Глава 17


Мэя разбудили какие-то подозрительные голоса, топот копыт, звон оружия и возня. С минуту он лежал молча, уставившись в темноту, прислушиваясь, усиленно пытаясь понять что происходит и как на это следует реагировать. У входа в пещеру явно что-то происходило. Конечно, самой логичной реакцией любого мужчины было бы взять в руки пистолет и отправиться выяснять суть возникшей проблемы. Только вот незадача, пистолет, как и все прочее огнестрельное оружие, в Атриуме категорически отказывался работать. Да и сама идея подняться с соломенного тюфяка… Лаари запретила даже думать о чем-либо подобном, по крайней мере, до завтрашнего утра. Что же тогда оставалось? Просто лежать и ждать неизвестно кого или чего? Надеться на пожилую женщину, как на спасение от всех бед и проблем? Ну, уж нет! Лейтенант не то, что бы не доверял Лаари, скорее против бездействия и собственной никчемности протестовала его мужская гордость. Именно поэтому Эдвард все же решил рискнуть и ослушаться целительницу.

Он поднимался очень медленно. По всему телу чувствовалась тупая ноющая боль, особенно в груди. Но ее худо-бедно можно было терпеть. Куда большей проблемой являлась слабость. Сил в лейтенанте сейчас оставалось вдвое, если не втрое меньше от обычного.

— Твою мать! — прошипел пилот, когда до конца осознал свое более чем плачевное состояние. Осознал, но даже не подумал возвратиться назад в постель.

Держась за каменную стену, лейтенант проделал половину пути. В центральной части пещеры горел небольшой светильник, поэтому наконец можно было оглядеться по сторонам. Этот взгляд понадобился Эдварду для поиска хоть какого-нибудь оружия. Нож или может топор. Тут Мэй вспомнил о том золоченом кинжале, который Лаари куда-то зашвырнула. Только бы припомнить куда именно, а то перекапывать тут все подряд у него вряд ли получится. На это не достает ни времени, ни сил.

Лейтенант попытался воскресить в памяти события вчерашнего вечера, и как только это удалось, двинулся к одному из раскрытых сундуков, доверху набитому старыми масляными плошками, закопченной алхимической посудой, связками свечей, черепами каких-то небольших, но зубастых зверей и еще всякой всячиной. Когда среди всего этого хлама кинжал таки отыскался, офицер выдернул отточенное четырехгранное лезвие из дорогих ножен и сделал очень неуверенный шаг в сторону выхода.

Как раз в этот самый момент грубая деревянная дверь, закрывавшая вход в пещеру, отворилась, и на пороге появилась Лаари. Целительница была не одна, она поддерживала под руку другую женщину, одетую в какие-то грязные и рваные лохмотья, которые к тому же, как показалось лейтенанту, еще и поблескивали пятнами свежей, еще не свернувшейся крови.

— Почему ты встал с постели?! — пожилая целительница метнула на Эдварда разгневанный взгляд.

— Что-то случилось? — пилот опустил вниз лезвие бесполезного сейчас кинжала.

— Тебе не приходило в голову, что у меня могут быть и другие пациенты? — Лаари направилась вглубь пещеры, увлекая женщину за собой.

— Я помогу, — Мэй шагнул им навстречу.

— Нет! — целительница резко выбросила вперед ладонь и властно остановила землянина. — Вот лопнет у тебя что-нибудь в брюхе, тогда придется начинать все сызнова. — После этих слов Лаари перевела взгляд на свою подопечную: — Этой девушке не так плохо, как кажется. Лишь пара царапин. Она скорее напугана, чем ранена.

Девушка? Это слово как-то сразу резануло по слуху молодого человека, и он только теперь осознал, что стоит в одних, прямо сказать, не очень чистых кальсонах, которые обычно надевают под летный комбинезон. Да еще и этот золоченый кинжал в руке… Идиотский, должно быть, у него видок! Хорошо еще что в жилище старухи сейчас царит плотный полумрак.

Только Мэй об этом подумал, как Лаари щелкнула пальцами, и внутри пещеры зажглось еще с десяток масляных светильников и свечей. Теперь уж лейтенанту точно было не скрыться от больших зеленых глаз.

Они встретились взглядами всего на мгновение, но от этого мига пилот задохнулся, как от глотка чистейшего медицинского спирта. Этот эфемерный алкоголь ударил в голову, и Мэй тут же позабыл обо всем, включая свой дурацкий внешний вид и боль. Он помышлял лишь о том, чтобы еще и еще раз заглянуть в лицо незнакомки и с восторгом убедиться, что на свете все еще обитают ангелы.

Гостья целительницы и впрямь была чудо как хороша. Настолько хороша, что даже измазавшие ее лицо пыль и грязь оказались бессильными что-либо испортить. Наоборот они придали кукольным чертам девушки некую трогательность и детскую наивность.

— Не стой на дороге! — старуха вернула Мэя с небес на землю.

— Да-да… конечно… — лейтенант поспешил посторониться.

Лаари провела раненую к тому самому черному столу, на котором вчера возлежал сам Эдвард, и помогла ей на него усесться.

— Что произошло? — Мэй стоял пришибленный, растерянный, не зная как поступить и куда деваться.

Хозяйка пещеры вместо ответа поглядела на него, покачала головой и сокрушенно вздохнула:

— Ладно уж, иди сюда. Поддержи ее, чтобы не упала.

Лейтенант кинулся чуть ли не бегом. Он обхватил худенькие, покрытие грязной накидкой плечи девушки, и не дал ей завалиться набок. Даже такая небольшая нагрузка вызвала приступ острой боли под ребрами, но молодой человек постарался даже не подать виду.

— Благодарю, господин, — раненая всхлипывала и заикалась.

— Что ты, какой я тебе господин! — возмущенно запротестовал лейтенант.

— Ее привез патруль эльфийских стражников, — сообщила Лаари из другого конца пещеры, где она колдовала с разными бутылками и банками, создавая свое очередное чудо-снадобье. — Бедолагу угораздило повстречаться с полосатым кабаном. Зверюга злющая. Задрать одиночку, да еще и безоружного, ему ничего не стоит. Поэтому настоящая удача, что рядом оказались эльфы. — Целительница, наконец, закончила изготовление лекарства и с глиняной чашкой в руках двинулась к молодым людям. — Вот чем может закончиться глупое шастанье по дикому лесу!

— Я отстала от каравана и заблудилась, — пролепетало в свое оправдание юное создание.

— Цветочки небось собирала? — пробурчала Лаари, а затем сунула девушке чашку. — На вот, пей! Это тебя успокоит и снимет боль.

Следя за действиями пожилой целительницы из чужого диковинного мира, Мэй не мог не подивиться сходству. Все как на Земле. Сперва тебе колют успокоительное, долго и нудно заполняют бесчисленные анкеты и формуляры и лишь потом, быть может, соизволят запихнуть на положенное им место вывалившиеся из распоротого брюха кишки. Медицина… дьявол ее забери!

Мэй и впрямь не на шутку разозлился на старуху. Какого дьявола она тянет?! Ведь у бедняжки все еще продолжает идти кровь.

— А не пошел бы ты… — властный голос Лаари заставил Эдварда вздрогнуть и поглядеть на целительницу округлившимися от удивления глазами.

— Куда? — проблеял героический пилот американских ВВС, вдруг осознавший, что его мысли были легко прочитаны.

— Для начала в свою койку, — целительница указала на закуток пещеры, отведенный для пациента с Земли.

— Но я хотел помочь, — заупрямился Мэй, понимая, что его собираются разлучить с самым прекрасным что есть на свете, с богиней, дарующей свет, добро и саму жизнь.

— Мы тут теперь и без тебя, уж как-нибудь, разберемся.

Лаари была непреклонна, и молодому человеку ничего не оставалось, как подчиниться. Сидя на своей жесткой лежанке, лейтенант наблюдал за тем, как Лаари помогла девушке снять рваную накидку. Когда с головы незнакомки упал грубый капюшон, взору открылись роскошные черные волосы, перетянутые алой лентой. Они струились по грациозной шее, спадали на сильные и в то же время изящные плечи. Все эти прелести Эдвард смог оценить, так как платье полуночной гостьи имело довольно глубокий сердцевидный вырез, который оставлял открытым очаровательную возбуждающую ложбинку меж двух небольших упругих грудей.

Именно в ней и покоился какой-то небольшой простенький медальон, который юная красавица носила на тонком кожаном шнурке. Отчего-то лейтенанту показалось, что от этого украшения исходит некое желтоватое, может даже странно-золотистое сияние. Оно дурманило и завораживало, оно передавалось телу девушки и заставляло его излучать горячие пульсирующие волны, от которых внутри землянина мигом вскипели, сошли с ума все до единого гормоны. Мэй как бы и впрямь видел, чувствовал ее прекрасное тело, а узкое темно-зеленое платье казалось теплыми морскими волнами, в которых оно нежилось и плескалось. И все было бы прекрасно, чарующе и удивительно, кабы не рваные дыры на одежде и пятна свежей крови.

Да, богиня была ранена. Самой раны Эдвард видеть не мог, однако было понятно, что она находится где-то в районе левого бедра. При одной только мысли о бедрах незнакомки молодой человек весь задрожал и даже издал томный протяжный стон. Это оказалось его ошибкой, поскольку Лаари услышала.

Пожилая целительница обернулась и пристально поглядела на лейтенанта. Наверное, в этой ситуации Мэю следовало скромно и виновато потупить взор, скучающе зевнуть или, на худой конец, начать с энтузиазмом ковырять пальцем в носу, но… Ничего подобного он сделать не смог. Эдвард продолжал жадно пожирать глазами самое совершенное и желанное существо на свете.

— Да что ж это за наказание! — выдохнула до глубины души возмущенная такой несдержанностью целительница и, сделав полшага в сторону, заслонила собой черноволосую красавицу.

Когда Мэй потерял возможность лицезреть предмет своего обожания, он волей-неволей вынужден был сфокусироваться на Лаари. Та подняла руку и продемонстрировала ему свою пятерню с растопыренными веером длинными ухоженными пальцами. Лаари стала медленно загибать их все по-очереди: мизинец, безымянный, средний, указательный и большой. Именно в тот самый миг, когда был загнут последний палец, пилот американских ВВС рухнул на подушку и громко захрапел. А вообще-то, ели быть точным, то похрапывать он стал еще раньше, когда пожилая целительница довела свой отсчет лишь только до половины.


Загрузка...