От любви

32

Вечер продолжился в каминном зале. Мы занялись любовью прямо на полу, куда муж постелил теплое одеяло. И все было так медленно, нежно, трепетно… Я буквально парила в тягучем наслаждении, пока Адам ласкал мое тело руками, пробовал его губами, возбуждал языком. Старалась не стесняться, ответно трогая мужскую грудь, оглаживая мощные плечи, даря нежные поцелуи в шею.

Мир замирал и начинал плыть, когда муж входил в меня, переполненную до краев возбуждением. Я раскрепощалась окончательно, переставала думать — только чувствовать! Все казалось таким правильным, таким естественным… Мгновениями я даже оторопело задерживала взгляд на лице Адама, ловя внутри острое ощущение ясности. Будто темнота, загородившая мою память, вдруг рассеивалась, и сильные, безотчетные чувства захлестывали колотящееся сердце.

Но слишком быстро эти мгновения таяли. Уже лежа на груди мужа, пальцы которого неспешно гладили мою спину, я пребывала все в той же знакомой темноте. А то, что случилось, казалось пустым наваждением. Да и, в конце концов… то, что происходило здесь и сейчас было для меня не менее важным.

— Мариям? — вдруг вклинился в мои глубокие мысли голос врача.

— А?.. — тут же отозвалась я, растерянно взглянув на мужчину, который странно улыбался.

Он покосился на моего мужа и терпеливо повторил:

— Я спросил, были ли с нашей последней встречи рецидивы потери ориентации?

Смущенно заулыбавшись, я отрицательно покачала головой. Перехватила пристальный взгляд Адама, который тоже заметил, что я витаю в облаках. Точнее мою голову настойчиво занимали воспоминания, привезенные из уютного дома в горах.

— Так… хорошо, — задумчиво сказал Олег Маратович, в очередной раз что-то отмечая в своем планшете.

Всего два дня… Но кажется они изменили так много!

Наша тихая близость длилась до самого рассвета. Будто мы оба боялись упустить момент этого уединения, хотели насладиться им подольше. Ведь уже до обеда нужно было выехать в город… А в этом доме в горах мы могли позволить себе быть открытыми, забыть обо всем. Но что будет когда придется вернуться?..

Кажется, даже мой муж не знал наверняка.

— Что ж не буду вас больше мучить, — бодро подвел врач, широко улыбнувшись мне. И неожиданно искренне подметил: — Как же мне приятно видеть вас в добром расположении духа, Мариям. Вы прямо вся светитесь!

Это даже застало врасплох. Я тут же зарделась и встретилась глазами с мужем, который смотрел на меня с лукавым прищуром.

— Что скажете? — будто нехотя переводя взгляд, спросил он врача.

Олег Маратович уже вернулся за стол и что-то сосредоточенно печатал.

— Я скажу… — отвлеченно ответил он, не отрываясь от дела. — Что видеться мы теперь будем гораздо реже.

Муж слегка нахмурился, словно, так же как и я не был уверен хорошо это или плохо. А врач уже вышел из-за стола и протянул ему распечатанный лист.

— Вот. Здесь рекомендация на ближайшие полгода, — сообщил Олег Маратович. — Если что-то вас насторожит в состоянии Мариям, вы конечно же всегда можете обращаться ко мне. Но на данный момент мое участие в ее лечении излишне.

— То есть… — тут же вклинилась я недоверчиво. — Я здорова?

Он участливо встретился с моим взглядом.

— Мое врачебное заключение — да. Вы практически полностью восстановились, Мариям, и прекрасно адаптируетесь на всех уровнях. Кое-что конечно еще нужно будет проконтролировать, учитывая вашу амнезию…

— Но мы можем справиться с этим самостоятельно, — подытожил муж.

И врач подтвердил:

— Именно.

Помедлив мгновения, я неуверенно кивнула. С одной стороны, конечно, была рада хорошим новостям, но с другой… меня сковали сомнения. Ведь память до сих пор ко мне не вернулась! Из-за этого я не чувствовала, что здорова, и вообще… будто не ощущала твердой почвы под ногами. К тому же с вердиктом врача внутри создалось ощущение, словно я ступаю на новый этап. И с этого момента мой, ставший привычным, уклад жизни неизбежно переменится.

Пока я терялась, Адам протянул руку Олегу Маратовичу и, крепко пожав ее, благодарно объявил:

— Спасибо за работу!

— Всего доброго. Будем на связи!

В машине неспокойные мысли окончательно заняли мою голову. Сама не понимала, что внутри так мается… Просто после того, как я была вынуждена расстаться с мамой сразу после больницы, контроль врача стал для меня своего рода ориентиром, опорой. А теперь этого не будет…

— Значит, работа Луизы окончена? — внезапно нарушила я тишину салона, взглянув на мужа. — Она больше не будет мне помогать?..

Наверное, это прозвучало насторожено, поэтому он нахмурился.

— Мне казалось тебя утомляет ее общество? — резонно заметил Адам.

А я угрюмо уставилась на дорогу. Действительно… Я ведь только и мечтала скорее уйти от ее опеки, обрести самостоятельность! Чего же тогда распереживалась теперь? Из-за страха одиночества? Но ведь между мной и мужем отношения налаживались, стали куда лучше. Хотя после приезда в город его заняли дела, так что мы неизбежно отдалились… Но общение Адама не стало холоднее, вопреки моим тревогам. Разве что сдержаннее. И я была невольно напряжена — казалось в любой момент баланс, установленный между нами, мог нарушиться. Перевесить в негативную сторону.

Я ощутила прикосновение к руке и резко отвлеклась от мыслей. Продолжая смотреть на дорогу, Адам взял мои пальцы в свою большую ладонь, провоцируя в моей груди трепет. Он будто почувствовал мои переживания и проявил участие.

— Кажется, ты давно не виделась с матерью, — неожиданно сказал муж, будто бы, между прочим. — Не хочешь навестить своих родителей в ближайшие дни?

Я растерянно уставилась на него, словно ослышалась.

— То есть… поехать к ним домой?..

Адам слега поджал губы, то ли отвлекшись на маневр, то ли на мой вопрос.

— Думаю, это пойдет тебе на пользу, — ответил он спокойно. — Расскажешь им хорошие новости.

Волнение и ликование тут же охватило меня с головы до ног, вызывая улыбку.

Я увижу свой дом. Куда мама так хотела меня привезти! Я увижу комнату, в которой жила и… может, даже что-то вспомню!

— Ты поедешь со мной? — с радостным любопытством спросила я, сжав руку мужа.

Однако он тут же отрезал:

— Нет. Утром я привезу тебя к ним, а вечером заберу. Не выходя из машины.

Его тон и выражение лица тут же отрезвили меня и осадили. Пусть я не помнила своих родителей, не могла всецело испытывать к ним чувства, но такая категоричность неприятно задела.

— Почему? — не удержалась я от хмурого вопроса.

Адам взглянул на меня так, словно ответ был очевиден. Затем невозмутимо вернул внимание на дорогу и постно бросил:

— Просто позвони своей матери, Мариям, и договорись о встрече.