Особенные. Закрытый факультет (СИ)

Глава 21

– Что случилось? – громкий голос Славки резанул по ушам и вернул меня в реальность.

Соседка подскочила ко мне, помогла уложить на кровать и обеспокоенно разглядывала то Вертоса, то меня.

– Принеси воды, Слав, – оборотень устало сел рядом со мной, сложил мои ноги к себе на колени, и сам прислонился к стене.

Славка безропотно скрылась за дверью. Мне казалось, что я смотрю странный фильм, словно все это происходило не со мной. Вертос выглядел смертельно усталым, волосы взмокли, словно он побывал под дождем, лицо раскраснелось, грудь высоко и часто вздымалась, а сам он даже не пытался открыть глаза. Я отмечала все это краем сознания, не испытывая совсем никаких эмоций. Тишину нарушила Славка, которая была белее снега. Кажется, из нас троих только она испытывала огромную гамму эмоций.

– Дай ей, – не открывая глаза, сказал Вертос.

Славка помогла мне подняться, заметила расцарапанные руки, но без вопросов напоила меня, а потом и Вертоса.

– Я слышала шум, – напряженным звенящим голосом сказала она. – Что случилось? Вы его поймали?

Повернулась к ней. Не понимала, что со мной происходит. Сначала на губы наползла улыбка, широкая, наверняка неестественная, а потом я и вовсе расхохоталась. Громко, заливисто, утирая выступившие слезы.

– Поймали, – села и продолжила смеяться. – Злодея. Молодцы, какие, правда? – захлебывалась уже не то смехом, не то слезами, которые катились по щекам.

Славка смотрела на меня широко раскрытыми глазами и переводила непонимающий взгляд на Вертоса. Он смотрел на меня и морщился. И только когда я закашлялась, перестала истерически хохотать и начала утирать слезы, которые катились сами по себе, он, не глядя на Славку, ровным тоном очень тихо проговорил.

– Истерика у нее. Артур это. Чуть всех нас там не поубивал.

– Угу, – кивнула, немного придя в себя.

Такое со мной происходило впервые. Я не рыдала, но слезы катились. Хотелось смеяться над собственной глупостью, доверчивостью и слепотой, умереть от стыда, ведь мы столько времени провели вместе, наедине, и я ничего не заметила, как влюбленная дурочка заглядывала ему в рот, а еще в груди разрастался клубок из боли, которая причинила правда и обиды. Не понимала, зачем Артур, его подселенец, все это время морочил голову, строил из себя влюбленного и кружил голову. Почему не убил сразу, зачем издевался?

– Как? – кажется, глаза Славка стали невероятно огромными и могли бы затмить даже глаза героев аниме.

– Хреново все, да уж, – поморщился Вертос.

– Мягко сказано, – хмыкнула я и начала подниматься.

– Ты куда? – в голос воскликнула эта парочка.

– В ванную, – жутко хотелось остаться в одиночестве и все обдумать.

– Зачем? – нахмурилась Славка.

Посмотрела на нее, как на ненормальную и проговорила:

– Помыться, ссадины обработать. Я там половину коридора своей задницей протерла. Топиться не буду. Я бы сейчас выпила чего покрепче, чтобы уснуть до утра и никого не видеть.

– Покрепче не получится, а вот со сном помочь могу, – отозвалась Славка. – Иди в ванную, только не делай глупостей, а то ты приключения приманиваешь просто с катастрофической скоростью. И да, Лерка, я не параноик, просто примерно представляю, что с тобой творится сейчас, – она поморщилась.

Что уж она себе представляла, гадать не стала. Я же хотела только вымыться. Смыть с себя всю грязь этой ночи. Смыть все непонимание, все эмоции и забыться сном. Ни о каких глупостях не думала, вообще плохо соображала. Где-то глубоко в душе понимала, что еще не верю в произошедшее, и самое неприятное ждет впереди – осознание. Именно тогда, когда я приму и пойму, что случилось, будет особенно сложно, и тогда-то я смогу и глупостей наворотить. Но пока мне все это казалось фантазией. Но реальность не позволяла до конца в это поверить, закрадывалась в душу пульсирующей болью в голове, саднящими локтями и ноющей болью в копчике.

Я мечтала о сне, когда вышла из душа, завернутая в халат. Но никого не волновало мое пошатнувшееся равновесие и мои желания. В комнате меня уже поджидали люди в форме, которые жаждали побеседовать здесь и сейчас. И мне ничего не осталось, кроме как выложить абсолютно все, начиная от нашей группы энтузиастов, которые вышли в коридор для поимки преступника и все распланировали, заканчивая боем в коридоре между оборотнями и преподавателем, в чьем теле оказался подселенец. Почему-то во время разговора ни разу не назвала Артура по имени. Словно пыталась оградить себя от этой части правды.

Лишь с рассветом меня оставили в покое. Но и это было ненадолго. Скоро всех нас вызовут на допрос под гипнозом, а потом и еще, не дай Бог, на суд. От мысли, что Артур стал добровольцем, который намеренно впустил в себя страшную сущность, вздрогнула и покрылась холодными мурашками. Это было бы слишком.

Уснуть не могла до тех пор, пока Славка не принесла снотворного. Уже засыпая, думала о том, почему проглядела в Артуре преступника. И решила, что у меня слишком скудная фантазия, чтобы я могла представить, что злодей – это он. Слишком много вопросов возникало к его поведению, много необъяснимых поступков он совершал. Я лишь надеялась, что ответы на эти вопросы найдутся.

Несколько дней прошли, как в тумане. Я общалась с однокурсниками, со Славкой, оборотнями, которые стали проявлять ко мне излишнее внимание и заботу, училась, записывала лекции, выполняла домашнюю работу, но делала это на автопилоте. Меня ничего не интересовало, ничего не волновало и ничто не тревожило из повседневной жизни. Я словно застряла в той ночи и не могла из нее выбраться. Не плакала, не истерила. Только без конца думала об Артуре и раз за разом прокручивала все воспоминания о нем.

На следующий день после его поимки руководство академии сообщило эту радостную весть студентам. Только радости эта весть у меня не вызвала. Да и новостью для меня, естественно, уже не была. Нет, конечно, разумом я понимала, что должна радоваться, что смерти студентов закончились, что обитатели академии, наконец, могут вздохнуть спокойно – все это было замечательным, тем более я и сама приложила к этому руку. И ногу, и душу, и тело. Могла погибнуть, но пошла на это. Только я оказалась сказочной неудачницей и успела влюбиться в злодея. И что делать с этими чувствами, я не знала. Ведь даже после всего мое одурманенное чувствами сердечко не позволяло поверить в по-настоящему подлую натуру Артура. Верила и надеялась, что все случившиеся неприятности и трагедии – результат действий подселенца и только его. Не хотела даже думать, что Артур, настоящий Артур, принимал активное участие в убийствах. И через несколько дней я не выдержала, отправилась к единственному в академии человеку, который мог дать хоть какие-то ответы – декану.

Не давая себе шанса на отступление, сразу, как только оказалась у его кабинета, постучала. После разрешения вошла и замерла в дверном проеме. В кресле, напротив Владимира Сергеевича, сидел мужчина в форме. Сначала я хотела извиниться и уйти, но пораскинула мозгами и решила что так даже лучше. Может быть, сотрудник магической полиции расскажет о том, что происходит с Артуром сейчас.

– Так и будешь стоять и на нас любоваться, Соловьева? – спросил декан.

– Здравствуйте, – отмерла я, шагнула в кабинет и закрыла дверь. – Владимир Сергеевич, – набрала полную грудь воздуха и выпалила на одном дыхании: – я хотела узнать, что слышно об Артуре Алексеевиче?

Декан перевел взгляд с меня на своего гостя и проговорил:

– С ним работают.

Малоинформативно и совсем недостаточно для моего успокоения, поэтому, я решила поупорствовать.

– А с ним можно как-то встретиться и поговорить? Или хоть какие-то подробности получить?

– Нет, – отрезал полицейский, не дожидаясь ответа декана.

– Почему? – не отступала я. – Я ведь никаких секретный деталей не прошу раскрыть.

– С ним работают, это все, что вам нужно и можно знать, – вновь ответил полицейский.

– Но ведь вы же позволяете студентами присутствовать на допросах, почему сейчас такая секретность?

– Это не тот случай.

– Но вы не понимаете! – сжала кулаки, чтобы сдержаться и не закричать. А ведь очень хотелось, до безумия. Я спать не могла нормально, и сейчас, единственное, о чем просила, ответить на пару простых вопросов. Но у этого полицейского будто бы язык отсох бы, если бы он сказал, что с Артуром.

– Это вы не понимаете. Выйдете и не мешайте работать, – раздраженно проговорил он, словно был хозяином кабинета.

Уходить я не собиралась, пока меня не выгонял Владимир Сергеевич. Но получить хотя бы кроху информации было необходимо. Пришлось собрать остатки сил, глубоко вдохнуть, чтобы успокоится и миролюбивым, почти умоляющим тоном задать еще один вопрос.

– Хотя бы ответьте, он сам? Сам впустил его? Или нет? – голос дрогнул от волнения.

– Эта информация пока не разглашается.

Чуть было не зарычала от злости и безысходности. Посмотрела на Владимира Сергеевича. Он был, как обычно, мрачен и молчалив, но в этот раз в его глазах читалась усталость и жалость. Он перевел взгляд на дверь, безмолвно намекая на то, что мне стоит уйти.

– Вы, Соловьева, обязательно узнаете все детали дела на слушании, – проговорил представитель органов правопорядка. – Вы у нас ценный свидетель, – с иронией произнес он и неприятно ухмыльнулся.

Вспыхнула. Его намек и издевательский тон попали на благодатную почву, буквально в самый центр моих переживаний. Резкие слова были готовы сорваться с губ в ту же секунду, но декан меня опередил.

– Я бы попросил вас выбирать другой тон в общении с моими студентами, – холодно процедил Владимир Сергеевич и недобро посмотрел на мужчину в форме. – Вы не с преступником общаетесь и даже не с мужчиной, – отчитывал его декан, – эта девушка осознанно рисковала собой, чтобы выполнить вашу работу. И вместе со своими товарищами добилась того результата, которого вы не сумели добиться в течение длительного времени. Из-за вашего фактически бездействия на моем факультете погибли дети. Выйдете, Соловьева!

Он завелся не на шутку. Рявкнул так, что меня сдуло из кабинета. Но пока спешно покидала рабочее место декана и закрывала дверь, услышала еще часть упреков, которые сыпались на служителя правопорядка.

– Вы, видимо, не в курсе, но по итогам вашей работы будут проводить проверку. И я написал прошение о том, чтобы нам, наконец, разрешили решать проблемы академии по средствам собственных сил и возможностей. Как оказалось, они во многом гораздо эффективнее. Горстка недоученных студентов с блеском выполнила всю вашу работу. И мне за это…

Дальнейшие слова остались за закрытыми дверями. Впервые увидела нашего декана в таком взвинченном состоянии. Никогда и ни за что не хотела бы оказаться на месте того, в адрес которого летели резкие слова и обвинения.

Так ничего и не добившись, расстроенная ушла в свою комнату. Теперь возникло еще больше вопросов, а ответов я так и не получила. Почему информацию не давали? Не хотели огласки? Недостаточно узнали? Все еще работали и не хотели распространения выдуманных слухов? Не хотели распространять информацию, потому что он не просто маг, а преподаватель? Почему? Или все дело в том, что он оказался предателем, и информация, которую они получили, не предназначена для посторонних? От множества догадок голова шла кругом.