Она (не) для меня

Глава 33

Резван.

Визер Эмиль Александрович… Значит, так его зовут? И выглядит он потрясающе, если можно так выразиться. Высокий, темноволосый, красивый в классическом понимании этого слова. Похож на меня, но лучше — выше, моложе, успешнее… особенно, учитывая факт, что Камила у него. Она же у него? Тогда почему он ничего не требует взамен? Не обнаруживает себя, а продолжает держать ее у себя? Ничего не понимаю…

Шаги отдаются глухим эхом, а ноздрей касаются запахи больницы — хлорка, лекарства, тошнотворная еда. Душу обжигает вина — я ведь ни о чем не могу думать, кроме Камилы…

— Резван, что с тобой? — надтреснутый голос Тани вырывает из задумчивости. — Я думала о тебе лучше, а ты… Неужели, ты и сейчас думаешь о своей, о…

— У меня хватает других проблем, Таня, — сухо бросаю я. — Ты намеренно преувеличила тяжесть болезни Амирана, да? Чтобы я приехал, все бросил и…

— Да! Чтобы ты очнулся, Рези. И перестал витать в облаках. Ты ее потерял, как ты не понимаешь? Он никогда ее не отдаст.

— Молчи, пожалуйста.

— Кхе-кхе. Можно вашего внимания? — слышится за спиной голос врача. — Готовы результаты исследования, пройдемте в мой кабинет.

На мгновение мне кажется, что Татьяна бледнеет, как полотно. Качает головой и вскидывает умоляющий взгляд на врача.

— Резван, ты прав, наверное, я преувеличила степень тяжести болезни Амирана. Поезжай домой, а я останусь в клинике. Палату я оплатила, питание нам…

— Постойте-ка, я хотел поговорить с обоими родителями, — прерывает ее врач. — Вы можете уделить мне пять минут?

— Конечно, доктор. Я и не собирался уезжать. Что с моим сыном?

Врач жестом указывает нам с Таней на кожаные красные кресла, стоящие вдоль стены, и раскрывает историю болезни.

— Доктор, мы можем поговорить наедине? — нервно сглатывает она.

— Таня, да что случилось? — недоумеваю я. — То ты звонишь мне и просишь приехать, то… Я о чем-то не должен знать?

Встречаю взгляд врача, не зная, что думать? Он молчит, прожигая Таню осуждающим взором. Медленно откладывает бумаги и поднимается. Стул под ним противно скрипит, обостряя мое раздражение до максимума.

— Пожалуй, я выйду. Избавьте меня от разборок — не желаю быть их свидетелем.

Врач покидает кабинет, оставляя нас одних. Чувствую себя болваном… Смотрю на жену, ища ответа в ее глазах. Таня заламывает руки, нервно потирает сникшие плечи, а потом произносит бескровными, дрожащими губами:

— Прости меня, Резван. Амиран не твой сын. Ты никогда бы не узнал, если не эта чертова опухоль…

— Что?! Тебя волнует это, а не здоровье нашего сына? Как ты можешь? — поднимаюсь с места и подхожу ближе. — Чей он? И как все это вышло?

— Отец не простил бы меня, если узнал. Я вынуждена была что-то придумать, чтобы скрыть беременность от уличного художника, — с нотками брезгливости в голосе произносит Таня. — Я спровоцировала тебя на секс, чтобы…

И я еще сомневался насчет Камилы? Думал о чувствах Тани и судьбе ребенка, которого считал своим сыном? Я все потерял — себя, собственное счастье, жизнь… Все просочилось через меня, как песок сквозь сито. Ничего не смог удержать. Остался больничный кабинет, сгорбленная предательница рядом и я… Такой же ссутуленный от боли человек, вмиг постаревший, хоть и живущий в еще молодом теле.

— А почему ты призналась сейчас? Хотя… Молчи, я сам догадаюсь. Группа крови? В ней дело? — горько произношу я, вперившись взглядом в стену.

— Да, дело в ней. У Амирана она вторая, а у нас с тобой первая. Ты бы, наверное, когда-то узнал. Теперь все не имеет смысла, — Таня порывисто трет лоб. Отворачивается, а потом вскидывает на меня взгляд.

— Да, ты права, не имеет. Я скажу своему юристу готовить документы на развод. Нет, Амиран останется моим сыном, ты не думай… Я буду ему помогать, общаться с ним и… Но твой поступок я никогда не прощу.

— Пожалуйста, — всхлипывает Таня и бросается мне под ноги. Обнимает колени, не позволяя мне сделать и шага. — Я очень тебя люблю… Признаюсь, сначала я искала удобную партию, чтобы скрыть постыдную беременность, а потом влюбилась. Ты мне очень нужен, Рези… Больной, бедный, несчастный или довольный жизнью — я хочу быть рядом. Испытай меня, если не веришь, только не прогоняй… Прошу тебя… Ее все равно нет, а я здесь. Я смогу стань той женой, что нужна тебе. Дай мне шанс, пожалуйста…

Ее слезы не вызывают во мне ничего, кроме раздражения. Стискиваю зубы и что есть силы сжимаю пальцы. Хочется орать и долбить стену кулаками, но я сдерживаюсь — сейчас не время проявлять слабость. Не поверите, меня даже радует эта новость… Таня сама не знает, какую услугу оказала мне — избавила от чувства вины.

— Позволь мне пройти, Таня, — сухо произношу я, отрывая ее судорожно сжатые пальцы от моих ног. — Давай займемся выяснением отношений позже. Сейчас надо думать о сыне. Что говорят врачи? Может, позвать его?

— Я позову, — хрипло выдыхает она и поднимается с колен.

Врач ничего нового не сообщает. У Амирана доброкачественная опухоль селезенки, требующая немедленного оперативного вмешательства, анемия третьей степени, гиповитаминоз, крах иммунитета… Слушаю вполуха и подписываю согласие на операцию. Мне надо сосредоточиться. Выбросить из головы на время все, что касается Ками… Позволить мечте уснуть, а реальности поднять голову и на время завладеть моей жизнью…