Опекун. Подарок под Новый год

Глава 12. Ненормальные

Что ей ответить? Врать ведь нет смысла. Даже если я расстанусь с Ариной, быть с Радой не получится. Нас не поймут. Как смотреть в глаза матери, которая доверила мне внучку?

Молчу, не зная, что ответить.

— Тимофей? — снова переспрашивает она.

— Рада, поехали домой. Там и поговорим.

Она кивает, но вижу, что расстроена. В машине всё так же молчим.

Когда увидел, как этот кабан тащит Раду, внутри всё перевернулось. Еле сдержал себя, чтобы до смерти его не забить. И сейчас вместо того, чтобы держаться за руль, хочется обнять её и успокоить, пообещать, что всё будет хорошо, но я ведь знаю, что так, как хочет она, не будет. Я ведь не мальчишка, вижу, что происходит. И как смотрит она и как тянется. А за напускной маской безразличия или агрессии скрывается ранимая душа. И мне совершенно не хочется быть тем человеком, который разобьёт её надежды и веру.

Подъезжаем к дому, паркуюсь и сижу в машине. Рада тоже не выходит. Смотрит на меня. Она хоть и младше меня, но намного храбрее, а я трушу сказать ей что-нибудь лишнее.

— Рада, я не должен был целовать тебя.

— Почему?

Какой простой и одновременно сложный вопрос.

— Потому что я старше, и я твой дядя.

— Не по крови.

— Но мне тебя доверили. И ты стала мне не безразлична. Я очень хочу, чтобы у тебя сложилась прекрасная жизнь. Хочу, чтобы ты поступила в университет, получила профессию. Встретила парня, который будет с тобой из одного круга и примерно того же возраста…

— Я не люблю парней моего возраста. Они все придурки.

— Но тебе с ними будет комфортнее.

— К чему ты сейчас мне это говоришь? Пытаешься быть правильным? Как все? А я никогда не была такой. Боишься, что тебя осудят? Мы можем ничего не рассказывать про наши чувства. Никому… если, конечно, ты чувствуешь ко мне хоть что-то кроме жалости. И вот жалости мне совершенно не надо.

Беру её за руку.

— Это не из жалости. Но нам нельзя переходить черту. Давай договоримся. Не обижайся и не психуй, но отношения между нами не изменятся. Я могу быть тебе не просто дядей, могу стать другом. Помогу тебе устроить жизнь. Я всегда поддержу тебя. Мы будем общаться, как раньше, но не больше.

— Ты трус, — шепчет Рада.

— Нет. Я просто хочу поступить правильно. Хочу, чтобы мы и дальше общались, а не стали друг друга избегать, когда твоя влюблённость закончится.

— Влюблённость? Ты считаешь, я влюбилась в тебя?

— А разве нет?

— Нет. Ты ошибся.

Не понимаю её. Вглядываюсь в глаза.

— Тогда что это?

— Не знаю. Просто симпатия, наверно. А может и страсть, — пожимает плечами. Мне наверно лучше переехать к бабушке. Если ты скажешь, что я перевоспиталась, они заберут меня.

Я вроде должен радоваться, что она сама всё решила и хочет к маме обратно. Я ведь об этом мечтал, но сейчас мысль остаться без неё совсем не радует.

— Хорошо, — заставляю согласиться себя. — Завтра позвоню ей.

Выхожу из машины. Жду Раду, вместе заходим в дом. Навстречу нам вылетает Арина. И я совсем не рад её сейчас здесь видеть. Почему она не уехала? Я же сказал, ей чтобы она не ждала меня.

— О! Ты всё-таки нашёл эту мерзавку.

Глаза Арины полыхают злобой.

— Арина. Перестань. Следи за своим языком.

— Ты её ещё и защищаешь?

— Да. А тебе уже давно пора быть дома.

Вижу по ней, что она едва сдерживается. Красивое лицо исказилось, и смотреть на неё неприятно.

— Ты только посмотри, чем она занималась в своей комнате.

Арина суёт мне под нос какую-то книгу.

— А это не может подождать? Рада устала и я тоже.

— Не может, — рявкает она. А я едва сдерживаюсь, чтобы не выкинуть её за шкирку. — Прости, я вся на взводе. Просто не ожидала увидеть подобное.

Я открываю книгу, которая оказывается блокнотом. И вижу зарисовки карандашом. Очень качественные рисунки.

— Нет, ты не туда смотри, вконец отлистай.

Рада подлетает и пытается отобрать у меня блокнот.

— Ты рылась в моих вещах сволочь! — орёт на Арину.

— Ты извращенка, — в ответ орёт на неё Арина.

— Хватит! — басом повышаю голос и я, чтобы прекратить начавшуюся истерию.

Они замолкают. Смотрят на меня.

Я же открываю блокнот на последнем листе и вижу рисунок мужчины. В силуэте угадывается знакомое черты. Листаю ещё. Там ещё несколько рисунков: обнажённый торс, мужские ягодицы. А на следующей странице мой портрет. Прорисован детально, особенно привлекают глаза.

— Рада это твои рисунки? — спрашиваю её. Я удивлён такому мастерству.

Она кивает.

— Очень мастерски. Я бы даже сказал профессионально. Ты где-то училась?

Рада не успевает ничего ответить, как снова начинает голосить Арина.

— Ты только это заметил? А ты не обратил внимания, кого она рисует и как? Переверни страницу ещё и посмотри. Это же какой надо быть бесстыжей, чтобы рисовать своего дядьку голым.

От любопытства я переворачиваю ещё одну страницу и обалдеваю от детализированного мужского обнажённого тела. Пусть у него нет головы, но я каждый день смотрю в зеркало и понимаю, кого она рисовала.

Рада смотрит испуганно, но не на Арину, а на меня. Боится моей реакции.

— Художники во все времена в первую очередь учились рисовать человеческое тело. И мне кажется, у Рады это отлично получилось.

— Вы ненормальные! — кричит Арина. — Твоя племянница, извращенка, а ты даже на это никак не отреагируешь?

— Я последний раз повторяю. Ещё раз обзовёшь Раду, ноги твоей здесь больше не будет.

Арина вдыхает воздух, чтобы ответить, но замолкает. Снова пытается что-то сказать и снова замолкает.

— Хотя я передумал. Сейчас же собирайся и сваливай из моего дома.

— Тимофей, как ты смеешь?

— Я думаю, ты и сама уже поняла, что мы с тобой хреновая пара.