От любви

29

Кажется, это была самая длинная ночь в моей жизни. Адам будто никак не мог насытиться! Мучал меня в разных позах, без стеснения и снисхождения. Между ног все горело, распухло, ныло… Не думала, что удовольствие может измотать. К тому же оно все сильнее мешалось с усталостью и саднящими ощущениями.

Моментами я не выдерживала, пыталась сказать мужу, что больше не могу! Но вместо слов, с губ слетал шепот и бессвязное лепетание.

Совершенно не помню, как уснула. Наверное, просто провалилась в сон, пока муж уходил в ванную. Но даже через сон все сжималось в ожидании, что он снова начнет терзать меня.

Адам

Последний раз я кончил особенно мощно. Вжимаясь членом в упругие ягодицы жены, вздрагивал на каждую пульсацию головки, размазывая сперму по бархатной коже. В этот момент она тихо стонала, сжав в пальцах простынь и периодически замирала от спазмов отходящего оргазма.

Когда я вернулся из ванны, Мариям лежала в той же позе и мерно дышала. Отключилась. Казалась такой хрупкой, обессиленной, беззащитной. Да. Когда-то я повелся именно на это вот впечатление, которое она источала.

Отодрав взгляд от лица жены, приблизился к кровати, захватил рукой одеяло и перетянул его на ее обнаженное тело. Хватит на сегодня. Сам не понял, что за голод нашел на меня. То ли воздержание аукнулось, то ли отзывчивость Мари и чувственность, которая буквально сносила башню. То ли я бессознательно наказывал ее…

Одно дело знать, что девочка, по которой я слюни пускал пол года, которую боготворил и берег, уважая невинность, уже была с мужчиной. Или скорее с мужчинами. Другое дело — почувствовать.

Даже удивило, что Мариям такая тесная. Я едва не кончил, толкнувшись в нее, так ее стенки сжали головку. И все же последнее подтверждение дробью прошло по психике. Бесконтрольные, жгучие чувства ревности, злости, унижения отравили меня, пеленой накрыли разум, и я отпустил контроль.

Я не воспринимал ее, как ту девочку, которую мечтал взять замуж. Не воспринимал как жену. Я, блядь, просто трахал ее как в последний раз! Как любовницу, которую в любой момент могу выкинуть из своей жизни.

Это ненормально. Я путался все больше в своих чувствах и действиях. Потому что понимал — Мариям уже не выкину не из жизни, не из башки, не из сердца! И клятва моя Всевышнему как оправдание уже не работала. Я любил ее. Любил, блядь, несмотря ни на что и поэтому наказывал!

Мне было наплевать, что люди скажут. Плевать, что когда она окончательно восстановиться, я больше не прикроюсь банальной жалостью. Мне оставалось только одно — ждать, когда Мариям все вспомнит, посмотреть ей в глаза и поверить, что ее любовь не была ложью. Что она не изображала недотрогу, лишь бы зацепить меня. Что это — единственное светлое в нашей истории — я не выдумал.

Сон накатил внезапно. Через бурю неспокойных мыслей все же утянул меня во тьму. И я бы наверняка не размыкал глаз до полудня, если бы не ощутил пустующие простыни рядом. Раз и лампочка включилась, заставляя прийти в себя.

Часы показывали только начало десятого, свет в ванной был выключен, значит, не показалось. Сбежала девчонка.

Цыкнув, откинулся на подушках и недовольно поджал губы. Детский сад. Надо же быть такой наивной! Как будто это остановит меня.

А сон как рукой сняло. Умывшись холодной водой, я надел майку, спортивные штаны и пошел искать свое «сокровище». Безошибочно нашел ее на кухне, откуда доносился аппетитный аромат. Мариям стояла возле плиты, что-то тихо напевая под нос. Подперев плечом косяк, я принялся молча наблюдать за ней.

Жена все делала не спеша, заторможено. Еще бы… Сколько она поспала? Два-три часа? Разогревая на сковородке по все видимости вчерашнюю еду, она постоянно убирала непослушную прядь со лба. Так сосредоточилась на том, что делает, что даже не заметила меня, когда переносила тарелки на стол в первый раз. Только затем, будто бы случайно подняв голову, наконец, обнаружила компанию.

— Доброе утро!.. — воскликнула Мариям, нелепо застыв.

— Что ты делаешь? — не очень любезно поинтересовался я.

Она оглянулась на стол, и пожала плечами.

— Завтрак.

«Для кого?» — едва не рявкнул я. Неужели она решила, что я встану в такую рань? Или просто пыталась придумать себе занятие, лишь бы не уснуть над раковиной?

— Садись. Уже почти все готово, — пригласила жена за стол, избегая моего взгляда.

Она направилась обратно к плите, а я не спеша прошел к стулу, напротив которого стояла тарелка. Скоро Мариям донесла хлеб с зеленью, вот только для себя тарелки так и не поставила.

— Приятного аппетита, — тихо пожелала она, так же почти не глядя мне в глаза.

Затем неожиданно двинулась мимо стола к двери, напрашиваясь на строгий вопрос:

— Куда ты?

Оглянувшись, жена посмотрела на меня так, будто кроме нее здесь кто-то еще находился.

— Я уже поела, — сообщила лаконично.

— Молодец, — выдал я прохладно. — Тогда сядь и чай попей. А еще лучше: в следующий раз дождись меня, если уж на стол накрываешь. Или тебя смущает моя компания?

— Нет, — мягко возразила она, зажевав губу.

Я прекрасно видел, как Мариям неловко, как нехотя она пошла навести себе чай и это еще больше провоцировало держать ее рядом.

Незаметно покачав головой, я приступил к еде. Аппетит проснулся зверский. Я смел тарелку, едва жена подошла к столу с чашкой. Только сейчас заметил, как осторожно она садится. Это садануло по нервам.

— Болит? — спросил я смягченным тоном.

Она мельком вскинула взгляд, тут же вспыхнула. Ответила коротким кивком.

— Во сколько ты встала?

— В восемь где-то.

— Зачем так рано? — поинтересовался я, едва сдерживая раздражение в голосе.

— Не знаю… Просто не смогла уснуть.

Или просто боялась, что я опять захочу ее. Глупышка. Даже если так, я бы сразу понял, что никакого удовольствия она не получит!

Мы замолчали. Периодически я поглядывал на жену, которая задумчиво пялилась в свою чашку.

— А… на кого я училась? — неожиданно спросила она, будто ее только что посетила мысль. — В институте.

Дожевав последний кусок с тарелки, я сдвинул ее и потянулся за салфеткой.

— На технолога. В области пищевого производства.

— И я закончила учебу?.. — тут же спросила, Мари.

— Без понятия, — резковато ответил я. Попытался взять себя в руки и добавил: — Я не знаю, что происходило в твоей жизни после свадьбы.

Ложь. Без моего желания мне доносили, что она перестала ходить на учебу или вообще взяла академический отпуск. Я тогда подумал насколько это глупо, но решил, что мне плевать. Пусть делает, что хочет со своей жизнью.

После моего ответа, жена заметно потеряла настроение разговаривать. Ощутил себя дикарем каким-то. Это заставило меня смягчиться.

— На технолога учатся несколько лет, — добавил я терпеливо, прочистив горло. — Вряд ли ты успела доучиться. В любом случае, пока ты все не вспомнишь, не вижу смысла поднимать эту тему.

Она взглянула на меня, и я различил, как оживились светлые глаза.

— Но, когда я все вспомню. Я смогу учиться дальше? — спросила неуемная с явной надеждой в голове.

Внутри как по щелчку обожгло ревностное чувство. Похоже, я успел привыкнуть к тому, что Мариям круглосуточно под моим контролем.

— Если тебе так хочется.

— Да, — поспешила ответить она, будто у меня припасено какое-то «но». — Я бы хотела чем-то заниматься.

Пристально глядя на жену, я сдержанно повторил:

— Чем-то заниматься? Так ты считаешь, тебе нечем будет заниматься?

Она сразу учуяла подвох в моем вопросе, поэтому не спешила отвечать.

— Ну… я думала, что когда окончательно восстановлюсь…

— С некоторых пор ты живешь в большом доме, Мариям, — напомнил я спокойно и прямо. — Долгое время за ним следила старшая сестра моей матери. Но с тех пор, как ты переступила порог дома, Айна не обязанности свои выполняет, а делает тебе одолжение. Готовит, следит, чтобы в доме хорошо убирали, в шкафах лежала чистая, выглаженная одежда. Все это — пока ты восстанавливаешься.

Я заметил, как ей стало не по себе.

— Я бы никогда не отказалась ей помочь, — поспешила уверить Мари. — Просто… мне все время кажется, что Айне не понравится, если я буду вмешиваться в ее налаженную работу. И она обязательно откажется от моей помощи.

— А ты хоть раз спросила ее? — резонно поинтересовался я.

Она отвела взгляд и, немного помолчав, сообщила:

— Я себя чувствую уже гораздо лучше. И я буду ей помогать.

— Ты не помогать должна, а полностью взять на себя заботы о доме, — поправил я без снисхождения. — А вот Айна как раз может тебе помочь с этим.

Мельком встретившись со мной глазами, она опустила голову и сдержанно ответила:

— Я поняла. Хотя итак не собиралась отлынивать от домашних обязанностей. Лишь подумала… Если я пошла учиться, значит у меня был какой-то план?

Она запнулась. Будто сама усомнилась в своих размышлениях или в том, стоит ли мне их открывать. А внутри меня так и садануло от ее упавшего голоса.

— Возможно, и был, — согласился я терпеливо. Но тут же уточнил: — До того как ты стала моей женой. Теперь же все твои планы должны пересекаться с моими. Но я уже сказал — ты доучишься. Этого недостаточно?

Задержав на мне напряженный взгляд, Мари постно ответила:

— Достаточно.

Повисла неуютная тишина, которую даже мне не захотелось терпеть. Поджав губы, я промокнул губы салфеткой и поднялся из-за стола.

— Убери и иди спать, — хмуро велел.

Но только успел развернуться и шагнуть в сторону двери, как мне в спину донеслось:

— Так всегда будет, да?

Вернув взгляд к жене, я замер в ожидании дополнений. Она в свою очередь тоже упрямо смотрела на меня.

— О чем ты?

— Твое… общение со мной, — пояснила Мариям.

Такой простой вопрос, а застал меня врасплох. Я не спешил отвечать и мое молчание она, похоже, расценила по-своему. Грустно усмехнулась и, опустив глаза, покачала головой.

— Да, наверное, я действительно это заслужила, — тихо произнесла жена, начиная сминать салфетку. — Но ты не представляешь как мне тяжело…

Ее голос дрогнул, а мне будто под дых ногой дали. «Блядь, как будто меня это заводит! Ощущать себя вечным дерьмом…» — взвыло негодование внутри. Но справедливости ради — Мариям могла спросить с меня за это пренебрежение. А я-то что мог требовать от нее? И говорить о том, кто и что заслужил, когда она даже не помнила меня!

Я заметил, как губы жены задрожали, и она тут же поднялась из-за стола. Пряча глаза, хотела пронестись мимо меня, но я точно на рефлексе преградил ей дорогу. Буквально поймал в руки и прижал к себе.

Что-то произошло… Время остановилось, кровь замедлилась в венах, мозг перестал работать. Я окаменел и перестал дышать, полностью сосредоточившись на чувстве, которое меня пробило в самое нутро. Будто обезболивающее к ране приложил. Понял, как мне не хватало этого!.. Просто обнять ее. Забыть хоть на секунды обо всем и наслаждаться моей девочкой! И шло бы к черту все. Я не могу постоянно ее ненавидеть…

Сжимая шелковые волосы на затылке, я вдохнул их аромат и медленно выдохнул. Не знаю, что происходило с женой, но она не плакала, а просто затаилась в моих руках. До последнего момента, словно, как и я, боялась спугнуть мгновение.

— Иди спать, — велел я, только уже гораздо мягче. Даже как будто попросил. — Тебе нужно отдохнуть.

Мари неуверенно подняла глаза, в которых еще блестели слезы. И что-то толкнуло меня добавить:

— Не бойся, я больше не трону тебя. Иди.

Мои слова явно смутили ее, однако она не спешила отходить. В следующий момент и вовсе опустила взгляд и вдруг осторожно коснулась пальцами моей руки.

— Ты тоже почти не спал, — тихо заметила жена, не поднимая головы.

— Да, — хрипло подтвердил я, переплетаясь с ее пальцами будто завороженный. — Я скоро приду.

Мой ответ удовлетворил Мариям. Наши взгляды встретились, она кивнула и, отступив от меня, направилась к двери.