот, кто не сильно по душе, но зато один и по любви. С этим можно смириться. Понять. Принять, — доводы звучали более чем убедительно. — А вот, что все сплетничают о том, в каких позах добропорядочная Сонечка прыгает на каждом втором члене за гаражами, и как хорошо она сосёт под столом в шараге во время занятий… Что там бабушка сказала: такая же, как мать? — нашёл он самое больное место и надавил на него посильнее, всматриваясь в её лицо. Попал в цель. Чувствовала, что отлично это считывал, оттого следующая фраза уже звучала почти по-доброму.

— Скажешь бабуле, что пойдёшь со мной погулять. Вернёшься поздно, но я тебя провожу. Могу прямо сегодня зайти, поближе познакомиться, — а когда она не сдвинулась с места, просто не в силах пошевелиться, что Артём принял за немой протест, спросил с нажимом. — Или мне подняться прямо сейчас?

На это дёрнулась, вскидывая взгляд. Парень больше не держал, и Соня отскочила, наступив на что-то шуршащее под ногами. Они оба уставились на валяющийся букет с завявшими от мороза цветами, что выпал у неё из рук с появлением бабушки. Никому не нужный и такой же испорченный, как их отношения. Переведя взгляд на парня, Соня встретилась с его непроницаемым лицом. Он медленно поднял глаза с жеста примирения на ту, кто его растоптал, и будто и не замечая случившегося, тут же переключился, демонстрируя руку с растопыренными пальцами, изображая цифру пять и без звука, произнёс «минут».