Эволюция

— Давайте вернёмся к эволюции, — сказал я. — Как вы думаете, это дело рук Бога? Или он создал все виды разом несколько тысяч лет назад, как верят креационисты?

— Теория эволюции не столько неверна, сколько неполна и бесполезна.

— Как вы можете называть её бесполезной?

— Теория эволюции не привела ни к каким практическим результатам. Это концепция, которая не имеет применения.

— Но вы должны согласиться, — возразил я, — что ископаемые останки различных существ выглядят как неоспоримое доказательство. Налицо очевидное, постепенное превращение старых видов в новые. Как можно это игнорировать?

— Представь себе, что на Землю падает астероид и приносит с собой экзотические бактерии, которые убивают всё живое и сами исчезают без следа. Миллион лет спустя, разумные пришельцы находят Землю и начинают изучать наши кости и имущество, пытаясь по кусочкам воссоздать нашу историю. Они могут заметить, что вся наша бытовая утварь — горшки, кастрюли, сковородки и чашки — выглядит так, словно её особи связаны между собой. И более молодые значительно отличаются от старых. Самые старые из них — топорные кувшины, во многом однотипные, обычно сделанные из глины или камня. Со временем эти кувшины «эволюционируют» в тарелки, кофейные чашки и нержавеющие сковородки.

Он продолжил:

— Пришельцы начертили бы очень правдоподобные графики, наглядно демонстрирующие, как эволюционировали тарелки. Семейство чайных чашек выглядело бы как отдельный вид, тесно связанный с пивными кружками и стаканами. Наблюдатель, который посмотрел бы на эти графики, ясно увидел бы закономерности, которые не могли быть случайными. Причина эволюции кухонной посуды была бы спорной и вызывала бы горячие дискуссии, так же как мы спорим о причинах человеческой эволюции, но наблюдаемый факт эволюции кухонной посуды не подвергался бы сомнению инопланетными учёными. Некоторых учёных беспокоило бы отсутствие промежуточных особей — скажем, сковородок с ручками от пивных кружек — но они предположили бы, что такие особи остались пока ещё необнаруженными.

— Это, наверное, самая плохая аналогия, когда-либо придуманная кем-либо, — сказал я. — Сравнить людей с тарелками!

Старик громко рассмеялся, первый раз за всё это время. Он явно развеселился.

— Это не аналогия, — сказал он со смехом. — Это точка зрения. Эволюция выглядит неоспоримой не из-за качества фактов, а из-за их количества и разнообразия. Инопланетяне столкнулись бы с точно такой же дилеммой. Они обнаружили бы такое огромное количество доказательств своей теории посудной эволюции, что противники были бы полностью разгромлены. Инопланетные учёные выдвигали бы гипотезы о том, что вилки произошли от ложек, которые в свою очередь произошли от ножей. Кастрюли бы произошли от кувшинов. Тарелки эволюционировали бы из разделочных досок. Объём и разнообразие данных был бы ошеломляющий. В скором времени они прекратили бы называть это теорией и стали бы называть фактом. Только сумасшедший стал бы публично подвергать сомнению такое обилие доказательств.

— Существует большая разница между тарелками и животными, — сказал я. — Тарелки не могут эволюционировать. Логика подсказала бы инопланетянам, что неживая тарелка не смогла бы произвести на свет потомство, не говоря уж о мутировавшем потомстве.

— Это не совсем верно, — возразил он. — Можно было бы сказать, что тарелки находились в симбиозе с людьми, убеждая нас посредством своей полезности, создавать новые тарелки. Таким способом тарелки преуспели в размножении и эволюции. Каждый вид использует другие живые организмы для своей пользы, для обеспечения собственного выживания. Это обычный способ размножения живых существ.

Он продолжил:

— Ты веришь, безосновательно, что инопланетные учёные увидят разницу между живыми существами и неживыми тарелками, и классифицируют тарелки как простые инструменты. Но это человеческий взгляд на вещи. Люди верят, что органические вещи более важны, чем неорганические, потому что мы сами органические. Инопланетяне не имели бы такой склонности. Для них тарелки выглядели бы как неподвижные существа, нашедшие способ эволюционировать, размножаться и процветать, несмотря на то, что у них нет органических частей.

— Но у тарелок нет индивидуальности, нет мыслей, эмоций, нет желаний, — возразил я.

— Точно так же, как их нет и у устриц. Не кажется ли тебе странным, что в наше время мы не находим мутаций, необходимых для эволюции? — спросил он.

— Например?

— Не должны ли мы наблюдать в современных живых существах зачатки следующего миллиона лет эволюции? Почему мы не встречаем двухголовых людей, которые станут господствовать над одноголовыми? Рыб с неопределёнными органами, которые эволюционируют во что-то полезное через миллион лет? Кошек, отращивающих жабры? Большинство мутаций, которые мы находим в наши дни — тривиальны, не такие радикальные мутации, которые были когда-то в прошлом, те, что стали родоначальниками мозга, глаз, крыльев, внутренних органов.

Он помолчал и продолжил:

— И почему эволюция движется только в одном направлении, от простого к сложному? Почему нигде нет сложных видов, эволюционировавших в более простые и выносливые существа? Если мутации случайны, можно было бы ожидать эволюцию в обоих направлениях. Но она работает только в одном — от простого к сложному. И почему количество видов на Земле уменьшалось в последний миллион лет? Скорость образования новых видов была когда-то выше скорости вымирания старых, но теперь ситуация обратная. Почему? Может ли всё это быть списано только на метеориты и влияние людей? А как первый представитель нового вида находил партнёра для спаривания? Если ты уже принадлежишь к новому виду, это означает, что ты не можешь спариваться с представителями старого вида. Если мутации — основа эволюции, то они должны происходить регулярно и таким образом, чтобы мутанты смогли найти друг друга для продолжения рода. Надо думать, мы замечали бы больше мутаций, если они происходили бы так часто.

— У меня точно такая же проблема с религией, — сказал я. — Такое впечатление, что в старину происходило огромное количество самых разнообразных чудес, теперь же они больше не случаются. С эволюцией всё выглядит так, словно большинство мутаций улетучилось, как только мы стали достаточно разумными, чтобы изучать их. Это выглядит немного подозрительно, будто бы они должны были закончиться в определённый момент, и мы как раз приближаемся к этому моменту.

— Вернёмся на минуту к монетке, — предложил он. — Если ты подбросишь монетку сто раз, и все сто раз выпадет орёл, каковы шансы, что в следующий раз тоже выпадет орёл?

— С этим я знаком. Шансы по-прежнему пятьдесят на пятьдесят, хотя кажется, что монетка «задолжала» решек. Я этого не понимаю, но так меня учили в школе.

— Всё верно, — сказал он. — Или, если перефразировать, прошлое монетки не влияет на её будущее. Не существует связи между предыдущими исходами бросков и вероятностью новых. Вся Вселенная — как монетка. События прошлого выглядят так, словно являются причинами настоящего, но каждый раз, когда мы появляемся в нашей реальности, мы подвергаемся новому набору вероятностей. Случиться может что угодно.

Он подвинулся ближе и начал снова.

— С каждым тиком Вселенной для каждого живого существа существует вероятность стать существом другого вида. Утка может быть целиком заменена белкой. Шансы этого настолько малы, что такое никогда не случалось и не случится, но это не запрещено природой Вселенной. Это просто маловероятно. Более вероятно, что молекула ДНК получит некоторую крошечную вибрацию, потому что две Божественные пылинки попытались появиться в одном и том же месте и должны были сделать поправку. Эта поправка запустила цепную реакцию вероятностей, которые повлияли на судьбу существа. Когда ты подбрасываешь монетку, она почти всегда приземляется либо орлом, либо решкой, даже если в принципе может стоять на ребре. Если бы мы не экспериментировали с монетками, мы могли бы подумать, что монетки регулярно приземляются и на рёбра. Ребро монетки составляет, пожалуй, десять процентов от поверхности каждой стороны, поэтому можно ожидать, что монетка будет регулярно выпадать «ребром».

Он продолжил:

— Но вероятность избегает промежуточных состояний. Она предпочитает или орла, или решку. Эволюция также избегает промежуточных состояний. Что-то в природе Божественной пыли сделало отращивание двух глаз более вероятным, а отращивание двух голов — нет. Более того, некоторая особенность устройства глаза свидетельствует в пользу неизбежности пересборки Бога.

Загрузка...