Особенные. Закрытый факультет (СИ)

Глава 17

Артура трясло, и он с трудом сдерживал эту дрожь. Когда Славка и Вертос вышли, перед этим одарив меня ободряющими улыбками, Артур не подошел. Он начал ходить из угла в угол, сжимал кулаки и зубы, но молчал. Я молчаливо провожала его взглядом и ждала, когда произойдет взрыв.

Артур тяжело опустился на корточки передо мной, взглянул странным взглядом и дрожащим голосом произнес:

– Ответь мне только на один вопрос: ты правда не понимаешь, насколько часто рискуешь собой или ты решила надо мной поиздеваться и проверить мою реакцию?

– Ты, правда, думаешь, что мне все это нравится? – в тон ему ответила я. – Знаешь, я бы с удовольствием обезопасила себя настолько, насколько это возможно, но это не от меня зависит. Это ваша академия вместе с вашей хваленой магической полицией не могут справиться с каким-то подселенцем, который свободно гуляет, где ему вздумается.

– Так и посиди пока на месте, пока он гуляет, где вздумается, и не высовывайся! – воскликнул Артур и подскочил на ноги.

Его громкий голос резанул по ушам, заставил поморщиться. А моя упрямая натура тут же встрепенулась, оттеснив в сторону разум. Я спустила ноги на пол, выпрямилась, взглянула на Артура исподлобья и постаралась не повышать голос.

– Знаешь, Артур, – медленно проговорила, – я, конечно, не отрицаю, что рисковала, когда выходила из комнаты под утро, но и орать на меня из-за этого не надо. Надо спросить, где были все патрульные, почему до сих пор не предприняли никаких мер, и студенты продолжают гибнуть. А я не собачка, чтобы сидеть на привязи и не высовываться, как ты выразился. Я, конечно, понимаю, что события прошлого оставили глубокий отпечаток, но не надо из-за этого срываться на мне.

Артур отвернулся. Я видела, как была напряжена его спина, чувствовала, как сложно ему сдерживать все эмоции, но и не могла отмахнуться от обиды, которая вспыхнула от его резких слов. Вместо того, чтобы спокойно поговорить, он сразу начал предъявлять претензии.

Тишина между нами висела такая густая, что казалось, ее ложкой можно черпать. Наконец, Артур развернулся, пододвинул ко мне стул, сел и взял мою руку в свою.

– Лера, ты просто не представляешь, что я пережил сегодня, когда увидел тебя там, – он встряхнул головой, – если ты не думаешь о своей безопасности, то подумай о родителях, о том, что с ними станет, если с тобой что-то случится. Подумай о друзьях, обо мне, в конце концов. Неужели, я о многом прошу?

– Не о многом, – буркнула я.

– Так почему ты постоянно вляпываешься в какие-то неприятности?! – снова не сдержался он. Одарила его укоризненным взглядом, он опустил голову. Продолжать этот дурацкий спор я не хотела. День был слишком длинный, да и мне сейчас точно не хватало только поругаться с Артуром. Нам обоим нужна была поддержка друг друга.

– Давай договоримся так, – миролюбиво начала я, – я постараюсь быть аккуратнее, а ты перестанешь проецировать на меня ту ситуацию из прошлого. У меня крайне неприятное ощущение, что ты сравниваешь меня с Юлей.

– Глупости, – фыркнул он и потянул меня на себя.

На секунду замешкалась и переползла на колени к нему. Он аккуратно обнял меня и уткнулся носом в щеку. Слышала, как тяжело он дышит, как сильно бьется его сердце, украдкой улыбалась и наслаждалась его прикосновениями.

– Я никогда тебя ни с кем не сравнивал. Юля в прошлом. Я его не забыл и не забуду, но не держусь за него. Просто я не хочу потерять тебя. Именно тебя. Ты не безразлична мне, я беспокоюсь о тебе и не хочу, чтобы разрушилось то, что только зарождается. Просто прошу тебя, будь аккуратнее.

– Я постараюсь, – повернулась к нему и улыбнулась.

Погладила по колючей щеке, заглянула в лихорадочно блестящие глаза и потянулась за поцелуем. А что? Мне сейчас положительные эмоции очень нужны.

Его плотно сжатые губы оказались сухими и обжигающе горячими. Сначала он изображал каменное изваяние и даже не пытался принять участие, но в этот день я была настойчива. Коснулась уголка губ, улыбнулась, когда он забавно повел ими. Обхватила его лицо ладонями и прошептала:

– Не злись.

На этот раз, когда я поцеловала его, он прикрыл глаза, заметно расслабился и взял дело в свои руки. Крепко сжал меня в объятиях и углубил поцелуй. Яркие ощущения накрыли с головой, сметая все на своем пути: неприятные воспоминания, страх, боль, переживание и здравый ум. Это был настоящий взрыв, который сводил с ума. Пожалуй, впервые я поняла, что значит нырнуть в омут с головой. Мне кажется, я не только ничего вокруг не замечала, но и себя забыла. Весь мир перестал существовать, были только его губы, его руки, его прерывистое дыхание, шум крови в ушах и жар.

Когда он отстранился от меня, тяжело дыша и, похоже, едва себя сдерживая, я пыталась вернуться в реальность. Перед глазами все плыло, мне на секунду даже показалось, что я вот-вот упаду в обморок. Наверное, это от нехватки кислорода. Слабость разливалась по телу невероятная. От мысли о том, что же будет со мной, если мы зайдем чуть дальше поцелуев, стало еще жарче.

– Не сейчас, – то ли мне, то ли самому себе проговорил Артур.

Он ссадил меня со своих коленей и принес стакан воды. Я все еще не могла прийти в себя. Очень хотелось лечь. Слишком многое свалилось за день. И такой всплеск пусть и положительных эмоций не пошел на пользу моему пошатнувшемуся здоровью.

– Тебе нужно отдохнуть, – проговорил Артур и подхватил на руки.

Уткнулась в его плечо и прикрыла глаза. Рядом с ним всегда тепло, уютно и безопасно. И сейчас очень не хотелось его отпускать, но я понимала, что не могу просить об этом хотя бы потому, что живу не одна. Смущать Славку присутствием Артура не хотелось, да и незачем торопиться. Наши отношения и без того очень стремительно развивались.

Артур уложил меня на постель, накрыл одеялом и коснулся щеки.

– Отдыхай, завтра зайду к тебе, – напоследок проговорил он и вышел.

Уснула я быстро, спала крепко и даже не слышала, как вернулась Славка. Утром меня разбудила головная боль, тошнота и слабость. Все же головой я приложилась очень хорошо, и теперь самочувствие оставляло желать лучшего.

Почти весь день я провела в одиночестве. Лишь раз, ближе к обеду ко мне заглянул врач, который дал таблетку от тошноты и успокоил, что такая реакция организма нормальна, велел лежать и не подвергать себя опасности.

Вечером после занятий заглянул Артур. Он уже выглядел более спокойным, лишь синяки под глазами выдавали усталость. Но уже не злился, улыбался и рассказывал последние новости. Только все еще чувствовалось какое-то напряжение. Он, словно, что-то не договаривал, и это меня очень беспокоило.

– Артур, что происходит? – перебила его, когда он рассказывал о том, как прошли занятия, – что тебя беспокоит?

– Все в порядке, Лера, – улыбнулся он.

– Нет, тебя что-то беспокоит.

Он поднялся и отошел к окну. Долго стоял молча, а потом заговорил.

– Дела в академии плохи. Сейчас очень остро стоит вопрос о крайних мерах. Если в ближайшее время подселенца не найдут, то академию закроют. Сейчас студентов массово допрашивают. Насколько это затянется, неизвестно. Да и малоэффективно. Один гипнотизёр может допросить от трех до пяти человек за сутки, в зависимости от уровня подготовки. Часть уже допрошены. Но остались еще сотни, а потом будут допрашивать сотрудников и преподавателей. В общем, скорее всего, академию закроют и всех будут вынуждены распустить. Ничем хорошим это не закончится.

– Почему раньше этого не делали?

– Потому что это не так-то просто. Допросы под гипнозом могут вести только уполномоченные лица, но и они не могут применять гипноз без письменного согласия каждого, ты ведь тоже подписывала бумагу на согласие. А не все так просто соглашаются открыть свои, грубо говоря, секреты. В общем, сплошная волокита. Только время тратят.

Мне всегда казалось, что возможность покинуть академию меня обрадует. Что я буду счастлива, когда меня выпустят из этой чертовой ловушки, где каждый из нас стал мишенью, но от чего-то в душе поселилась пустота. Смотрела на Артура, скользила взглядом от затылка вниз, по спине, отмечала мелкие складки на его рубашке, а в голове не было ни единой мысли. Только его слова эхом звучали в голове.

– Не самый лучший повод для радости, не правда ли, – вырвал меня из недолгого оцепенения его голос. Артур обернулся. На каменном лице не отражалось ни единой эмоции, зато глаза горели. Что в них смешалось, трудно разобрать.

– Но как на это повлиять? Как ускорить процесс? Неужели не могут направить сюда больше гипнотизеров?

– Видимо не могут, – пожал он плечами. – Да и сделать никто ничего не может до тех пор, пока подселенца не вычислят.

– И что же делать? Все же вокруг твердят, что ни в коем случае нельзя выпускать нас из академии.

– Нельзя, – подтвердил Артур, – только нет другого выбора. Необходимо очистить академию и обезопасить ее. Полагаю, полного закрытия академии все же не случится, но образовательный процесс приостановится. Впрочем, студентов все же распустят на какое-то время, а потом постепенно будут заселять обратно. Через допросную. Только это поможет обезопасить академию, но приведет к массе других проблем.

– И подселенец с легкостью свалит на все четыре стороны, – заключила я. – Вряд ли теперь, когда окажется на свободе, станет ждать своей очереди на допрос.

– Скорее всего. Ладно, не забивай свою больную голову этим, он опустился на корточки передо мной и взял мои руки в свои ладони. Поцеловал пальцы и тихо проговорил, – все рано или поздно решится. Не расстраивайся. Мне нужно идти, еще много работы.

Я ждала настоящий поцелуй, но Артур, видимо, был слишком расстроен. Скользнул губами по щеке, провел пальцем по губам и вышел, пожелав доброй ночи.

Еще долго сверлила взглядом закрывшуюся за ним дверь. Обдумывала весь разговор, пыталась найти выход, но неизменно дорожка в мысленном лабиринте приводила к плану Вертоса. Дурацкому, совершенно безумному, ненормальному и опасному. Каждый раз отмахивалась от него и вновь пыталась найти выход, но куда уж мне, если все остальные не додумались. А уж когда дверь приоткрылась и в щель просунулась голова Славки, а следом она вошла в компании Вертоса, я и вовсе скривилась и пробурчала.

– Все, на сегодня хватит разговоров, а вас двоих с вашими наполеоновскими планами я и вовсе не вынесу. Не сегодня.

– Так ты согласна? – вслед крикнул Вертос.

– Да сейчас, прямо в тапках побежала спасать этот сумасшедший мир. Поищи дуру.

– Ну, Ще-еп, – противным жалостливым голосом протянул он, – я уже нашел тебе вагон телохранителей.

– Тосик, отвали, – скрылась в другой комнате. Голова гудела, словно колючий обруч обвивал ее и причинял невыносимую боль.

– Все девчонки академии обзавидуются, когда увидят, как о тебе пекутся оборотни, – не отставал противный оборотень.

– Ой, я сегодня щедрая, поэтому, не кривя душой, с огромной радостью уступлю им место, – ответила ему и отошла от двери.

Что уж там говорил Вертос, я больше не слышала. Отвернулась к стене и вскоре уснула. Только всю ночь видела сны, в которых гуляла по коридорам ночной академии под лунным светом в сопровождении своры собак. Глаза одного из них были очень знакомы, а в жалостливом вое отчетливо слышалось «Ще-еп». Абсурдная идея и дурное влияние Тосика на мой слабый организм не прошли бесследно.

Утром мы вместе со Славкой смеялись над этим сном, сетуя на то, что травма головы оказалась гораздо серьезнее, чем кто-либо мог подумать. Не преминули и Тосика посвятить в мои ночные мысленные путешествия в его компании. Надеялись, что это, как обычно, уколет в самый центр самолюбия нахального оборотня, но тот лишь ухватился за сон и вывернул все в свою пользу.

– Вот! Видишь, Щепка, твое подсознание тебе шепчет, что в моей компании даже ночью тебе ничего не грозит. Ты в безопасности.

– Ой, отстань. Пристал, как банный лист. Кстати, Артур сказал, что академию могут распустить, – обратилась к Славке, но Тосик и тут сунул свой вездесущий нос.

– И это будет на твоей совести, Соловьева, – припечатал он, намазывая толстым слоем ягодный джем на кусок хлеба.

– Тосик, – раздраженно проговорила я, – смотри сюда, – пальцем указала на свою голову, – видишь? Она у меня на месте, и мне ее не до конца отбили, чтобы соглашаться на такие авантюры.

– Не хочешь ты сделать что-нибудь на благо нашей огромной академической семьи, – обвел меня укоризненным взглядом и вонзил зубы в сладкий бутерброд.

Закатила глаза и постаралась сделать вид, что ничего не слышала. Как бы мне не хотелось предотвратить все происходящее, избежать закрытия академии, но я не готова была пожертвовать собой. Не герой я. Не герой.