Она (не) для меня

Глаза 4

Резван.

— Сынок, ты чего застыл? Расстроился? Какое тебе дело до этих… Русаковых? — хмурится отец, с силой ударяя ладонями по столу. — Или ты правда решил идти на свадьбу? Забыл, для чего я тебя позвал? — его голос смягчается и становится тише.

Моей семье угрожает опасность… Несколько недель назад отцу стали поступать угрозы от неизвестных. Сложенные вдвое листы бумаги с напечатанным на компьютере текстом подкладывали в почтовый ящик. Оскорбления, обвинения в несправедливости, угрозы поджога и хищения… Чего там только не было… Рассудительный и хладнокровный, отец не решился сразу обращаться в полицию. Неведомое чувство останавливало его… Что-то не давало покоя, какая-то свербящая, как жучок-короед мысль. Как будто все это уже было в далеком прошлом — обвинения, те же слова, угрозы… Некое дежавю, в которое отец проваливался, читая эти строки… Он решил разобраться сам: попросил водителя отследить, кто приносит в дом записки. Им оказался мальчишка-курьер. На вопросы, от кого принимал письма, пацан ничего не ответил. Расплакался, сказал, что письма оставляли в условленном месте и уходили прочь. Что лица отправителя он никогда не видел… Кто-то целенаправленно и очень аккуратно сводил его с ума. Враги, конкуренты? Мы проверили их всех, пока я готовился к отъезду, но никто не подходил на роль коварного мучителя. Да и какой у отца теперь бизнес? Он немолод и управляет фирмой спустя рукава. Руководит конторой наемный директор. Всем этим мне еще предстоит заняться: проверкой счетов, изучением договоров с поставщиками… Не удивлюсь, если отца по-черному дурят, пользуясь его доверчивостью.

— Не забыл, пап, — отвечаю со вздохом. — Покажешь письма?

— Позже. Пусть мать уйдет гулять. Она на велосипеде катается, представляешь? С соседкой Клавдией Ивановной. Я ей ничего не сказал, Резван.

— И правильно. Так что хотят отправители? Или отправитель?

— Просто свести меня с ума, вот и все… — хмыкает он, отпивая вино из бокала. — Заставить мучится догадками, все время возвращаться к этой ситуации. Бояться. Думать, черт возьми.

Молчу. Ищу опустошенный отцовский взгляд, пытаясь понять, о чем он думает? Говорит правду или утаивает от меня постыдное прошлое? Что такого он мог совершить? И кто тайный мучитель, сводящий его с ума.

— Пап, давай начистоту. Ты вызвал меня сюда, чтобы разобраться, так? Я жду откровенности, пап. Правды, какой бы горькой она ни была.

— Я слишком… виноват, сынок, — хрипло выдыхает он, опуская взгляд. — Думаю, это делает кто-то из… Из женщин, которые у меня были, кроме твоей мамы. Господи, как мне стыдно, Резван, — отец вздыхает и закрывает лицо ладонями.

— Сделаю вид, что удивлен, но… Я догадывался, пап, — качаю головой, старясь не ранить его сквозящим в голосе осуждением.

— Как? Ты...

— Сейчас речь не об этом, отец. Сколько их было? И что ей может понадобиться от тебя сейчас? Почему именно сейчас?

— О чем и разговор! Не знаю, хоть убей! Поэтому я и не обращаюсь в полицию — не хочу все это говорить следователям. Мы сами разберемся. Да, сынок?

— Не знаю, я попробую. Наймем частного детектива, пусть проследит за отправителем. У тебя сохранились контакты мальчишки-курьера?

— Конечно, нет. Каждый раз приходит новый человек. Незнакомец слишком умный и предусмотрительный. Кажется, он… За мной следят, — голос отца предательски надламывается.

— Только этого не хватает! — закатываю глаза. — И при этом ничего: никаких просьб или требований, одни угрозы?

— Угрозы божьего суда, — озираясь по сторонам, отвечает папа. — Возмездия, голода, боли и нищеты. Какая-то фигня, одним словом. Может, это кто-то сумасшедший или…

— Подожди, пап. Мне звонят.

Ободряюще сжимаю отцовское плечо, встречая его полный надежды и доверия взгляд, и отхожу в сторону. Русаков, собственной персоной. Быстро же распространяются слухи! Наверное, Инга Сергеевна успела сообщить ему о моем приезде?

— Здравствуйте, Альберт Александрович! — нарочито радостно произношу в динамик.

— Резван, как я рад, что ты приехал! — слышу голос, который я успел позабыть за эти годы. Чувствую ощутимый укол вины за то, что сотворил тогда с Ками… Мне было стыдно смотреть ей в глаза сегодня, но перед ее отцом мне стыдно вдвойне…

— Да, решил проведать родителей.

— Жену тоже привез? Инга ничего не сказала, поэтому…

— Нет, Таня осталась в Лос-Анджелесе.

— Наша Камила скоро выходит замуж, Резван. За Давида Агарова, знаешь его? — с нескрываемой радостью произносит Альберт. Интересно, Ками того же мнения о будущем муже?

— Слышал, — отрезаю коротко. — Надеюсь, Камила рада?

— Пока не очень, но это от недалекого ума, я так скажу! — фыркает Альберт. Слышу, как на том конце провода звонко лязгает посуда. Похоже, семья Русаковых обедает. Зажмуриваюсь, стремясь изгнать воспоминания о другом обеде… Ками тогда осторожно, вытягивая губы трубочкой, дула на ложку горячего куриного бульона. Сидела на краешке стула в моей кухне. Забавная в большом белом халате… Красивая, манящая, доверчивая птичка, случайно залетевшая на огонек в мою холостяцкую берлогу…

— Вам виднее, Альберт Александрович.

— Резван, приходи на свадьбу. Ты сейчас в доме родителей? Я приглашение пришлю, — ультимативно добавляет Альберт.

Только это мне не хватает! Видеть Ками — нелегкое испытание, а видеть ее чужой женой — мука… Мне хватило секунды, чтобы пробудить спящие в сердце до поры воспоминания и вновь окунуться в колодец вины. Я предал ее тогда. Поступил по-мужски по отношению к одной женщине и пренебрег другой… А теперь она чужая невеста. Чужая жена… И слова Альберта словно соль на незаживающую рану разорванных отношений…

— Хорошо, Альберт. Я приду, — отвечаю сухо и торопливо прощаюсь.

Мне надо найти Камилу… Найти и выяснить, от кого она родила дочь…