Отголоски тебя

45

Мэдди

— Клянусь Богом, еще одно ранение и я лишу тебя права на медицинскую помощь, — фыркнула Док.

Нэш улыбнулся, но в этой улыбке проскользнула боль, когда она прощупала его рану.

— Прости, Док.

Я вцепилась в его ладонь, мои пальцы дрожали от усилия.

Нэш бросил на меня обеспокоенный взгляд.

— Эй, я в порядке. Всего-то пара швов, помнишь?

Он был жив, он был цел. Я повторяла это в голове снова и снова. Док сказала, что нож не задел ничего жизненно важного. Ему придется поберечь себя пару недель, и он будет ходить с болью, но все будет хорошо. У меня самой остались лишь синяки на горле и чувствительные запястья с щиколотками. В остальном — тоже все обошлось.

— Он ударил тебя ножом, — в глазах защипало слезы.

— Попытался, — ответил Нэш. — Это так, царапина.

Царапина не требует внутренних и наружных швов. Я подавила слезы. Сейчас речь была не обо мне. Нэшу не нужны были мои слезы — ему нужна была моя поддержка.

— Давай просто зашьем, и дело с концом.

Он какое-то время изучал меня взглядом, будто не верил моим словам.

— Ладно.

Док кивнула и шагнула ближе.

— Почувствуешь легкий укол.

Она ввела анестезию, но Нэш даже не дрогнул. Мы молчали, пока ждали, пока лекарство подействует, и я не отпускала его руку.

— Чувствуешь? — спросила Док, надавив пальцем выше раны.

— Нет. Шейте.

Она покачала головой, но достала набор для швов.

— Мэдс, смотри на меня, — сказал Нэш.

Я вскинула глаза от иглы к его лицу.

Он улыбнулся мягко:

— Не хочу, чтобы ты тут в обморок грохнулась.

Я поморщилась.

— Это было всего один раз. Давно.

— Я тогда с велосипеда упал…

— Ты грохнулся, когда пытался прокатиться на заднем колесе, — поправила я.

— Ну да, ну да. — Он отмахнулся. — Мне зашивали руку, и Мэдди потребовала остаться рядом. Но стоило игле коснуться кожи и она рухнула, как подкошенная.

Щеки у меня запылали.

— Мне было десять.

Он склонился вперед, прижался лбом к моему.

— Но я все равно не рискую.

И я не хотела рисковать. Образ Нэша и Адама, сцепившихся в смертельной схватке, еще долго не покинет мою память. Вспышка металла. Искаженное от боли лицо Нэша. Я все еще слышала безумные выкрики Адама, когда Холт защелкнул на нем наручники, и мы ждали приезда Лоусона. Проклятия, угрозы уничтожить нас всех.

— Готово, — сказала Док, снимая перчатки. — Все как обычно: держать сухим, в душе прикрывать пленкой. Через две недели ко мне снимать швы. Если покраснеет или станет болезненно на ощупь — звоните. И вот рецепт на обезболивающее.

— Вряд ли пригодится, — отмахнулся Нэш.

Я выхватила бумажку.

— Заполним, на всякий случай.

Док улыбнулась мне.

— Удачи удержать этого упрямца в покое ближайшие две недели. — Ее улыбка чуть дрогнула. — Я рада, что вы целы. И что вы взяли этого ублюдка.

Горло сжалось. Я не знала, что сказать. «Спасибо» звучало слишком мелко.

Нэш похлопал ее по плечу.

— Спасибо, что залатала.

— Лучше не попадайся мне тут, пока не придешь снимать швы.

Он усмехнулся, спрыгивая с кушетки.

— Постараюсь.

Док тяжело вздохнула.

— Вот это и пугает.

Нэш вывел меня к машине — Кейден оставил его внедорожник у клиники. Я не могла отвести взгляда от его футболки. Пятно крови было не таким уж большим, но сердце все равно сжалось.

Я понятия не имела, как он вообще мог разговаривать со мной, прикасаться ко мне после всего, что я принесла в его жизнь — боль, хаос и страх.

Я прочистила горло, отгоняя тяжелые мысли.

— Хочешь, я поведу?

Нэш улыбнулся мягко.

— У меня всего-то порез на боку.

Я прикусила губу и кивнула.

Всю дорогу домой мы ехали в тишине, только мотор гудел. Я удивилась, что вся семья Хартли не ворвалась в приемную клиники. Но Нэш уверил их по телефону, что он в порядке, говорил и с родителями, и с Грей. И все же я бы сейчас предпочла шумную семейную какофонию. Все что угодно, лишь бы не эта тягостная тишина.

Он припарковался, и я поспешила выскочить из машины, лишь бы не тянуть паузу. Подбежала к двери и только тогда поняла, что ключей нет. Логично: когда тебя похищает безумный бывший, времени за сумочкой не остается.

— У меня есть, — сказал Нэш, подошел ближе. — Клайда отвезли к родителям.

Сердце болезненно сжалось.

— Он в порядке?

— Немного нервничал, но все хорошо. Мама кормит его угощениями без конца.

— Ему понравится, — пробормотала я, заходя внутрь и замирая посреди гостиной. На мебели кое-где виднелись следы порошка для отпечатков.

— Мэдс…

Я не хотела оборачиваться. Не хотела видеть выражение на лице Нэша.

Он подошел ближе, тепло исходило от его тела в спину.

— Посмотри на меня.

Я заставила себя повернуться. Нэш был рядом. Как всегда. В его взгляде — только принятие. Но под ним таилась тревога.

— Прости, — сорвалось с моих губ.

Брови Нэша сошлись.

— Мэдс, тебе не за что извиняться. Это я должен извиняться. Если бы я не ушел…

Я положила ладонь ему на грудь, останавливая слова.

— Ты был расстроен. Я не должна была скрывать. Просто не хотела причинять тебе боль. А в итоге сделала хуже. Держала секреты. Впустила в нашу жизнь монстра.

Нэш заключил меня в объятия.

— Я бы вынес миллион монстров ради тебя.

Слезы навернулись на глаза и скатились по щекам.

— Но тебе не должно было приходиться это делать. У тебя нормальная семья. У тебя не было привычки пускать в жизнь абьюзеров. Я сама — полный хаос, Нэш. И не могу отделаться от мысли, что тебе было бы лучше без меня.

Он крепче прижал меня к себе.

— Смотри на меня.

Я подняла глаза, затуманенные слезами.

— Видишь меня? Видишь, как я люблю тебя с детского сада? Как никто никогда не понимал меня так, как ты? Как ты даешь мне свободу, принятие и целостность? Видишь, что я не хочу прожить и дня без тебя?

Слезы полились сильнее.

— Нэш…

— Я люблю тебя всем, что у меня есть. И для меня нет никого совершеннее тебя. Не потому, что ты все делаешь правильно, а потому что ты принимаешь меня таким, какой я есть. Ты мой дом. И я не хочу, чтобы это когда-либо изменилось.

Я уткнулась лицом ему в шею, пропитывая его футболку слезами.

— Я любила тебя во всех твоих обличьях. И не хочу пропустить ни одно следующее.

— Отлично. Потому что, ненавижу тебя разочаровывать, но теперь ты застряла со мной.

Смех вырвался сквозь слезы. Я вскинула голову.

— Нет никого, с кем бы я предпочла быть «застрявшей».

Нэш наклонился и накрыл мои губы медленным поцелуем. Его язык раздвигал мои губы дразнящими штрихами. И только когда его тепло проникло в меня, я поняла, насколько была холодна.

Я потерялась в танце наших ртов, наслаждаясь каждым касанием. Его рука скользнула под мой топ, лаская кожу. Эти пальцы были словно небесное прикосновение, но я заставила себя отстраниться.

— Мы не можем. Тебе нужно отдыхать.

Он посмотрел на меня, его зеленые глаза пылали.

— Мне нужен ты.

Я боролась сама с собой. Я хотела близости с Нэшем, хотела почувствовать его всего. Но еще больше я хотела, чтобы он был здоров и цел.

— Ты можешь разойтись по швам.

Уголки его губ дрогнули в усмешке.

— Нет, если вся работа будет на тебе.

Я улыбнулась, качнув головой.

— Будешь слишком много двигаться — привяжу тебя к кровати.

— Ого. Мне нравится, — протянул он, но уже вел меня к спальне.

Стоило нам переступить порог, как он стянул футболку и бросил ее на пол.

Я погрозила пальцем.

— Я же сказала, тебе нельзя много двигаться.

Он приподнял бровь.

Я опустилась на колени, расшнуровывая его ботинок.

— Подними.

Он подчинился, и я сняла один, потом другой. Выпрямившись, расстегнула пуговицу на его джинсах, потянула за молнию и спустила ткань вниз.

— Выйди из них.

Даже мой голос прозвучал хрипло.

Взгляд Нэша пылал, но он подчинился.

Я зацепила пальцами резинку его боксеров, наши глаза встретились, пока я медленно стягивала их вниз, проводя ладонями по его сильным бедрам и ногам. Его тело напряглось, член тянулся ко мне, требовательный и полный желания.

Эта потребность, исходившая от Нэша, делала меня сильной. Я склонилась вперед и взяла его в рот. Нэш застонал:

— Мэдс…

Я скользила языком от основания к самому кончику, щеки втянулись, когда я взяла его глубже. Его пальцы вплелись в мои волосы.

— Прекрати… — выдохнул он сквозь ругательство. — Я не выдержу. Мне слишком сильно нужна ты.

Я отстранилась, посмотрела на него снизу вверх.

Большой палец Нэша провел по моей щеке.

— Ты слишком прекрасна для слов. — Он потянулся к моему топу, но я отодвинулась.

— А-а-а. — Я поднялась и сама стащила ткань через голову, бросив на пол. Руки отстегнули лифчик, и тот тоже упал рядом.

Огонь в глазах Нэша заставил меня улыбнуться. Я расстегнула джинсы, сбросила их вместе с трусиками и кроссовками.

— На кровать.

Нэш медленно отступал, пока не упал спиной на матрас, не отрывая от меня взгляда.

— Ложись.

Он подчинился, улегся на подушки, все так же следя за каждым изгибом моего тела, будто запечатлевал их в памяти.

Я поднялась на кровать, оседлав его, осторожно обходя место со швами. Замерла, дразня, и посмотрела сверху вниз.

— Я люблю тебя, Нэш. Всегда буду.

Это было обещание. Клятва. И я скрепила ее своим телом.

Я опустилась на него, закрыв глаза от сладкой полноты.

Нэш издал хриплый стон.

— Ничего нет лучше тебя. Ты — мой рай и мой дом одновременно.

Его руки легли на мои бедра, и я начала двигаться, находя наш ритм. Каждое движение отзывалось вспышкой удовольствия.

— Смотри на меня, Мэдс.

Я тонула в ощущениях, но заставила себя открыть глаза. И то, что я увидела — желание, любовь, потребность, — пронзило меня огнем.

Мои движения ускорились, его руки сильнее сжали мои бедра. Рот раскрылся в беззвучной мольбе, тело стягивалось все туже.

— Люблю тебя, Мэдди. Навсегда.

Эти слова сорвали последний узел. Я взорвалась, падала в пучину чувств, зная, что Нэш всегда будет рядом, чтобы поймать меня.