Отголоски тебя

18

Нэш

Я злобно смотрел на чашку кофе. Темно-коричневая жидкость ни в чем не виновата, но именно на ней срывалась моя ярость. Другого выхода не было. Потому что этот чертов шум душа изводил меня уже пятнадцать минут.

В голове крутились картинки с Мэдди. Обнаженной. Водящей руками по влажной, гладкой коже. Казалось бы, ее нелепое, фальшивое пение должно было убивать всякое желание, но нет. Оно только делало ее еще милее.

Я переместился на стуле, пытаясь хоть немного ослабить давление внизу, под форменными брюками. Черт. Надо было взять себя в руки.

Вода отключилась, и я мысленно поблагодарил небеса. Но радость оказалась преждевременной, потому что тут же воображение подкинуло новые картинки за закрытой дверью ванной. Мэдди вытирается полотенцем. Наносит лосьон на тело. Натягивает кружевное… Я оборвал себя.

Думай о чем угодно, только не об этом. Я начал прокручивать в голове рабочие материалы. Протоколы поисково-спасательных операций. Правила оказания первой помощи. Все, что угодно, лишь бы не думать о женщине, которая преследовала меня в каждом моменте — и наяву, и во сне.

Не помогало и то, что Мэдди спала в крошечных шортах, обнажавших длинные, гладкие ноги, которые я без труда представлял обвившимися вокруг меня, пока я вхожу в нее. А майка, обтягивавшая ее грудь, заставляла фантазировать о том, что под ней.

Она даже не удосужилась переодеться, когда готовила нам завтрак. Халат не накинула. Поэтому я и сверлил взглядом кофе, ругая себя последними словами.

Я настолько погрузился в свои мысли, что не услышал, как Мэдди вышла из ванной. Не заметил ее, пока она не ущипнула меня за бок.

— Эй, угрюмый. Что с тобой с утра? Не выспался?

Я резко поднял взгляд от чашки, но лучше бы не поднимал. Черт. Она выглядела чертовски красиво, и слова застряли в горле. Черные, блестящие волосы мягкими волнами спадали на плечи, а тонкая коса по линии лба убирала их с лица. Ничто не скрывало эти глубокие, манящие голубые глаза, в которых я мог потеряться навсегда.

Но платье… оно могло меня убить. Ничего особенного, простое летнее, в паре с ботинками до щиколотки, но сидело оно на ней так, что я едва не проглотил язык.

Брови Мэдди сошлись.

— Ладно, теперь ты меня пугаешь. Что случилось?

Я встряхнул головой.

— Ничего. Все нормально. Просто плохо спал.

Мэдди прикусила губу.

— Если тебе неудобно здесь ночевать, можешь вернуться домой.

Легкая пауза перед ее словами сказала мне все. Она хотела, чтобы я остался. Ей было спокойнее, когда я рядом. И от этого мне хотелось бить себя кулаком в грудь, как горилле.

Я обнял ее за плечи, прижал к себе.

— Никуда не пойду. Просто вчера слишком поздно пил кофе.

Если под кофе подразумевать тот разряд, который я получал, когда лежал рядом с Мэдди, ее тело тесно прижималось ко мне.

Она улыбнулась и посмотрела на меня снизу вверх.

— Может, стоит ввести запрет на кофе после определенного времени?

— Наверное, это неплохая идея.

Из сумки Мэдди на столешнице донесся короткий звук. Потом еще один. И еще.

— Кто там долбит с утра пораньше? — спросил я.

Было всего половина девятого. Мне надо было быть на смене к девяти, а Мэдди договорилась с Сью взять утренние часы, чтобы наши графики хоть немного совпадали. Скоро мне все равно предстояла смена расписания, но пока это устраивало.

Я посмотрел на Мэдди, когда она не ответила, и заметил, что она уставилась на сумку, словно там затаилась змея, готовая укусить. Мышцы на спине напряглись.

— Мэдс?

Она вздрогнула.

— Да?

— Есть что-то, что ты забыла мне сказать?

Мэдди снова прикусила губу.

— Мне приходят анонимные сообщения. Думаю, это Адам.

Я сдержал желание прижать ее к себе сильнее, как будто мог заслонить от телефона, который все еще извергал уведомления. Медленно выдохнув, отпустил Мэдди и подошел к сумке, достал устройство.

— Дашь пароль?

Она встретилась со мной взглядом.

— Ноль, три, два, два.

По телу прошел разряд, и я не смог отвести глаз. Моя дата рождения. Ничего не сказал, просто ввел цифры. Телефон тут же разблокировался, и я открыл сообщения.

Было всего два контакта. Один — Грей, приглашала Мэдди на бранч, второй — неизвестный отправитель. Я нажал на него.

Глаза скользили по строчкам.

Неизвестный: Думаешь, сможешь меня заблокировать?

Неизвестный: Я сделал тебя тем, кто ты есть. Думаешь, сможешь меня игнорировать?

Неизвестный: Никто никогда не полюбит тебя так, как я.

Я заблокировал экран. Не хотел читать дальше при ней. Не смог бы скрыть реакцию, а последнее, чего я хотел, — дать ей почувствовать мою злость.

Я заставил себя дышать ровно.

— Сколько их уже пришло?

Мэдди переминалась с ноги на ногу.

— Несколько…

Челюсти сжались.

— Почему ты не сказала?

Она оперлась на столешницу.

— Может, потому что у нас и так дел по горло?

— Это важно. Это признак того, что он начинает давить. Нужно сменить номер и оформить защитное предписание.

Мэдди выпрямилась.

— Номер поменяю, но ограничительный приказ не оформлю. Ты сам говорил, что лучше всего — отрезать все контакты. Любое внимание для него — это топливо, верно?

Я сжал телефон сильнее. Хотел возразить, привести миллион доводов. Но не стал. Ей сейчас нужна была уверенность, а не моя попытка всё контролировать.

Я проглотил желание защитить ее любой ценой.

— Ладно.

Брови Мэдди удивленно поползли вверх.

— Ладно?

— Я уважаю твое решение, даже если не согласен.

Она прищурилась.

— И кто ты такой, и куда дел моего упрямого, командующего лучшего друга?

Я фыркнул.

— Я не командир.

— Ну да, конечно.

— Я вообще спокоен.

— Пока кто-нибудь не посягнет на твои пончики.

Я сузил глаза.

— Рен тебе писала?

Она прижала губы, чтобы не рассмеяться, но не удержалась.

— Ты правда угрожал подсыпать слабительное в кофе тем, кто их крадет?

— Да, и Рен — мой первый кандидат. Она забрала мой последний пончик.

Мэдди покачала головой, подошла ближе и обняла меня за талию.

— Спасибо, что не стал давить.

Я опустил подбородок на ее макушку.

— Мне нелегко. Я хочу сделать все, чтобы ты была в безопасности.

— Я понимаю. Но я знаю Адама лучше. Это лучший вариант.

— Ладно. Но я все равно хочу взять твой телефон на станцию, зафиксировать эти сообщения. И могу оформить для тебя новый номер, если дашь пароль от аккаунта. Скачаю облачную историю тоже.

Я не хотел, чтобы этот придурок имел хоть малейший доступ к ней.

— Конечно, — Мэдди откинула голову, чтобы посмотреть на меня. — Мы сейчас, что ли, пошли на компромисс?

Я усмехнулся.

— Похоже, чудеса все-таки случаются.

Я постучал в открытую дверь кабинета Лоусона. Он махнул мне рукой, приглашая войти, другой держал телефон у уха.

— Отлично. Я свяжусь с вами позже.

Я закрыл дверь, когда Лоусон повесил трубку. Он посмотрел на нее за моей спиной.

— Понимаю, что это не дружеский визит?

Я бросил телефон Мэдди на его стол и опустился в одно из кресел.

— Мэдди получает кучу анонимных сообщений. Похоже, ее бывший.

Челюсть Лоусона напряглась.

— Она знает, что у тебя ее телефон?

Я злобно глянул на брата.

— Да. Она сама дала разрешение зафиксировать их как улику и поменять номер.

Лоусон откинулся на спинку кресла, поднял телефон.

— Смотри-ка, какие успехи в эмоциональном развитии. Не пытаешься все взять под контроль.

— Заткнись и читай.

Лоусон пролистал экран. С каждой секундой костяшки пальцев белели все больше.

— Плохо дело.

— Очень. — Я сегодня утром перечитал их дважды. Каждое сообщение только подливало масла в огонь.

— Манипулятор, нарцисс и, похоже, с изрядной долей навязчивости.

— И это набирает обороты. Я посмотрел журналы звонков и сообщений Мэдди. Сначала он писал редко, но чем дольше она молчала, тем больше сообщений приходило.

Лоусон кивнул.

— Думаешь, он появится здесь?

— Честно, не знаю. Мэдди говорит, он погружен в работу, но я вижу, что она его боится.

Лоусон положил телефон на стол.

— Может сидеть на месте и пыжиться, а может и пойти дальше.

В животе неприятно сжалось, но я пытался удержать панику.

— Она все еще не хочет оформлять защитное предписание. Зато подписала его против отца.

— Логично. Отец узнает, где она, как только вернется. А бывший может и догадываться, но не уверен. Ордер его точно предупредит.

— Ненавижу это. Чувствую себя так, будто мы просто ждем беды.

Лоусон подался вперед, сложив руки на столе.

— Понимаю, правда. Но ты рядом, она осторожна. Пока это все, что можем сделать.

— Этого мало.

Раздался стук в дверь.

— Входите, — позвал Лоусон.

Дверь открылась, и Холт просунул голову. Убедившись, что мы одни, вошел и закрыл за собой.

— Отлично, что вы оба здесь.

Я выпрямился.

— Что-то нашел?

Холт кивнул, усаживаясь рядом.

— Попросил лучших ребят покопаться в Адаме.

— Я ведь говорил, как рад, что ты сохранил половину компании? — сказал Лоусон.

Край губ Хота дрогнул.

— Иногда это полезно.

— И что они нашли? — поторопил я.

Любой намек на шутку исчез с его лица.

— На поверхности? Ничего. Адам Вестчестер — образцовый гражданин. Каждое воскресенье в церкви. Руководит благотворительным фондом, помогает тысячам людей в год. Каждый месяц отправляет маме цветы просто так.

Мои пальцы вцепились в подлокотники.

— А если копнуть глубже?

— Против него выдвигали три обвинения.

— Какие? — рявкнул я.

— Два за преследование и домогательства. Одно за нападение. Но при обычной проверке или поиске они не всплывут.

Брови Лоусона сошлись.

— Почему?

Холт отбивал пальцами ритм по колену.

— Потому что первые два сняли, а третье дело урегулировали до суда. У парня явно связи. Все следы аккуратно подчистили.

Вот что бывает, когда даешь власть и деньги самовлюбленному психопату. Я взглянул на брата.

— Но вы нашли это.

Он кивнул и сменил позу.

— Добрался до некоторых бумаг по делу. Этот тип хуже, чем просто мерзавец. Обвинение за нападение подала бывшая девушка. — Холт встретился со мной взглядом. — Он едва ее не убил.