От любви

49

Чем ниже спускались мои поцелуи, тем чаще срывалось ее дыхание. Взволнованно глядя на меня, Мариям вжалась в изголовье кровати чуть ли не до скрипа и охнула, когда я одним движением притянул ее за бедра ближе к себе.

Поцелуй, еще поцелуй, и мои губы зависли над сладкой промежностью, прикрываемой лишь тонкой полоской белья. В следующее мгновение я бесстыдно обжег жену горячим дыханием между ног, ощутив, как мелкая дрожь рассыпалась по ее телу, а затем…

— Адам, что ты… Ах!

К такому поцелую Мари не была готова. Сжала бедра, пальцами попыталась захватить мои волосы, но я упрямо прижимал губы к мягкой вершине, таившейся под трусиками. А как только прервался, потянул белье вниз, не давая жене возможности предотвратить это.

— Постой!.. Нет-нет-нет-нет-нет! — запротестовала она, поняв мои намерения.

Ее попытка подняться и сбежать от меня не увенчалась успехом. Я вновь развел ноги Мариям, но смущать свою красавицу не спешил. Мягко подмяв под себя, взял ее лицо в руки и в губы выдохнул:

— Т-ш-ш… — Жена тут же замерла, будто настороженная птичка. Я отвлек ее горячим поцелуем, после которого настоятельно попросил: — Не мешай мне, ладно?

Уставившись на меня широко распахнутыми глазами, она проследила, как я без спешки переместился к ее бедрам и развел их шире. Как опустил опьяневший от возбуждения взгляд на красоту Мариям, раскрытую передо мной точно ракушка. Лишь в самый последний момент жена не выдержала. Зажмурилась и отвернула голову, тяжело вдыхая от волнения.

Искушение туманило голову. Сжав бедра Мари пальцами, чтобы не убежала, я наклонился к ее бархатным половым губам и легонько провел языком сначала слева, потом справа. Как я и ожидал, жена сразу дернулась, шумно задышала, вцепилась в мои руки.

Бесполезно. Меня уже ничто не могло остановить.

Придавив ладонью живот Мари, я накрыл ртом ее клитор и мягко всосал его. Провел языком вниз до маленького углубления, затем выше — между нежных складочек, которые принялся захватывать губами. Я слышал, как жена зажимала стоны, смущаясь того, что происходит. Она металась, никак не могла расслабиться и принять мои ласки. Но и сопротивляться им не могла.

Я буквально ощущал, как приливает кровь к влажным розовым лепесткам, как они набухают, как становятся горячее моих губ, как по ним начинают проходить легкие сокращения. Мариям скоро стала такой мокрой, что я этот сок чувствовал у себя на языке!

С ее возбуждением и мой член уже неимоверно впивался в ширинку брюк. Пришлось даже расстегнуть ремень, ведь я хотел, чтобы Мари непременно кончила. Просто вскипел этой мыслью! Целовал ее между ног как жадный, оттянув ворот халата вместе с сорочкой, принялся сминать ее грудь, мучить пальцами соски.

По спальне расходились мычания, жалобные женские стоны, всхлипы. Раскрасневшаяся от удовольствия, жена порой так забывалась, что придвигалась навстречу моим ласкам. В один момент, она резко зажала рот ладонями, выгнулась и, вместе с рваными стонами, ее ноги задрожали от сладких судорог.

Довольный, точно сытый волк, я принялся успокаивать пальцами пульсирующий клитор, одновременно высвобождая тугой член из брюк. Накрыв Мариям своим телом, вжался им в горячую плоть, хотя уже крышу сносило от желания войти в нее. Но я терпеливо ждал, пока жена решится посмотреть на меня. Даже улыбнулся, так забавно она смущалась.

— Мария-я-ям… — позвал лукаво, убрав прядь с ее лба, покрытого испариной.

Хлопнув ресницами, Мари, наконец, перестала прятать за ними свои зеленые глаза и повернула ко мне голову. Улыбка на моем лице стала еще шире. Ну почему она такая… как девчонка совсем!

— Не бойся, — тихо сказал я над ее ушком. — Я никому не скажу, что делал с тобой.

Захватив нежную мочку губами, я без предупреждения толкнулся головкой во влажный манящий вход и втянул воздух сквозь зубы от полученного острого удовольствия. Однако поймав лицо жены, которая издала судорожный стон, замедлился. Она так упрямо и напряженно смотрела на меня, что внутри напряг прошел.

— Я люблю тебя! — внезапно сказала Мариям, и эхо ее голоса, будто сквозь меня прошло.

Зависнув на пару секунд, я сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. Затем, словно очнувшись, прижал Мари к себе и поцеловал в висок, одновременно толкнувшись в нее до упора. Следующий толчок — сильнее. Следующие — сильнее и быстрее. Я начал двигаться просто как автоматная очередь, только с протяжными выстрелами.

— А… а… а! — громко стонала жена, хватая ртом воздух.

Впиваясь в мои плечи, она жмурилась от беспощадного удовольствия, к которому я несся с ней на скорости. Рвано всхлипывала, когда я терзал ртом ее грудь, стискивала зубки, ловила мои губы, ослепленная предоргазменными вспышками.

Ощутив, как лоно начало обвивать мой член тугой змеей, я упрямо оставался внутри Мариям, но неожиданно понял, что меня и самого пробирает. Едва успел выйти из нее — сперма брызнула в ту же секунду и обильно растеклась по плоскому животу Мари.

Слабость волной ударила по телу. Втягивая запах волос жены, я продолжал, нависать над ней кажется вечность, прежде чем нашел силы подняться на руках, освобождая от своей тяжести.

Мариям

Сердце гулко колотилось в груди от болезненного наслаждения, которое прошло по мне от макушки до кончиков пальцев. Семя на животе потихоньку стягивало и припекало кожу. Было так хорошо, что дыхание срывалось, словно перед плачем. Было так больно, что горячие слезы собирались в глазах…

Прикрыв веки, я задержала дыхание и ощутила, как соленые капли сбежали по вискам. Адам не видел этого. А даже если бы увидел, не понял, что внутри меня разбилось вдребезги. И что сердце вовсе не трепещет, а горит огнем и горький осадок жалит его.

Задержавшись ненадолго в ванной, Адам вернулся с влажным теплым полотенцем, которым тщательно вытер меня.

— Помочь тебе помыться? — спросил он, помогая мне подняться с постели.

Мельком встретившись с взглядом мужа, я отрицательно мотнула головой.

— Ты и так уже наверняка опаздываешь. Я справлюсь.

Сомневаясь пару мгновений, он посмотрел на часы и скривил губы.

— Ладно… — согласился хмуро. — Но вечером я освобожусь пораньше. Не ужинай без меня, хорошо?

— Хорошо, — отозвалась я, слегка улыбнувшись.

Коснувшись губами моей щеки, Адам развернулся и зашагал в сторону двери, застегивая на ходу верхние пуговицы рубашки. А я, провожая его напряженным взглядом, застыла возле кровати, ощущая как вместе со свинцовым осадком, в груди прошло чувство облегчения.

Я даже в глаза ему смотреть не могла. Мне нужно было побыть одной…

Вернувшись из ванной, где без спешки привела себя в порядок, я поправила постель и некоторое время сидела на краю кровати, упрямо глядя в пространство. В какой-то момент поднялась и решительно направилась к комоду, где лежал мой телефон.

Пальцы зависли над экраном лишь на секунду, прежде чем нажать на кнопку вызова. Всего два гудка и в динамике послышался ответ:

— Алло, доченька?

Дыхание застряло в легких. Выдержав небольшую паузу, я отозвалась, едва скрывая дрожь в голосе.

— Привет, мама…

— Ох, как я рада, что ты позвонила! — выдохнула она взволнованно. — Что случилось? Почему ты не отвечала на мои звонки?.. Я даже мужу твоему звонила, а он как-то подозрительно вежливо успокоил меня…

— Прости, мам, — мягко перебила я ее. — Прости, что заставила волноваться. Со мной все в порядке. Я просто… немного простудилась и не хотела тебя расстраивать.

— О, Аллах… Что за глупости! Ну, разве можно такое скрывать?.. Именно это меня больше расстраивает.

Я тихо вздохнула и закусила щеку. Не по себе было лгать маме. Но еще хуже, если бы она узнала про ожоги. Наверное, стоило все же ответить на те звонки, но я бы просто не смогла… Только навела бы маму на подозрения.

— Я поняла. Больше не буду так делать, обещаю, — примирительно сказала я. Затем устремила взгляд на дверь, и чуть понизив тон, добавила: — Слушай, мам… Я на самом деле не просто так позвонила.

— Да?.. А что такое?

— Мне кое-что нужно.

Тишина ненадолго повисла в телефоне. Возможно, потому что мама напряглась. Но скоро с готовностью ответила:

— Конечно. Я слушаю, дочка!

— Мне нужен телефон, — твердо попросила я. — Тот, который был у меня до аварии.

Он вернулся с работы, как и обещал, раньше обычного. Я только начала сервировать стол, а Айна еще заполняла посудомойку после готовки. Женщина почти не отрывала глаз от телевизора, где крутилась очередная серия турецкого сериала. Наверное, очень интересный момент был. Я совершенно не вникала в происходящее на экране.

Звук шагов, раздавшихся позади совсем близко, отвлек меня от мыслей, которые тяжелой рукой утягивали мой разум в темную воронку. Не успела я обернуться, как ощутила поцелуй в затылок и ладонь мужа на плече.

— Добрый вечер, — чарующим бархатным баритоном поздоровался он.

Сердце тут же заколотилось в груди. Незаметно сглотнув, я поспешила ответить:

— Привет!..

Осторожно повернувшись, я морально приготовилась встретиться с глазами мужа, но вместо этого удивленно уставилась на большой овал плотно прилегающих друг к другу желтых бутонов, возникших передо мной. Адам удерживал целую охапку роз одной рукой, чтобы не испортить сюрприз.

— Это мне?.. — растерянно спросила я, вскинув взгляд. — А сегодня что, какой-то повод?

Муж тихо усмехнулся и, передавая мне букет, обернутый красивой бумагой, ответил:

— Да. Сегодня я понял, что целую вечность не дарил тебе цветы. Решил пора исправляться.

Неловко обнимая розы двумя руками, я покосилась на Айну, которая встала у холодильника и с лукавой улыбкой наблюдала за происходящим. Затем снова взглянула на сочные бутоны, от которых исходил насыщенный сладковатый аромат.

— Спасибо! — поблагодарила я, смущенно улыбнувшись Адаму. — Они очень красивые.

— Пойду, принесу вазу, — сообщила Айна, усталой походкой направившись к двери.

Но муж неожиданно остановил ее.

— Нет, я сам принесу. И для твоих цветов тоже.

Не успела старушка ничего понять, как Адам вынес из коридора еще один букет. Розовые герберы, перевязанные шелковой лентой такого же розового цвета.

— Ох, Адам… ты что это выдумал! — воскликнула Айна, махнув на племянника и отступая. — Я ж не девочка!

Видно, что она была так же смущена, как и тронута. Адам упрямо дождался, пока тетя примет цветы, после чего поцеловал ее в лоб.

— Девочка, еще какая девочка, — заметил он невозмутимо. — Не вредничай.

Эта сцена вызвала у меня шквал умиления. Как же трепетно муж относился к своим родным… Даже слезы на глазах наворачивались.

— Ладно… Поставлю их у себя в комнате, — сказала растроганная до яркого румянца Айна. — А ты садись за стол, ужин уже готов.

Адам согласно кивнул и, сосредоточив на мне взгляд, вновь приблизился.

— Давай положим их пока, — предложил он, забирая из моих рук тяжелый букет.

Муж аккуратно положил их на половину стола, которая не была засервирована и я неотрывно наблюдала за этим. Точнее взгляд приковало к желтым бутонам с оранжевым окрасом на кончиках лепестков. Они слега сплющились в этом положении, но все равно выглядели идеальными.

Желтые розы.

Это не случайный выбор. Это первые цветы, которые Адам подарил мне. Затем они стали символом особых событий, случавшихся за период наших отношений. До свадьбы…

Возможно, он узнал бы, в чем кроется коварный смысл этого цвета. Но поверил мне на слово. Ведь, когда я получила от любимого первый букет, сказала, что желтый мой любимый цвет.

— Я соврала, — внезапно сошло с моих губ.

Вешая пиджак на спинку стула, муж беспечно отозвался:

— Что?

Я почувствовала его хмурый взгляд на мое молчание, и скачек адреналина погнал кровь по венам. Пришлось собрать волю в кулак, прежде чем снова разлепить губы. Ведь я не планировала сделать это так… Но уже не могла остановиться. Просто не видела пути назад.

— Желтый цвет означает разлуку. Или признание в измене. Но… — Мое дыхание дрожало, в спину, будто раскаленный стержень вставили. Я буквально заставляла себя говорить. — Но ты так нервничал, когда дарил мне цветы в первый раз! Так хотел угадать мои предпочтения, что я… сжалилась. И назвала желтый любимым цветом.

На кухне воцарилась густая, невыносимая тишина. Решившись посмотреть на мужа, я нервно сжала свои похолодевшие пальцы, столкнувшись с его взглядом исподлобья, пробирающем до костей.