Опекун. Подарок под Новый год

Глава 13. Без него

Взгляд в потолок. Лежу уже… не помню сколько. Мне кажется, я даже все извилины и шероховатости на матовом потолке изучила, так долго в него смотрю. Прошла неделя, Тимофей не звонит, не пишет, не приходит. А обещал стать хотя бы другом.

Очередная солёная капля стекает в уголок глаза и катится по виску, теряясь в моих волосах.

Понимаю, что нет смысла лежать и жалеть себя, но ничего не могу с собой сделать. Не могу взять себя в руки и снова начать пререкаться с бабушкой. Или снова начать рисовать. Я уже неделю не рисую. Для меня это нонсенс. Но к карандашу даже не тянет.

Вспоминаю удивлённый взгляд Тимофея, когда он смотрел мой блокнот. Как я могла забыть его? Как?

Злюсь на себя и ругаю. Ведь это моё личное, в которое я никогда никого не пускала. А Арина словно мне всю душу изгадила, замарала единственное дорогое, что у меня было. Мои мечты, желания, которые я рисовала в блокноте и не смела никому доверить.

— Рада, девочка моя, что случилось?

В комнату входит бабушка. Я молчу. Мне ничего не хочется говорить. Она присаживается на кровать рядом со мной, гладит мои волосы.

— Нельзя же всё время лежать. Ты бы хоть поела.

— Не хочу, — заставляю себя ответить, ведь она не виновата в том, что творится в моей душе.

— Тимофей тебе что-то наговорил? Ты от него, как приехала, так не узнать совсем.

— Нет, бабушка. Всё хорошо.

— Если бы было всё хорошо, ты бы сейчас не лежала на кровати бледная, как мертвец. Что между вами произошло? Он обидел тебя? — шепчет бабушка, и я снова начинаю плакать. Лучше бы обидел. Я бы, наверное, так не страдала.

— Рада, ты скажи. Я ему тогда взбучку устрою. И ведь бессовестный игнорирует меня, трубку не берёт.

— Да ты что ба? Не надо ему взбучку. Он не обижал меня. Наоборот… это я…

— Ну ничего. Всякое бывает. Главное ты поняла, что вела себя неправильно. А Тимофей, я думаю, итак это понимает.

Судорожно вздыхаю, пытаюсь заставить себя успокоиться.

— Угу, — соглашаюсь с бабушкой, лишь бы она поскорее вышла.

— Дед ёлку привёз. Пойдём наряжать. У меня игрушки есть такие, каких ты никогда не видела. Старинные ручной работы. Хочешь, покажу?

Киваю, потому что понимаю, что от бабушки не отделаться. Она не оставит меня в покое, чувствует себя ответственной за меня. А может, и правда отвлекусь хоть немного. Мне уже от самой себя тошно. От своих страданий и соплей.

Ёлка, которую принёс дед, очень красивая. Мы с матерью чаще всего сосну покупали, потому что ёлки дороже. А дед именно ёлку принёс. Ещё и пушистую, не ободранную. Бабушка достаёт картонные коробки, в которых аккуратно упакованы игрушки. Они переложены ватой. Прежде чем вешать игрушку, я разглядываю маленькие фигурки, сосульки и шишечки. А бабушка рассказывает про каждую. Где, когда она её купила.

В комнату входит дед, одобрительно кивает. Помогает приладить гирлянду на ёлку. Сверху добавляем немного дождика и мишуры.

— Красиво получилось, — шепчет бабушка и обнимает деда.

Они красивая пара. Представляю, какими они были двадцать лет назад. И почему мама решила сбежать от них? Не такие уж они и плохие.

— Сегодня Тим звонил. Просил не волноваться за него, — сообщает бабушке дед. — Говорит конец года, приходится закрывать хвосты.

Бабушка вздыхает.

— Парню уже тридцать два, а он даже о семье не задумывается.

— Всему своё время Люба. Кстати, я его уговорил сегодня на ужин заглянуть.

Сердце у меня стучит в висках от новости. Кажется, я не видела его целую вечность.

— Что же ты раньше не сказал? Я салатиков ещё сделаю.

Бабушка уносится на кухню, дед уходит вслед за ней. Я включаю гирлянду, выключаю свет и сажусь перед ёлкой.

В детстве я верила в чудеса и в Деда Мороза. И когда с утра не находила под ёлкой подарка, мама говорила, что плохим девочкам Дед Мороз подарки не дарит. Каждый год я старалась быть послушной, заботливой и каждый год подарка не было. Ни одного. Только однажды подарок появился. В ту ночь я мысленно сказала, что перестану верить в Деда Мороза и на следующий день под ёлкой появилась кукла Барби, такая о которой я всегда мечтала. В тот момент я впервые почувствовала себя счастливой и поверила в волшебство новогодней ночи.

Потом я узнала, что это очередной мамин ухажёр позаботился обо мне. Она не постеснялась прокричать мне: “Зря Вадим тебе куклу подарил. Таким детям, как ты вообще нельзя ничего дарить. Ты сразу наглеешь”. Вот тогда я и поняла, что Деда Мороза не существует, а подарки под ёлку кладут родители. Но сейчас мне так хочется, чтобы хоть раз мне повезло. Даже у Золушки была фея крёстная, которая исполнила её желание, я тоже хочу.

Смотрю на мигающие огоньки, они расплываются радужным светом перед глазами.

“Ну пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста,” — шепчу я, не осознавая, чего же всё-таки хочу. Я просто хочу чуда.

И моё чудо приходит. Через полчаса на пороге стоит Тимофей. Громко рассказывает про какого-то хитрого конкурента. Я не вникаю в смысл, просто смотрю, как шевелятся его губы, пытаюсь поймать его взгляд, но он не смотрит на меня. От этого ещё больнее. За столом мы сидим напротив друг друга и Тимофей смотрит на всех кроме меня.

Решил игнорировать меня?

Так и хочется подлететь к нему и встряхнуть. Напомнить о том, что он обещал и говорил.

А после ужина мы перемещаемся в гостиную. Бабушка разливает искристый напиток по бокалам.

— А в честь чего праздник? — удивляется Тимофей.

— Наша Рада в новогоднем конкурсе рисунков заняла первое место и выиграла обучение у местного художника-портретиста.

Впервые за вечер Тимофей смотрит на меня, и я ловлю его взгляд. Пытаюсь прочесть в его глазах хоть что-нибудь. Оба замираем. Я чувствую, как в висках стучит сердце, и весь мир уходит на второй план. Голос бабушки сливается в гул.

Ну скажи хоть что-нибудь. Скажи, что гордишься мной. Скажи, что не сомневался во мне. Только не молчи, — молю его мысленно.

— За прекрасную девушку по имени Рада, — произносит он тост, уголки его губ поднимаются в улыбке. — И за мою любимую племянницу.

Специально добивает меня этими словами. Напоминает, чтобы я не оступилась? Или напоминает себе, чтобы продолжать держаться отчуждённо.

— Ну, мам, пап. Мне пора. Время уже десять. Завтра ещё ехать на работу. Остались последние дни. Хочу всё доделать.

Как уже десять? Когда успело пролететь время. Мы прощаемся. Я лишь могу проводить его глазами. Прикоснуться нельзя.

Уходит. Дверь за ним закрывается. И всё внутри будто снова гаснет.

— Ой, Тимофей телефон забыл, — охает бабушка. — Рада давай догони его скорее, а то уедет без телефона.

Хватаю телефон, ноги сую в какую-то обувь. Про куртку совсем забываю. Как есть в штанах и футболке выскакиваю вслед за ним в подъезд и бегу, перескакивая через ступени, чтобы обогнать лифт, в котором он едет.

и когда двери лифта открываются, я уже стою перед ним.

— Рада? — удивляется Тим, а я с трудом перевожу дыхание, стараюсь не сопеть на весь подъезд. Протягиваю телефон.

— Ты… забыл.

— Спасибо, — говорит он, но не берёт телефон из моих рук.

Так и стоим друг напротив друга.

— Ты избегаешь меня? — спрашиваю тихо.

— Нет.

— Я же вижу.

— Рада… Это сложно. Просто общаться и не выдать своих чувств, тем более при маме.

— Сейчас никого нет.

— Рада…

Делаю шаг навстречу.

— Ты обещал быть рядом.

— Знаю.

Его лицо словно маска, только желваки на скулах двигаются.

— Тогда почему пропал? Я скучаю без тебя.

— Ты сама приняла решение переехать к бабушке.

Прижимаю руки к его животу, они скользят по бокам. Я обнимаю его за талию и прижимаюсь. Мне так не хватает его объятий.

— Рада, ты играешь с огнём, — шепчет он мне на ухо. Его дыхание касается моей кожи на шее.

— Может, я хочу этого. Хочу, чтобы ты перестал себя сдерживать.

Отвечаю ему и смотрю на него снизу вверх. Он возвышается надо мной.

— Нет, Рада. Нет. Не проси.

Он прячет руки в карманы брюк, лишь позволяя себя обнимать.

Я его понимаю. Так правильнее. Но мне больно от этих правил. Кажется, душу разрывает в клочья его безразличие.

— Тогда могу я попросить тебя об одном? — шепчу ему, боясь собственной просьбы.

— Смотря о чём.

— Приезжай на Новый год к нам. Я хочу встретить его с тобой.

Молчит. А я жду его ответа.

— Я не знаю Рада. Нам лучше держаться подальше друг от друга, тем более в Новый год.

— Пожалуйста.

Он вынимает руки из брюк и проводит ладонями по моей спине. Сжимает и прижимает к себе.

— Малыш, я постараюсь. Но не могу обещать.

— Ты же понимаешь, что я буду ждать тебя всю ночь.

— Понимаю.

Поднимаю голову с его груди. Смотрю в глаза.

— А ты понимаешь, чего мне стоит просить тебя об этом?

— Понимаю.

Смотрим в глаза друг другу. Нас притягивает как магнитами. Тимофей наклоняется и целует меня в губы. Не так, как в первый раз, а по-настоящему. Жадно, с языком, заставляя меня задыхаться. Может, он хочет напугать меня своей грубостью, но мне, наоборот, так нравится ещё больше. Я не уступаю и не пугаюсь. Отвечаю ему с не меньшей страстью. Голова кружится, а стук сердца кажется слышно на всех этажах.

Тимофей почти отталкивает меня, отцепляет мои руки.

— Всё. Хватит Рада. Не превращайся в подзаборную шлюху. Иначе я возьму тебя прямо здесь в подъезде. Ты этого хочешь? Этого? Чтобы тебя трахали по подъездам мужики, как и твою мать?

Рука взлетает и опускается на его щеку раньше, чем я успеваю об этом подумать. Звук пощёчины оглушает меня.

— Убирайся, — цежу сквозь зубы.

— Умничка.

Он улыбается и уходит.