Особенные. Закрытый факультет (СИ)

Глава 26

Глава 26

За спором мы забыли о том, с чего начался наш разговор, убедить Артура воспользоваться магией мне так и не удалось, а пускать кого-то постороннего в свою голову не хотелось. Пришлось ломать голову и пытаться вспомнить детали той ночи собственными силами, но безуспешно.

В следующий мой визит Артур сам вернулся к обсуждению болезни нашего преподавателя и после того, как узнал, что она так и не появилась в академии, пояснил, почему этот момент вызвал у него такой пристальный интерес.

– Тогда, когда мы с Радовиным встретились загородом, ему звонила женщина. Мне кажется, из-за нее он оставил меня, не стал пережидать эйфорию, как я, а отправился сразу в город, где и попался. Я слышал ее голос. А потом, когда узнал, что был кукловод, подумал, что им управляла именно эта незнакомка. Подселенец во мне решил, что обязательно займется этим вопросом и выяснит, кто взялся делать из теней марионеток, но сначала нужно было набраться сил и утолить голод. Он сводил с ума, думаю, даже волчий голод – ерунда, по сравнению с тем, что чувствовал он. И с каждой новой жертвой жажда не утихала, а нарастала, он хотел еще и еще, быстрее насытиться, с каждой жертвой чувство насыщения становилось все ближе, оттого, ему становилось все сложнее думать о чем-то другом, кроме еды, когда как в это время кольцо сжималось и ему приходилось рисковать. Но дело не в этом, дело в том, что он перестал даже думать о кукловоде, а вместе с ним и я, пока ты не сказала о внезапной затяжной болезни Арины Ярославовны. Я хотел бы ошибаться, но думаю, что она как-то связана со всем этим. Думаю, неспроста она вызвалась составить мне пару в патрулях и спустя рукава относилась к моим отлучкам. И эта искра… Она не дает мне покоя.

– У меня ничего не вышло, – развела руками, – до головной боли раз за разом прокручивала события того дня, но я не видела, откуда взялась эта искра. Я смотрела на тебя.

Он загадочно и мимолетно улыбнулся. Такой его улыбки я еще не видела. Это было что-то новое и оттого завораживающее. Просто не могла оторвать взгляда от вмиг преобразившегося лица, от мягкого изгиба губ и озорного взгляда, в котором плескалась жизнь и веселье.

– Так же, как и сейчас? – протянул он и сверкнул ровными зубами.

– Может быть, – кокетливо повела плечами. Пыталась за флиртом скрыть невероятно сильное смущение, которое охватило меня.

– Почему ты здесь? – вдруг задал вопрос, на который я уже однажды отвечала.

– Хочу помочь тебе, не хочу оставлять тебя одного…

– Это я уже слышал, – перебил меня, – почему хочешь помочь? Что это? Жалость? Своеобразный материнский инстинкт?

Его взгляд буквально впился в меня. Слова звучали резко и отрывисто. Внезапно стало не по себе, неуютно, почему-то подумала, что надоела ему своими бесконечными визитами и расспросами, показалось, что он не хочет меня видеть и просто не знает, как сказать об этом. По спине пробежался морозец, губы пришлось поджать, чтобы Артур не заметил, как они задрожали от обиды. Поднялась с его кровати и отошла к окну. Молчала. В горле стоял горький ком, который мешал не только говорить, но и нормально дышать. Уже и сама задавала себе этот вопрос, и даже не пыталась обмануться. Чувства, которые зародились во мне к Артуру, никуда не исчезли. Наоборот, эти встречи с ним в больничной палате только усилили их. И я мучилась. Мучилась, когда не могла вырваться из учебной рутины на встречу с ним, мучилась, когда встречалась взглядом с любимыми глазами, мучилась от того, что понимала – не имею никакого права претендовать на его чувства, что-то требовать и на что-то надеяться. Каждый раз настраивала себя на серьезный разговор с Артуром, хотела признаться в том, как тяжело мне быть с ним рядом, как замирает сердце от каждого случайного и неслучайного прикосновения, как я теряю нить разговора, когда он улыбается, и как хочу все это прекратить, чтобы не делать себе еще больнее. Но не могу. Не могу даже думать о том, что лишусь хотя бы этой тоненькой ниточки, которая связывает нас, которая все же дарит мне призрачную надежду на что-то… Не могу предать его доверия в этот непростой момент.

– Ле-ер, – настороженный голос Артура вырвал меня из душераздирающих мыслей, – что не так?

– Все нормально, – тихо ответила, но не осмелилась обернуться и взглянуть на него. – Просто, ответ на твой вопрос слишком очевиден, но от этого его не легче озвучить, – судорожно выдохнула, сжала похолодевшие от волнения руки в кулаки и взглянула вдаль, туда, где на небе застыла белая дымка перистых облаков. Взгляд гулял по этому светлому узору на лазурном полотне, но, кажется, я отмечала это лишь краем сознания, погрузившись в себя. Даже собственный голос казался чужим. – Я влюбилась в того Артура. Влюбилась так, что ничего не замечала, и, когда правда открылась, растерялась. Заблудилась в собственных чувствах, не знала, что делать. И единственный путь, по которому я могла пойти – встреча с тобой. Только так могла разобраться в себе. Да и просто хотела тебя видеть. А после встречи, первой, второй или третьей, не знаю, просто в какой-то момент поняла, что наличие или отсутствие подселенца никак не влияет на мои чувства и на то, к кому я их испытывала. Он был тобой, пусть это неприятно и тебе, и мне, но это факт, а я оказалась влюбленной в тебя настоящего, истинного и тогда, и сейчас. Для меня, как будто ничего не изменилось. И именно поэтому я здесь. Но это ничего не значит. Не значит, что я на что-то претендую. Ты ничего не должен мне. И если скажешь, я больше не появлюсь. Наверное, это будет даже правильнее, – грустно улыбнулась своему мутному отражению в стекле, – не буду навязываться.

Вздрогнула, когда на плечи опустились его руки. Он подкрался незаметно и совсем беззвучно, или я слишком глубоко ушла в себя, что не расслышала шагов, но его прикосновение заставило сжаться, я просто не знала, чего ждать. И зная о своей бедовости, неудачливости, настраивалась на худшее.

– Ты вся дрожишь, – его голос звучал тихо и успокаивающе.

Развернул меня к себе. Не могла заставить поднять взгляд, боялась увидеть в его глазах равнодушие, холод или даже отвращение. Лучше оставаться в неведении.

– Не только тебе сейчас страшно. Ведь и я тоже боялся. Боялся услышать другой ответ. Боялся узнать, что тобой движет жалость. Это было бы самое ужасное – узнать, что причина всех твоих действий банальная жалость. Самое гадкое чувство, которое может испытывать девушка к мужчине. Я не говорю о сочувствии или сострадании, но жалости от тебя я никогда не хочу ощущать. А уж большей глупости, чем нежелание тебя видеть и придумать сложно, – в его тоне слышалась улыбка, и я невольно вскинула взгляд, чтобы убедиться в том, что не ошиблась. Взгляд Артура лучился теплотой и, может быть, даже нежностью. Мне хотелось так думать, ведь крупицы радости, которые посеял в моей душе Артур своими словами, уже окружили сердце. – Я жду наших встреч, скучаю по твоей болтовне, по твоим порой наивным, но очень трогательным и искренним речам, по твоей улыбке, хочу научиться у тебя оставаться неунывающим в любой ситуации, и чувствую пустоту без твоих зачастую ледяных рук. Ты стала маяком в темноте моей жизни, на свет которого я иду. Ты разжигаешь во мне желание жить хотя бы для того, чтобы греть твои ручки, – он взял меня за руки и улыбнулся.

– Хватит, – мягко остановила его, – я сейчас сгорю от смущения. А руки от волнения станут еще холоднее.

– Ладно, – мимолетно поцеловал пальчики. У меня мгновенно сперло дыхание, а на лицо наползла смущенная улыбка. – Только, прекрати думать, что я не желаю тебя видеть.

– Хорошо. А ты вернись в кровать и перестань думать, что я прихожу, потому что мне тебя жалко. Я такая нехорошая эгоистка, которая ходит сюда из личных побуждений.

В палате словно стало немного светлее и теплее. Да и все вокруг, казалось, стало ярче и красочнее, в душе пели птицы, улыбка то и дело наползала на лицо, но эти секунды переживания, волнения и сомнений, та кратковременная выдуманная боль стоили того, чтобы услышать о его чувствах, которые только зарождались, но они дарили мне надежду. И ради того, чтобы быть счастливой, стоит подождать. Ну а пока необходимо решить насущные проблемы, чтобы в будущем не оглядываться, не терзаться сомнениями и дышать свободно.

– Я рада, что мы все выяснили, осталось закончить с этой жуткой историей и вернуться к нормальной жизни, начать все с начала. Только, – вскинула на него взгляд, в котором, надеялась, горела неприкрытая искренняя надежда, – надо получить ответы на последние вопросы. Кто был кукловодом, и связана ли со всем этим наша преподавательница по подселенцам.

– Я не могу, – покачал головой и отвернулся.

– Почему ты боишься помочь мне? – взяла его за руки и вынудила взглянуть на меня.

– Я, – он замолчал и отвел взгляд.

Целую вечность мы провели в тишине. Интуитивно чувствовала, что не нужно его торопить, не нужно допытываться и вынуждать откровенничать. На его лице отражались странные эмоции, и что их вызывало, я не могла даже представить. Он злился, боялся и явно был растерян. Кажется, сильно волновался и не понимал, как поступить. А я старалась безмолвно поддержать, давала понять, что рядом, прикосновением рук, легким поглаживанием и спокойным, уверенным взглядом. Что бы он ни скрывал, я была уверена, что мы справимся и с этим. Сумеем пережить и осмыслить.

– Я научился делать страшные вещи, – наконец, произнес он отстраненным тоном, – боюсь, что моя магия просто опасна для окружающих. И уж точно я не хочу экспериментировать на тебе.

– О чем ты? – взволнованность в голосе не удалось скрыть.

Он вскинул взгляд застывших глаз, в которых не отражалась ни одна эмоция и звенящим от напряжения голосом проговорил:

– Знаешь, чем мой случай отличается от многих других? – ответа он не стал ждать, – тень в академии оказалась не случайно. И не случайно сюда сначала заслали шпиона, а потом и шестерку. Все ради одной цели – своеобразный троянский конь. Он учился, старательно и очень прилежно. Я никогда не был хорошим студентом, никогда не проводил за учебниками часы, дни и даже ночи, и уж точно не планировал продолжать обучение после обязательного пятилетнего курса.

Завороженно слушала. Его слова вызывали воспоминания из недалекого прошлого, когда мне рассказывали о том, каким Артур был до смерти Юли, и каким стал после. А сейчас всем изменениям находилось правдивое объяснение.

– Все считали, – продолжал он, – что моя внезапная тяга к знаниям – результат событий в личной жизни, но эта тяга была не моей. Возможно, и я бы пошел похожей тропинкой, но не закапывался в учебники так, как это было. Он учил все, докапывался до самой сути, но самое главное – проводил параллели с его магией, с их методами. Волей, не волей, но я обучался вместе с ним, и постигал азы не только нашей магии, но и нахватался того, что знал он. А его знания впечатляли. Вам уже должны были рассказать, что в мире теней довольно жесткое расслоение общества, и на образовании это оставило заметный отпечаток, так шестерки и высшие обучаются по совершенно разным программам. Последние получают очень глубокие знания. И за эти годы, которые я провел по соседству с тенью, я научился многому.

– Зачем ему это было нужно?

– Чтобы научиться противостоять, чтобы понять и изучить, как действуют у нас, мне кажется, они серьезно намерены заселить нашу планету, сделать из людей скот, и только маги мешают свершению их планов.

– Какой кошмар! – содрогнулась от ужаса. – Но, Артур, ведь твои знания – сокровища. И если применить их в нужном русле, я уверена, они смогут принести массу пользы.

– Ты не представляешь, о чем говоришь, – покачал он головой, зажмурился и тихо проговорил, – я могу уничтожать людей, не применяя боевых заклинаний или каких-то подручных средств. Так, что никто и никогда не найдет причину смерти и следов того, кем это сделано.

Нахмурилась и с непониманием взглянула на него. Даже моей бурной фантазии не хватило, чтобы представить, как такое может быть. И Артур, явно преодолевая себя, все же открыл правду.

– Гипноз – воздействие на сознание в классическом виде, в том, в котором изучаем его мы, дает массу преимуществ во многих аспектах жизни. С его помощью мы можем заставить вспомнить или забыть, заставить рассказать, что-то сделать, но оно всегда оставляет след на сознании. Отпечаток магии. Я же могу это сознание уничтожить. Растворить душу. Я не знаю, как описать этот процесс иначе. Ведь тот вид гипноза, которым овладел он, и я вместе с ним – это слияние их заклинания и нашего. И оно уничтожает саму человеческую суть, оставляя оболочку нетронутой. И таких магических миксов он создал за несколько лет достаточно – многочасовые стазисы, с помощью одного из них он несколько часов не позволял одной из своих жертв умереть. Той самой, которую вы нашли в кустах за академией. Удивительное и совершенно нетипичное поведение подселенца – питание в дневное время суток. Так все подумали, ведь никто и представить не мог, что он способен на такое. А он, в отличие от других теней, пришел учиться и изучать. И если бы не голод, сумел бы унести в свой мир массу полезной для них, но крайне опасной для нас информации. Даже клятвы на крови – не помеха, и ее с легкостью можно разрушить, да только цена такого разрушения – человеческая жизнь.

– Но ведь ему не удалось! Зато эта информация поможет развить нашу магию, – как и всегда, старалась смотреть на все с оптимизмом.

– Может, – согласился он и кивнул, – только к кому идти с такой информацией? Как сделать так, чтобы она попала в нужные руки? К тому же, я знаю, что делать, чтобы получить результат, но, Лера, я понятия не имею, как это работает. Моих знаний оказалось недостаточно, чтобы это понять.

– Значит, нужно идти к проверенному человеку, который поможет. Образованному, опытному и рассудительному – нашему декану.

– Не уверен, что это хорошая идея. Я вообще хотел бы оставить это в тайне. Чтобы никто и никогда не занимался этим, ведь даже следователям я об этом не сказал. Испугался.

– А мы с ним посоветуемся, как нам поступить. Владимир Сергеевич не тот человек, который, не подумав, побежит докладывать наверх. И вообще, твои умения – это ведь не преступление. Знать и уметь – не значит делать и пользоваться. А то, как ты переживаешь по этому поводу, говорит только о том, что ты честный и порядочный человек, неспособный на страшные преступления. Вот. А теперь вернемся к тому, с чего начали – мне нужно кое-что вспомнить, а без посторонней помощи я обойтись не могу никак, может быть, это и неважно совсем? – с сомнением протянула я.

– Нет, Лера. Это очень важно. Понимаешь, каждого человека окружает природная защита – аура. Она – невидимое отражение твоего внутреннего состояния. Магия гипноза прежде, чем вторгнуться в сознание преодолевает первый барьер – ауру, между прочим, он в моем теле об этом на занятии рассказывал. И тут есть несколько вариантов – гипноз абсолютно невидим в двух случаях, когда тот, кто поддается воздействию, не противится ему, то есть мысленно согласен на эту процедуру, ослабляет первую линию природной защиты, либо воздействие настолько незначительно, что практически ничего не меняет в сознании человека. Второй вариант, когда человек противится этому воздействию. И тут речь идет не о «не хочу, не буду», а о реальном отторжении и нежелании подвергаться этому воздействию, тогда поток магии, соприкасаясь с первым барьером, обретает цвет и форму. И когда речь идет о гипнозе – это яркие искры.

– Хочешь сказать, что Арина Ярославовна пыталась воздействовать на тебя с помощью гипноза?

– Возможно. Я не уверен, поэтому, так важно понять, не привиделось ли тебе. Ведь, если она – тот самый кукловод, то не удивительно, что она пыталась как-то воздействовать на меня, и это воздействие доставляло мне массу неприятных ощущений. Ведь как-то они берут под контроль шестерок.

– Тогда мне точно нужно вспомнить, что это было и откуда оно взялось. И твой гражданский долг – помочь мне в этом. Вот.

– Тебе с такими речами в политики идти нужно, – усмехнулся он.

– У меня еще все впереди. Я надеюсь. А ты не увиливай. Ну, Артур, давай попробуем, а?

– Лера, ты не понимаешь, как опасно это может быть, как не хочу я вновь видеть чей-то затуманенный взгляд, – отнял руки и скрестил их на груди, – прошло уже столько времени, но я до сих пор не могу поверить, что избавился от него. Кажется, что это такая извращенная пытка, что он издевается, дает иллюзию свободы, но стоит мне воспользоваться магией, и он вновь появится, захватит контроль. Как только я представляю, что хоть как-то воздействую на тебя, и ты пострадаешь… Кажется, это станет последней каплей, и я окончательно потеряю себя.

– Посмотри на меня, – пододвинулась ближе, так что мы оказались лицом к лицу, – ты один. Ты свободен. Я рядом и знаю, что ты не причинишь мне вреда. Не нужно лезть мне в голову, – широко улыбнулась, – просто пни мое сознание в нужно направлении. Легкий толчок, и большего я не прошу. Ты же первоклассный гипнотизер.