Папа, что ты натворил?

Глава 12

Если бы вы знали, скольких моральных сил мне стоило провести несколько дней, оставшихся до кесарева сечения, вне моей семьи. Нужно было сделать все, чтобы Ульяна поверила мне и не передумала. Я планировал присутствовать при рождении сыновей, что Роднина восприняла едва ли не с восторгом.

«Обязательно выложим этот момент в сеть сразу, как они родятся!» — говорила она, искренне надеясь на то, что мы с нею теперь не просто вместе, но будем после растить сообща наших мальчиков.

С Катюшей и Линой я общался в формате коротких сообщений в мессенджере. Да и то они были сухими и лишенными эмоций. Я дико скучал по своим девочкам, но уже представлял, как мы совсем скоро встретимся и наперебой станем обсуждать то, что вот-вот станет достоянием общественности.

— Милый, ты только сначала покажи мне, как я там получусь, — попросила меня Ульяна, когда я прибыл в клинику, где она уже наблюдалась пару дней, готовясь к операции.

— Угу, — кивнул я притворно-рассеянно.

На деле же был сосредоточен на том, чтобы в кадр попало все. Весь момент появления близнецов от и до.

В операционной уже дежурили неонатологи — аж по два для каждого мальчика. Я расположился в изголовье, небрежно чмокнул Ульяну в лоб и начал съемку. О том, что она прямо сейчас выходила в прямой эфир, умолчал.

— Мы готовы к операции, — сказал хирург.

Пространство между Родниной и ее животом разделили при помощи специальной шторки, я приготовился ждать.

— Ой! — пискнула Уля, видимо, когда хирург сделал надрез. — Показалось, что щекотно, — хихикнула она и вперилась взглядом в то место, которое было над занавеской.

Хирург медлил, на его лице было написано задумчивое выражение. Конечно, он еще и не такое повидал, но я его в этот момент понимал. Он ведь наверняка изучил все о Родниной, он знал, что эти дети — плод вынашивания якобы наших с ней эмбрионов.

— У вас мальчик, — сказал он, вынув первого младенца и показав его Ульяне.

— Мама! Что это?! — вскричала она в тот момент, когда я усиленно снимал совершенно здорового и весьма крупненького… темнокожего мальчишку.

Причем настолько темнокожего, что он казался иссиня-черным.

— Милая, как ты могла?! — театрально вопросил я, повернув камеру к Родниной.

Надо было видеть тот ужас, что растекся по ее лицу. Она судорожно переводила взгляд с младенца на меня и обратно, моргала, как тупая корова, и едва не рыдала от шока.

Наконец, ребенка убрали, а нам продемонстрировали второго младенца. Точно такого же, угольно-черного, как и предыдущий.

— Это тоже мальчик, — озвучил врач уже бесстрастным голосом.

Он убрал ребенка и стал говорить с неонатологами на понятном лишь врачам языке, я же отстранился и взглянул на Ульяну с укором. И все это, естественно, тоже снимал на камеру и выводил в прямой эфир.

— Как ты могла? — повторил я то, что уже спрашивал до этого. — Почему не сказала, что предпочла мне какого-то другого мужчину? Настолько другого, что это видно невооруженным взглядом!

— Я не знаю, что произошло… Я не знаю, что произошло, — только и лепетала Ульяна, и в любой другой ситуации мне бы даже стало ее немного жаль, если бы я не напоминал себе о том, как она и ее отец поступили со мной и моей семьей.

Отступив, я сказал напоследок:

— Думаю, что на этом между нами все кончено…

После чего отключил камеру и удалился прочь из операционной. Никто меня останавливать не стал. Да я бы и не остановился.

Уже через несколько минут, стоило мне только выйти из клиники и сесть в машину, мой телефон стал разрываться от входящих звонков. На экране ожидаемо высветился номер Роднина, моего несостоявшегося тестя.

Сбросив звонок, я набрал Ангелину, и только когда услышал ее голос, почувствовал себя спокойно.

— Сереж… слушай… мне ее жалко, — сказала она, стоило только мне ответить.

Лина, мой ангел, которая даже в этой ситуации проявляла человечность.

— Ну, она сама во всем виновата, — пожал я плечами, после чего перевел разговор в более приятное русло: — Я собираюсь к вам. Как там Кузя?

Наше мохнатое чудовище сегодня утром забрал от меня дед Семен. До сего момента собака, которую сразу же невзлюбила Ульяна (оно и понятно, ведь Кузя чуть не затоптал ее после того самого поцелуя), находилась у меня. И была своего рода буферной зоной.

— Хорошо, — ответила Лина. — Скучает по тебе.

Она сделала небольшую паузу и прежде, чем я бы задал самый банальный в этой ситуации вопрос, добавила:

— И мы тоже очень скучаем. Приезжай.

Она положила трубку, и телефон тут же снова начал разрываться от входящих звонков. Причем делали их все — родители Родниной, сама Ульяна, и даже какие-то незнакомые люди. Среди всего представленного многообразия я выбрал отца Ули.

— Да, Михаил? Звоните поздравить меня с таким интересным отцовством? — спросил я у Роднина.

— Немедля удали эту запись! — рявкнул он в трубку. — Она распространяется в сети со скоростью света, но этот вопрос я решу! А ты должен удалить то, что наснимал!

Я неспешно вырулил на дорогу и взял направление к дому Катюши и Лины.

— Вы же понимаете, что именно вам нужно сделать и что мне пообещать, чтобы я стер запись со своего канала? — уточнил лениво. — Ну и надо ли говорить, что я отдам вам оригинал по прошествии времени и только когда буду уверен, что вы больше и на пушечный выстрел не подойдете ко мне и моим близким? И перестанете лезть грязными руками в наши дела?

В ответ раздалось молчание, после чего Роднин, видимо, уже понявший, что битва проиграна, зло выплюнул:

— Сученыш!

С моих губ сорвался смех, и перед тем, как положить трубку, я ответил:

— Помните об этом всегда.

После чего отключил звонок и поехал к тем людям, которых хотел сейчас увидеть больше всего на свете.