Опекун. Подарок под Новый год

Глава 21. Пришли сдаваться

— Главное — не дёргайся, — просит меня Тимофей.

— Я знаю.

— Говорить буду я. Твоё дело только принимать любовь и обнимашки от мамы.

— Да знаю я.

Мы стоим перед дверью родительского дома. Только с самолёта. У меня кружится голова от такой смены обстановки и событий. Ещё вчера мы были в Питере, а сегодня уже стоим на крыльце бабушкиного дома. Дима спит на руках Тимофея.

Звоню в дверь. Ждём. Дверь открывается, а на лице бабушки появляется удивление. Брови взлетают вверх, она молчит несколько секунд, словно я могу испариться.

— Рада? Мне не снится? Господи! Ваня! Рада нашлась.

Вижу, как из гостиной быстро выруливает дед не менее удивлённый. Я попадаю в двойные объятия. Или я бы даже их капканами назвала. Они так крепко стискивают меня, что, кажется, сейчас рёбра лопнут.

— Рада, Радочка, — бормочет бабушка.

И хоть я обещала себе не плакать слёзы бегут по щекам от их любви. Я не ожидала, что они меня вообще ещё помнят.

После пяти минут неистовых обнимашек мы, наконец, отлепляемся друг от друга, но бабушка продолжает держать меня за руку, словно я могу сбежать или исчезнуть.

Тянет меня в коридор. Тимофей заходит следом и только тогда бабушка замечает Диму.

— Это мой сын, — отвечаю я, не дожидаясь вопроса.

— Сын? — эхом переспрашивает она.

— Ну да. Ваш правнук получается.

Бабушка держится за деда, видно, что ей дурно. Подставляю ей своё плечо и с дедом на пару отводим в гостиную, усаживаем на кресло.

— Люба! Ну ты чего распереживалась? Девочка уже ведь взрослая, — говорит дедушка и подкладывает ей подушку под голову. Я бегу за водой. Приношу стакан.

— Бабушка, выпей.

Она отказывается.

Только Тимофей молчит и пристально смотрит матери в глаза. Она тоже не отводит взгляд. Хмурит брови. И неожиданно показывает ему кулак.

— Ты паршивец девочку мою совратил.

У меня от удивления челюсть отвешивается до пола. Как она догадалась? Смотри на Тима. Интересно, что он ответит.

— Да, мама. Я.

— Господи! — бабушка закрывает лицо руками. Дедушка обнимает бабушку за плечи, гладит по спине, успокаивает её как может.

— Ну что ты Люба. Всякое бывает. Не плачь.

— Позор-то какой, — всхлипывает бабушка.

— А в чём позор? — спрашивает Тимофей. — Мы не кровные родственники. Да вот так случилось. Я понимаю, что это пока в голове не укладывается. Но отступать я не собираюсь. Надо просто признать это мама.

— Так это Рада, значит, из-за тебя сбежала. От твоих домогательств, — бабушка будто не слышит.

Мы переглядываемся с Тимом и одновременно пожимаем плечами.

— Каких ещё домогательств? — спрашивает Тимофей.

— Ба. Никаких домогательств не было. Это я дура влюбилась в него без памяти и проходу не давала.

Бабушка убирает руки от лица. Теперь впивается своими глазами в меня.

— Да. И не смотри на меня так. Я его не выгораживаю. Вот такая нехорошая и бесстыжая. Прицепилась к нему и совращала как могла. Он и не сдержался.

— Это я во всём виновата, — качает головой бабушка. — Не надо было оставлять вас наедине.

— Незачем жалеть о прошлом уже Люба. Уже ничего не изменить.

В этот момент Димка открывает глаза, видит ТИмофея, тянется к нему и говорит громко “папа”. В тишине комнату его голос отчётливо слышно. Мне кажется, у всех в этот момент перехватывает горло от счастья, ну у меня и Тима точно. Он прижимает сына к своей широкой груди, целует в макушку и победоносно смотрит на меня.

— И когда это ты успел его научить? — спрашиваю его.

— Так, в самолёте несколько раз ему сказал, а он запомнил. На удивление сообразительный малыш, весь в папу. Да?

— Ну да. Конечно. Мама участия не принимала, — усмехаюсь я.

— Гены они такие, — совершенно серьёзно соглашается Тим, игнорируя мой сарказм.

— Рада, как назвала? — интересуется бабушка. Ей уже лучше, да и любопытство распирает, поэтому страдания пока отложены.

— Дмитрием назвала. Дмитрий Тимофеевич Медяков.

Тимофей вскидывает на меня глаза.

— А почему не Грозный?

— Потому что я мать-одиночка.

— ЗНачит, это дело надо исправлять. Завтра же идём в ЗАГС, — он даже не спрашивает, а констатирует факт.

— Что ты! — машет руками бабушка. — У девочки первое замужество, а ты хочешь её просто в ЗАГС потащить?

— А что такого? — удивляется Тим. Димке надоедает сидеть у отца на руках и он просится на пол.

— Как что? Надо подготовиться. Хотя бы две недели. Платье выбрать. Ресторан. Позвать гостей, — бабушка говорит, а её взгляд прикован к Диме. Она словно курица-наседка настороженно смотрит на малыша, чтобы заранее предотвратить его падение.

— Рада ты хочешь такую свадьбу? — спрашивает Тим.

— Нет.

— Хоть вы что мне говорите, но свадьбе быть. И я всё устрою, — ставит нас перед фактом бабушка. — Вы лишили меня радости ожидания внука, пока ты была беременна, и радости его рождения. Уж свадьбы я вам не дам меня лишить.

Дима останавливается перед бабушкой, его привлекает яркий цветок на её юбке. Он заворожено смотрит, трогает пальчиком, пытается лизнуть. Сердце бабушки не выдерживает этой мимишности и она сгребает его в охапку, целует толстые щёчки, прижимает к себе.

— Мой внучек. Какой красивый мальчик. Самый-самый красивый. Правда, дед?

Дедушка, конечно же, соглашается.