Глава 20


Принцесса Тиалас проснулась очень рано, хотя вернее было бы сказать, она так по-настоящему и не засыпала. Всю ночь эльфийка пыталась представить себе мир полный железных машин и молодого светловолосого рыцаря, который с легкостью повелевает ими. По большей части картинки эти получались мрачными и пугающими. На них в тяжелых серых небесах кружили отливающие металлической чешуей драконы, а по утоптанной тысячами железных лап земле ползли полчища скрежещущих, извергающих дым и пламя василисков. Единственное, что с неизменным успехом выходило чистым и светлым, так это улыбающееся лицо рыцаря. С ним-то Тиалас и забывалась сладким забытьем, с ним же пробуждалась возбужденно дыша, растерянно оглядывая полумрак своей спальни. Так продолжалось до самого утра, пока робкое сияние нового дня не брызнуло в окна Зеленого дворца, не посеребрило плиты мозаичных полов, не заиграло в малахите колон, статуй, в густой листве священных растений.

Начиная с этого момента, принцесса уже оказалась на ногах и стала собираться в дорогу. Сперва она хотела прибегнуть к помощи служанок или кого-нибудь из своих фрейлин, которые спали в комнатах по-соседству, но затем передумала и решительно отбросила шнурок колокольчика. Нет! Пожалуй, сейчас Тиалас будет гораздо спокойней в полном одиночестве, да вдобавок к этому она избежит косых, вопросительных и удивленных взглядов, которыми непременно будет сопровождаться столь ранний и спешный отъезд королевской дочери.

Приняв такое решение, принцесса быстро прошла в примыкающую к спальне гардеробную и произнесла заклинание «свет свечей». При свете дюжины вспыхнувших восковых свечей, девушка принялась выбирать себе наряд. Конечно же, ей хотелось выглядеть как можно роскошней и ослепительней, дабы молодой рыцарь не мог отвести от нее глаз. Только как этого добиться? Что понравится пришельцу с далекой неведомой Земли?

Вдруг Тиалас вспомнила слова уже далеко не юной графини Драгнорэ. На всех мужчин, без исключения, действует красный цвет, ― поучала пышногрудая императорская фаворитка. ― Красный цвет, это свежая горячая кровь, сочная плоть, лакомство, награда, которую вечно голодные самцы постоянно ищут и желают. Именно такими их создали великие боги, и сколько бы лет ни прошло, сколь бы цивилизованными они себя ни считали, ничего не изменится. Это мужское плотоядное естество. А раз так, то этим следует непременно воспользоваться. Красное платье с глубоким вырезом, как раз и станет той самой стрелой, которая ранит любого дикого зверя. Непременно ранит! А уж чем окончательно добить его… тут уж, милочки, додумайте сами!

— Красное… ― задумчиво произнесла принцесса и тут же болезненно поморщилась.

Да, у нее действительно имелась пара красных платьев: одно из бархата, а другое из тонкого маккийского шелка. Но только вот ни первое, ни второе дочь короля эльфов ни разу не надевала. Подарки именитых гостей, так и пылились в резных сундуках, дожидаясь когда до них доберется вездесущая моль, либо когда юная владелица, устроит очередной смотр своего гардероба. После такой ревизии часть одежды обычно великодушно жаловалась кому-нибудь из свиты. Например, Арела обожала красный цвет и была бы несказанно счастлива получить такое платье. Скорее всего, Тиалас именно так бы и поступила, кабы подумала об этом раньше. Причем расставаться с дорогущими нарядами принцессе было совершенно не жалко, ведь красный ― вовсе не ее цвет. В красном есть что-то тревожное и противоестественное самому миру эльфов, их бескрайнему зеленому лесу. Как казалось принцессе, этот цвет не столько давал, сколько отнимал. Совсем иное дело ― голубой! Это цвет чистоты и спокойствия, цвет хрустальных озер и утреннего неба. Рыцарю с земли голубой может понравиться. Даже скорей всего понравиться! Ведь он повелевает железной птицей, а значит должен быть влюблен в небо.

Тиалас решительно двинулась к одному из раскрытых сундуков, на поднятой крышке которого висело ее любимое голубое платье с расшитым серебром корсетом. Серебряная вязь была выполнена очень искусно и напоминала узор на эфесе Фириата.

Принцесса подумала о мече и тут же остановилась как вкопанная. Она что собирается нарядиться в платье, а поверх него нацепить перевязь с мечом? Ответ напрашивался сам собой: конечно собирается! Куда же она без меча?! Сейчас весь лес так и кишит всякими темными личностями, которые усердно ищут рыцаря из иного мира… ее рыцаря. Тиалас вдруг отчетливо поняла, что думает о пришельце с Земли, как о близком родном существе. И она готова бороться за него, защищать даже ценой своей собственной жизни.

Острое, неведомо откуда накатившее чувство тревоги заставило эльфийку вздрогнуть. Почему она стоит здесь и как полная дура перебирает шитые золотом и серебром тряпки?! И это в то самое время, как чужестранцу угрожает смертельная опасность! Ведь если в пещеру старой Лаари нагрянут императорские гвардейцы, целительница просто ничего не сможет поделать, а он… Молодой рыцарь еще слишком слаб, что бы держать в руках меч!

Подумав об этом, Тиалас резко рванулась с места. Принцесса старалась не замечать колючих укоризненных взглядов предков, глядящих на нее с потолочных фресок и развешанных по стенам тяжелых старинных гобеленов. Давно почившие властители Великого Юльского леса явно осуждали ее, призывали одуматься, но Тиалас оставалась глуха к этим призывам. Сейчас она всецело подчинялась приказам лишь одного своего сердца, а никак не разума. Трясущимися от волнения и нетерпения руками девушка схватила простой охотничий костюм, высокие сапоги из кожи дикого быка, короткий дорожный плащ и принялась одеваться.

Еще до того, как солнце выглянуло из-за горизонта, из ворот Зеленого дворца на полном скаку вылетела всадница на белом единороге. Она вихрем пронеслась по утоптанной конскими копытами дороге, а затем скрылась под еще мрачным предрассветным пологом густого бескрайнего леса.


Загрузка...