Особенные. Закрытый факультет (СИ)

Глава 27

Глава 27

Туман постепенно рассеивался. Очертания больничной палаты окончательно размылись и исчезли. Вместо ее светлых оттенков меня окружали темные стены гостиной общежития. В приглушенном свете настенных бра постепенно сгущались краски, приобретая форму и превращаясь в элементы мебели. Словно талантливый ходожник, накладывал один мазок краски за другим, превращая мешанину в реалистичный рисунок. Я будто бы смотрела кино, но и одновременно играла в нем главную роль. Не владела телом, ничего не слышала, но прекрасно все осознавала. Даже вспомнила, о чем переговаривалась с Вертосом под пеленой иллюзии. Но сейчас разговор занимал меня мало. Я ждала. Ждала прихода Артура и Арины Ярославовны. И как только взгляд нашел того, в чьем теле еще находился паразит, буквально, боялась моргать. В момент, когда Артур выходил из гостиной, за несколько мгновений до того, как по моим ощущениям, должна была появиться та самая искра, сосредоточилась и сместила свое внимание на идущую сзади женщину. Секунда, две… Ничего не происходило. Они приближались к выходу. Никаких искр, никакой магии – ничего, за что можно было зацепиться. Я уже успела расстроиться и подумать, что все же обманула себя, что все мне привиделось, и преподавательница не заслуживала тех мыслей, которые жили в моей голове. И вдруг она чуть притормозила. Едва заметное движение пальцами я уловила просто чудом, и с ее руки сорвался поток магии, который тут же преобразился в крохотную искру. Ее целью был Артур, и теперь я знала наверняка, что наши подозрения не беспочвенны. И как только душа наполнилась ликованием, как только я почувствовала радость от того, что все получилось и злость на женщину, которая могла бы предотвратить массу убийств, но предпочла их не замечать ради своей выгоды, меня вышвырнуло из воспоминания. Картинка свернулась воронкой, в которую меня затянуло и выбросила в ярко освещенную палату.

Вдохнула, словно долгое время была под водой, и закашлялась. Распахнула глаза и еще некоторое время пыталась прийти в себя. Когда сознание прояснилось, хотела от радости и ликования захлопать в ладоши, но это желание улетучилось, потому что взгляд наткнулся на побелевшего Артура, чьи бледные губы были плотно сжаты, а потеменевшие глаза цвета грозового неба были широко распахнуты.

– Артур, тебе плохо? – кинулась к нему. Обхватила лицо руками и вгляделась в глаза. Забралась на кровать и легонько встряхнула его. – Артур!

Паника нарастала с невероятной скоростью. Сердце билось так быстро и сильно, будто хотело пробить грудную клетку. Руки мгновенно похолодели и задрожали. И когда я уже была готова кричать, чтобы позвать врача, он осмотрел мое лицо, и, кажется, с трудом разжал губы.

– Напугала, – напряженным голосом проговорил он.

– Я? – удивление смешалось с легким возмущением.

– Конечно, – все также напряженно и даже немного отстраненно ответил он.

Протяжно выдохнула и прикрыла глаза. Облегчение накрыло с головой. Все нормально, все прошло хорошо, осталось только Артура убедить в этом.

– Я в порядке, – мягко улыбнулась и взяла его за руки. – Вот, – прижала их к своим щекам, – теплая, живая, в своем уме. Ты молодец. У тебя все получилось. У нас все получилось. Без сучка и задоринки. Как по маслу. Ты совершенно не опасен и зря переживал.

– Это была глупая затея, – его голос смягчился.

Артур не пытался отнять рук от моего лица, наоборот, провел большими пальцами по щекам и придвинулся ближе.

– Зато она принесла результат, – довольно протянула я.

Взгляд прошелся по его хмурому, обеспокоенному лицу и невольно задержался на поджатых губах. Их близость слишком сильно волновала мое сердце.

Он перехватил мой взгляд, и, похоже, сам того не понимая, отзеркалил его. Перестал вглядываться в глаза и спустился к губам.

– Никакой результат не стоит таких переживаний.

– Когда речь идет о людях, которые важны и дороги, цена не имеет значения.

Сама потянулась к губам. Стеснение и смущение меркли на фоне растущего, зудящего желания поцеловать Артура. Но здравый смысл, боязнь перейти грань, стать чрезмерно напористой и навязчивой вновь остановили меня. Едва почувствовала тепло его губ, то самое, желанное прикосновение, от которого все внутри завязывалось в узел, отстранилась и замешкалась. Не успела извиниться за свой порыв, как Артур сам притянул меня к себе и уже не позволил усомниться в правильности и уместности такого выражения чувств.

Поцелуй мягкий, осторожный, будто мы оба боялись этого. Изучали друг друга, но не могли скрыть желание, страсть и влечение, которые полностью подчинили нас. Задыхалась от нахлынувших чувств, потерялась в том бущующем океане, в который угодила из-за Артура. Казалось, что внутри разгорается солнце, которое своими лучами согревает душу. Ласковые неуловимые прикосновения, сменялись собственническими, поцелуй становился все чувственней и откровенней. Я ни о чем не могла думать, кроме его губ, рук и тех эмоций, которые сводили с ума, лишали разума и не позволяли вдохнуть полной грудью. Дыхание перехватывало. Впервые мне показалось, что и от счастья можно лишиться сознания, а уж фраза 《задохнуться от счастья》уже не казалась метафоричной. Легкие буквально горели от нехватки кислорода, но этот жар не мог помешать.

Кто из нас прекратил это безумие и почему? Просто в какой-то момент я уткнулась лбом в его плечо и тяжело дышала. На лице цвела широкая, наверняка, глупая улыбка, и я наслаждалась тем состоянием, в котором пребывала.

– Как будто в первый раз, – теплое дыхание Артура пошевелило волосы на моей макушке.

– Угу, – промычала я в ответ.

Хотелось так много сказать, выплеснуть всю радость, ураган эмоций, которые бурлили внутри, но не хотелось нарушать это тихое, наверное, самое настоящее счастье, которое витало в воздухе и объединяло нас. Казалось, мы с удовольствием застыли бы во времени, чтобы сохранить этот момент. Но неотложные дела не терпели, пришлось брать себя в руки, смущенно смотреть друг другу в глаза, с трудом подбирать слова, преодолевать неловкость и стараться не думать о поцелуях. А это оказалось невероятно трудно. Но мы сумели преодолеть приятные сложности и сошлись на том, что добытую информацию можно и нужно передать декану. Он ею распорядится по уму.

– Я тогда пойду?!

– Ты такая смешная, – и в подтверждение своим словам он рассмеялся. Его тихий смех будоражил и распалял не затухающий пожар в душе.

– Артур, прекрати!

Прижала ладони к потеплевшим щекам. Но его это еще больше раззадорило. Смех стал громким и заливистым. И я сама не смогла сдержать улыбки.

– Все, мне пора, – старалась говорить уверенно, – надо проветриться, – выдохнула и пару раз махнула на себя руками.

Поднялась с кровати и замешкалась. Артур с любопытством наблюдал за мной, в его глазах плясали озорные искры, а я пребывала в замешательстве. Что делать-то? Вроде, после всего произошедшего уйти, сказав банальное «пока», было бы странно. А пойти на какие-то более решительные действия была не готова. Так и застыла у его кровати на несколько секунд.

– В общем, я к декану, а потом вернусь, – оправила одежду, робко улыбнулась и все же собралась уходить.

Артур перехватил мою руку, поднес к губам и поцеловал пальчики, глядя мне в глаза. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал мне, что такой невинный поцелуй может быть гораздо интимнее поцелуя в губы, что от таких прикосновений, словно током прошибает все тело, я бы не поверила. Шумно выдохнула, от стеснения отвела взгляд и наигранно возмущенно произнесла:

– Ты явно идешь на поправку.

– Похоже, твои руки и губы имеют целительную силу, – подмигнул и отпустил мою руку.

Фыркнула, невольно вспомнила старый анекдот про поцелуи и лечение геморроя, подумала о том, что мне всегда в самый ненужный момент лезет в голову всякая ерунда, и с трудом, постоянно оглядываясь, все же ушла из палаты. Владимир Сергеевич меня, конечно, не ждал, но я его жаждала увидеть. Давно не заглядывала на огонек.