Особенные. Закрытый факультет (СИ)

Глава 7

Глава 7

– Как прошел первый день занятий? – в комнату ворвался рыжий вихрь по имени Слава. – Вижу, что хреново. Да, преподы с нами не церемонятся, считают, что чем быстрее мы осознаем серьезность и опасность ситуации, тем быстрее свыкнемся и начнем относиться к обучению более ответственно.

– А случаи побегов из академии случались?

Я лежала на кровати с прохладным компрессом на голове. По вискам стучали мерзкие молоточки, которые причиняли мучительную боль. Все мое существо не желало принимать всю ту информацию, которую вывалили на нас в первый же день. Меня мутило после всех подробностей, от солнечного света, который лился из окна, головная боль усиливалась, поэтому пришлось лежать с закрытыми глазами и силой воли отгонять мыслеобразы погибшей девушки, которые сменялись темнотой с горящими глазами. А ведь еще даже не ночь.

На все вопросы по поводу смерти девушки преподаватели повторяли набившую оскомину фразу: «обстоятельства смерти устанавливаются, основная версия – несчастный случай, вам не о чем переживать». Поэтому, сделав усилие над собой, я села, откинула в сторону, нагревшееся влажное полотенце и решила добить себя совсем, хоть раньше за собой не наблюдала мазохистских наклонностей.

– Что слышно по поводу девушки? Только, – вскинула руку, – давай без увиливаний. Мы, первачи, тут ничего не понимаем, но старшекурсники-то должны были сразу понять, что могло с ней случиться. Я, конечно, впечатлительная, но лучше буду знать, чего бояться или не бояться, чем мучать себя догадками и шарахаться от собственной тени!

– Понимаешь, Щепка, – вздохнула Славка, которая уже не первый раз, уподобившись Вертосу, называла меня именно так, но в этот раз сил на возмущение не было, да и звучало из уст Славки это не обидно, – по факту, никто ничего точно не знает. Меня и вовсе на месте не было, поэтому я могу только слухи пересказать, но если преподы узнают, что старшие среди первачей распространяют такую информацию, по головке не погладят.

– Хорош ходить вокруг да около, говори, давай, я никому не расскажу. Мне важно знать, есть чего бояться или нет.

Славка села на свою кровать, подложила себе под спину подушку и откинулась на нее. Пожевала губы в раздумьях, накрутила кончик косы на палец и все же разродилась подробностями.

– Девушка – Ольга Верховцева, с третьего курса, мы были знакомы немного. Часто утрами встречались в тренажерном зале. Если я все же ему предпочитаю пробежку, то она всегда занималась в зале. В связи с этим вариантов того, кто мог с ней это сделать – масса, потому что, за два года о ее привычке узнали многие. Это же большой улей. Когда ее убили – тоже невозможно определить, только ее соседка говорит, что ночью Оля не появлялась, но и это не было для нее редкостью. У нее отношения были с кем-то, с кем – не афишировала. Ну, в нашей академии и это не редкость. Многие скрывают связи, чтобы не плодить разных слухов. Говорят, в академию уже прибыла группа маг.контроля, не думаю, что они будут долго искать этого парня.

– А что насчет того, отчего она умерла? Вид у нее был, прямо скажем, нелицеприятный, – я поморщилась от воспоминаний.

– А тут вообще ситуация интересная. Часть свидетелей утверждают, что девушку осушили. Другая – что убили заклинанием. Но есть еще вариант, что отравили. Кто-то клянется, что не заметил видимых повреждений на теле Оли, кто-то яростно доказывает, что видел темное пятно, словно в Олю попало сильное заклинание.

– Я тоже его видела. Но лучше бы вообще не видела ее, как сегодня спать буду, не знаю.

– Во-от, – протянула Славка, – в этом главная странность, потому что многие доказывают, будто пятно – иллюзия, наложенная преподавателями, чтобы скрыть истинные причины смерти девушки.

– И какие истинные причины по мнению приверженцев этой теории? – чувствовала, что ответ мне не понравится, но не задать этот вопрос не могла.

– Тень. Тень в стенах академии – самое страшное, что может случиться здесь.

– Супер! Просто супер! Если это так, то мы, получается, оказываемся в закрытой клетке с голодным тигром в темном помещении. Где этот тигр, мы не знаем, и кого он сожрет первым – тоже. Так, – я подскочила с кровати и начала метаться по комнате, – что нужно сделать, чтобы свалить нафиг отсюда? Какие бумажки подписать? Может, правила нарушить? Что? Я тут находиться не хочу! Это не для меня. Я вообще не планировала связывать свою жизнь с подобными пакостями и становиться супервумен, которая грудью бросается на амбразуру, я тоже не хочу. Спасение мира, конечно, очень благородное занятие, но я не настолько тщеславна, чтобы подвергать себя такой опасности ради благородных целей и восхищения со стороны.

– Вот именно поэтому нам ничего не рассказывают, – спокойно заключила соседка, рассматривая наманикюренные ногти, – потому что в академии начнется паника, и виновный в этой панике с легкостью затеряется.

– Знаешь ли, я не подписывалась на все это. Меня сюда вынудили прийти.

– Подписывалась, Щепка, все мы подписывались. Когда договор заключили и кровью скрепили. Не дрейфь. Еще рано паниковать. Если дело в тенях, то это быстро станет ясно. И от нас уже скрыть эту информацию будет невозможно. Так, – она поднялась и вцепилась в мою руку, – не мельтеши. Пойдем, лучше поедим.

– Меня тошнит после лекции по подселенцам.

– Укрепляй желудок, дорогая, впереди тебя ждут уроки экзорцизма. Походы в морг студентов-медиков – детские шалости по сравнению с этим.

– У меня есть подозрения, что часть студентов не дотягивают до выпуска, – проворчала я, – уезжают на белой машинке с красными отличительными знаками. На ПМЖ в центр города, а точнее, на улицу Гагарина в психушку.

– Я таких не знаю, – серьезно сказала Слава, – а вообще, у нас, у магов, природой заложена не только одаренность, но и стойкость. Это мне в соседки досталась ты – нежная и хрупкая во всех отношениях. Это даже хорошо, мужики таких любят.

– Мне в нынешних условиях только мужиков не хватало. Один только Тосик со своей навязчивостью за семерых сойдет.

– Ничего, – она подмигнула, – ты времени-то зря не теряешь, знакомства полезные заводишь.

– В смысле? – нахмурилась я.

– Да во всех. Все, Щеп, сил моих нет, я сейчас одичаю от голода и хуже обортней буду, покусаю кого-нибудь.

В столовой стоял гул голосов, который, кажется, не сходил на нет никогда. За те несколько дней, что я жила в этом волшебном отделенном от всего мира волшебной дверцей месте, узнала приятную вещь – столовая не закрывалась никогда, и даже ночью здесь можно было подкормиться. Отчего, вечно голодные студенты никогда не оставляли стены этого помещения пустовать. И мы планировали присоединиться к остальным. По крайней мере, Славка точно, а я в зависимости от того, что победит: голод или тошнота.

– Пчелка, – хмыкнула я, вспомнив реплику об улье, – в ваш улей затесалась одна очень надоедливая муха, – чуть склонила голову влево, откуда к нам направлялся Вертос.

– А мухи, знаешь, на что слетаются? – хохотнула Славка.

– Знаю! Чур, я – варенье, – оскалилась и схватила поднос, которым была готова защититься в случае посягательств со стороны одного чертовски настойчивого парня, который не принимал отказа.

– Вот, он на сладенькое и прет! – заключила Славка и ободряюще хлопнула меня по плечу.

– Когда же у него что-нибудь слипнется? – спросила, ни к кому не обращаясь, и отвернулась к столу раздачи.

Тосик в этот день оказался необычайно серьезным и собранным. Видимо, даже на таких раздолбаев печальные и загадочные события утра произвели неизгладимое впечатление.

– Ты сама-то что думаешь? – спросил оборотень, обосновавшись с нами за столом. Я сидела молча, старалась не привлекать внимания и не провоцировать парня на близкое общение. День и без того выдался сложным.

– А я ничего не думаю, – пожала соседка плечами, – пока подробностей не получим, можем думать, что угодно. Щепка вот тоже говорит, что след от заклинания видела. Я бросила на Славку испепеляющий взгляд, что очень повеселило оборотня. Хотя пару минут назад, когда Славка и его именовала прозвищем, огромной радости его лицо не излучало, зато я украдкой злорадствовала. Ни одной же мне страдать.

– Щепка может и видела, да только я тебе вот что скажу – у оборотней обоняние чуткое, гораздо лучше, чем у людей, да вот в чем загвоздка – ни один из нас не почувствовал запаха паленой одежды и плоти. Так что, возможно, Щепке померещилось.

– Тосик, я сегодня нервная, – со стуком опустила приборы на тарелку, – не беси меня, иначе я тоже однажды забудусь и с радостным воплем брошусь к тебе, оповещая всех вокруг, что Тосик – это ты.

– Загрызу, – беззлобно ответил он.

– Может, оно и к лучшему, все эти ужасы закончатся.

– А вот это странно, – задумчиво протянула Слава, чем перебила Тосика, который явно намеревался прокомментировать мой ответ. – Значит, либо иллюзия, либо она там еще с вечера лежала и запах выветрился.

– С вечера заметили бы, – покачал Вертос головой, – либо ночью, либо утром, либо вообще не там, где нашли.

– Знаете что, – оглядела своих болтливых сотрапезников, – а вам не кажется, что вы, доморощенные Коломбо, в своих предположениях уже заходите в такие дебри, что рискуете заблудиться. Нужно быть аккуратнее и дождаться официальной информации.

– Или новой жертвы! – не унимался Тосик. Я даже начала подозревать, что он таким образом меня специально запугивал.

– Такими темпами, – глядела на него исподлобья, – она появится очень скоро.

В ответ на мои слова Тосик послал мне массу воздушных поцелуйчиков, а я крепче сжала вилку, раздумывая над тем, насколько сильный урон столовый прибор нанесет оборотню. По крайней мере, вел себя Тосик так, будто был бессмертным. Или пытался таким поведением сгладить напряженную и безрадостную обстановку.