Опекун. Подарок под Новый год

Глава 16. Да?

Тим смотрит пристально. Держит за руки. Но я чувствую, что все мои манипуляции летят к чёрту. Он не прогнётся ни по просьбе, ни по моему желанию. Он привык решать сам. И сейчас он не намерен идти мне навстречу.

— Малыш. Нет.

— Тогда я буду думать про тебя, что ты не держишь своё обещание.

— Твоё право. Но лучше так, чем потерять тебя.

— Ты меня не потеряешь.

Тяну его за воротник на себя. Медленно, но он поддаётся. Губы твёрдые, всё ещё сопротивляется. Соприкасаемся только губами, но мне этого мало. Изнутри сжигает огонь, который требует выхода.

— Рада, — выдыхает он мне в губы.

— Если ты этого не сделаешь, тогда я сама всё сделаю, — шепчу в ответ.

— Изнасилуешь? — чувствую, что улыбается, обнимает, сжимает в объятьях так, что сейчас расплющит. Выдавливает из меня весь воздух и я начинаю задыхаться.

— Этого хочешь, да?

— Да.

— Идём.

Берёт меня за руку. Ведёт к машине. Я молчу, ничего не спрашиваю. Боюсь, что передумает. А самой не верится. Неужели сегодня всё случится.

Мы едем недолго всего пару минут по Орджоникидзе. Останавливаемся на парковке перед отелем “Urban”. Когда мы подходим, в его стеклянно-зеркальных стенах отражается розовощёкая девушка и красивый взрослый мужчина. Тянет за собой. На ресепшене никого, но стоит позвонить, как из ниоткуда появляется девушка-администратор.

— На ночь? — уточняет она.

Тим соглашается, оплачивает, берёт ключи.

Мне, кажется, он сам торопится. Боится передумать.

Поднимаемся на третий этаж. Заходим в номер. Что происходит с нами? Я не могу описать. Это словно безумие. Стоило только захлопнуться двери, как мы бросаемся друг к другу. Тим расстёгивает молнию на моём пуховике, а я уже стягиваю куртку с его плеч. Теперь его губы целуют жадно, требовательно, язык врывается в рот, заставляя моё тело вздрагивать.

Я не успеваю опомниться, как он уже ловко снимает с меня платье через голову. Я помогаю ему. И через минуту уже стою только в нижнем белье. Тянусь к его ремню, чтобы снять, но там какая хитрая защёлка. Он помогает, расстёгивает пряжку. Тянет с себя рубашку, забыв про запонки, и они куда-то улетают под кровать. Снимает брюки.

— Иди сюда, — хрипло приказывает мне.

И я слушаюсь, подхожу. Льну к нему всем телом. Его кожа обжигает.

— Хочу тебя, — шепчет и снова впивается в губы. Я словно кукла в его руках. Податливая кукла. Мне нравится чувствовать его руки, которые смело трогают там, где я стесняюсь трогать себя. А губы горят от его поцелуев. И грудь ноет, жаждет прикосновений. Она словно наливается и становится тяжелее.

Тим отводит тонкое кружево с полушарий, оголяя их. Проходится губами по затвердевшим горошинам. В ногах чувствую слабость, сердце клокочет в горле, сталкиваясь со стоном, рвущимся из груди.

— Господи, какая же ты сладкая.

Он подхватывает на руки и укладывает на кровать, покрывает грудь поцелуями, возвращается к губам. Я уже совсем не чувствую себя, не осознаю свои мысли, отдаюсь полностью чувствам, которые тянут за собой к большему. Как природой заложено в женщине, так и я обвиваю его талию ногами, требуя, наконец, сделать то, ради чего мы сюда пришли. И если бы не тонкая ткань на мне и на нём, то он бы уже вошёл.

— Малыш, не торопись. Иначе я взорвусь раньше времени.

“Взрывайся,”— хочу сказать, но словно забываю слова и продолжаю тереться об него.

— Что ты со мной делаешь, — рычит Тимофей. Одним движением рвёт мои кружевные трусики, я чувствую сильное давление сверху. Он проникает вглубь, мне немного больно, но терпимо. Совсем не так, как рассказывали одноклассницы. Тим замирает и смотрит мне в глаза.

— Ты девственница?

— Да. Не останавливайся. Прошу.

Приподнимаю бёдра, принимая его всего. Низ живота тянет от наполнения. А Тим всё так же не двигается.

— Я не думал, что первый у тебя.

— Не думай об этом. Поцелуй меня, чтобы у меня опять закружилась голова.

И он целует. Нежно, словно боится разбить. И двигаться начинает также медленно, слишком медленно. Мне хочется, чтобы было как раньше. Хочу страсти, резких движений.

— Перестань сдерживаться, — рычу на него. — Двигайся как раньше.

Он врезается в меня.

— Так?

Из моей груди вырывается стон.

— Ещё.

— Ещё?

Движения становятся быстрыми, мы словно пытаемся догнать то время, что упустили. Присваиваем себе другу друга. И когда подкатывает то самое. Тим хочет выйти, я сжимаю ноги и не даю ему это сделать.

— Рада, что ты делаешь? — стонет Тим.

Так правильно. Не хочу, чтобы он выходил.

Мы ещё долго лежим в объятиях друг друга. Не знаю как у кого, а для меня эта ночь стала самой прекрасной. С любимым мужчиной, в новогоднюю ночь. Только сейчас я начинаю слышать салюты. Куранты уже давно отсчитали последние секунды старого года. А в Новый год мы вошли в объятьях друг друга. Наверно, это хороший знак. Во всяком случае, мне хочется в это верить.

— Рада, солнце. Почему ты не сказала? — раздаётся тихий голос Тима.

— Если бы сказала, ты бы не согласился.

— Не согласился, — подтверждает Тим.

— А я слишком хотела этого, чтобы отказаться от тебя.

— Почему?

— А почему ты хочешь меня?

Молчим.

— Ты же понимаешь, что у нас нет будущего? — снова начинает говорить Тимофей.

— Смотря какое. Я не мечтаю о свадьбе и замужестве. Мне достаточно будет просто встречаться тайно в отеле.

Тим поднимается на локте и заглядывает в моё лицо.

— Ты думаешь, что наши встречи продолжатся?

Приподнимаюсь и целую его в губы.

— Давай не будем о грустном. Просто промолчи сейчас.

— Хочешь обманываться?

— Да. Хотя бы одну ночь.

Снова целую, перемещаюсь к его шее. Как я давно хотела это сделать. Просто прикоснуться губами к кадыку, к пульсирующей венке на шее. Тим закрывает глаза. Он ещё не вышел, но я чувствую, как он снова становится твёрдым.

— Ты сумасшедшая.

— От сумасшедшего слышу.

— Я накажу тебя, — улыбается.

— Уверен, что получится?

Всю ночь до утра мы, как изголодавшиеся, любим друг друга. Я хочу насытиться его ласками и любовью, потому что боюсь, что это наша последняя ночь.