Она (не) для меня

Глава 31

Резван.

— Ничего, Сергей Яковлевич? — произношу в динамик, стискивая зубы от злости.

— Нет, к сожалению. Камеры засекли машину, в которую неизвестные затолкали Камилу с малышкой, но… Вы не поверите, Резван Отарович, номера по пути менялись три раза. Автоматическая замена номеров. Они даже из машины не выходили, эти люди…

— Кто это может быть? Если люди Агарова, то…

— Нет, никаких людей Агарова там и близко не было. По всем каналам мелькает его постная несчастная рожа…

— Я разговаривал с Петром Алексеевичем, похитители опередили его на пару минут, — протягиваю задумчиво. — Думаете, это связано с теми людьми, что мучили отца? Письма внезапно прекратились и следов папарацци как не бывало. Только при чем здесь Ками? Какое отношение она имеет к папе и ко мне?

— Скорее к вам, Резван. Похититель знал, что Ками дорога вам. Помните последнее письмо? Там намекали на что-то такое… Что вы познаете счастье, но вскоре будете лишены его.

— Мне надо поговорить с отцом. Хотя я и пытался добиться правды, он молчит…

— Он хочет сохранить лицо, Резван. Вы все-таки его сын. Об ошибках тяжело говорить со своими детьми. Для ребенка отец пример во многом, если не во всем. Хотите, я поговорю с ним?

— Хочу. Я и сам собираюсь навестить родителей. Разберусь с текущими делами и поеду.

— Давайте в шесть. Устроит?

— Да. До встречи, Сергей.

Завершаю вызов и подхожу к окну. Запускаю ладони в карманы брюк и прищуриваюсь, разглядывая сына, играющего за окном. Амиран мой… Наверное, мне тоже будет стыдно признаваться, что я люблю другую женщину. Любил… Нет, все же люблю, потому что все мои мысли занимает она. Не понимаю, как я мог позволить тому случиться? Глубоко вздыхаю, переводя взгляд на жену… Я ничего ей не сказал… Зачем? Ками ведь нет. Похищена, мертва, страдает, находится в неволе? Что сейчас делает с ней тот, кто ее похитил? Кто он и где прячет мать моей дочери? И почему ищейки Агарова, следователи из следственного комитета и мой частный детектив ничего не могут сделать?

Одно мне ясно — похищение тщательно планировали. Тот, кто хотел ее у меня забрать, имеет личные счеты. Только с кем? Со мной, Агаровым или моим отцом? А, может, с родителями Камилы? Агаров убежден, что похититель хотел навредить ему.

— Рези… — вздрагиваю от голоса жены за спиной.

Я так и не прикоснулся к ней за все это время… А она не настаивала… Ничего не спрашивала, словно боясь услышать правду. А какая она — правда? Между нами нет ничего — вот какая… Надуманные отношения, раздутые как мыльный пузырь чувства. Тронь их — взорвутся, как шарик, не оставив после себя ничего… Ничего нет… Я ждал приезда жены, чтобы признаться в измене и уехать с любимой куда угодно. Подальше от всех — ее родителей, Агарова, отца и его проклятых тайн, Анны Борисовны и ее убитой при неизвестных обстоятельствах дочери… Был готов всех предать, бросить и осесть в каком-то городе. Но не смог… Так стоит ли сейчас признаваться в измене? Что поменяет мое признание? Разве что объяснит Тане отсутствие в наших отношениях секса?

— Привет, — оборачиваюсь на ее голос. — Погуляли? Как Амиран себя чувствует? Сегодня кровь носом не шла?

— Об этом я и хотела поговорить. Он вялый, Резван. Бледный, выглядит нездоровым и…

— Что тебе мешало сдать анализы в Америке? Там медицина лучше, чем в нашем городишке.

— Я была подавлена твоим отъездом, — отводит Таня взгляд. — Все время думала, думала… Как нам быть? Есть ли между нами что-то… Я тебя люблю, Резван.

— Ты уже говорила это, Тань. Когда приехала.

— А ты промолчал о той девчонке, — справедливо замечает она. — И сейчас молчишь. Страдаешь, ходишь черный, как истукан или живой труп, — ее голос предательски надламывается. — Я же читаю новости, Рези. Она пропала… Ее больше нет.

— Не смей так говорить! — что есть силы впечатываю кулаком в стену. — Она жива, я чувствую это. Наверное, этому разговору суждено состояться, Таня… Да, я любил Камилу. Побоялся тогда своих чувств и общественного мнения, отпустил ее и…

— И женился на мне. Да, Рези?

— Да. Ками осталась беременной от меня. Я не знал ничего, а она и не пыталась признаться… Отец запер ее в доме, как в клетке. Позволил родить, но скрывал внучку, а дочь считал падшей женщиной. Я узнал о существовании дочери, когда вернулся домой. Теперь ты понимаешь мои чувства? Дело не только в Камиле.

— В ней, Резван. Только в ней. Я все же надеюсь на твое благоразумие, — чопорно произносит она. — Ни о каком разводе не может быть и речи. У тебя есть сын и… И я есть, Рези… Живая, близкая, страстная, если ты захочешь… А ее нет. И твоей дочери тоже. Я желаю, чтобы они были живы. Искренне желаю, но… Прошло столько времени, а новостей нет.

Таня подходит ближе и кладет ладони на мои плечи. Раскрывает губы и часто дышит, боясь моего отказа. Чужая жена… Всю жизнь чужая, непонятая, недолюбленная мной… Чего она хотела тогда? Выскочила замуж, стоило мне заикнуться об отношениях.

— Я позвоню врачу, Таня, — спускаю ее руки со своих плеч. — Подключу отца, он найдет лучших специалистов для нашего мальчика. Надеюсь, ничего серьезного не обнаружат.

— Я очень на это надеюсь, — вздыхает Таня в ответ.

Она уходит, оставляя меня одного. На ее лице не дрогнул ни один мускул при упоминании дочери от другой женщины… «О разводе не может быть и речи…».

Выходит, Таню устраивает такая жизнь? Без любви и верности? Не понимаю, ничего нет понимаю… В голове не укладывается ее поведение. Она держится за меня, как за спасительную соломинку, но причиной я вижу не любовь. Что-то другое… В ее глазах теснились другие чувства — страх, беспомощность, стыд… Не любовь… Есть причина, по какой она хочет оставаться моей женой. Сытая жизнь, благосостояние, красивая одежда… Но у Тани все это было и без меня. Ее отец влиятельный человек.

Отпускаю дурацкие мысли и возвращаю другие — о моей Ками…