Папа, что ты натворил?

Глава 7

Первые звоночки в виде привета от несостоявшегося тестя Роднина прозвучали уже через пару дней. Видимо, Ульяна узнала о моем отказе от договора с клиникой и уничтожении всего нашего зачаточного потомства, поэтому ее отец и пошел на первые меры, направленные против моего бизнеса. Мне позвонили двое потенциальных партнеров и сообщили, что от предстоящих сделок отказываются.

Что ж, что называется — их потеря, наше приобретение. Так я решил и велел секретарше обзвонить тех, кто хотел сотрудничать с моей фирмой на менее выгодных для меня условиях, однако обещая, что на выходе нас ждет продукт, какой еще не выпускался на рынки страны.

По правде говоря, к таким новаторствам я относился с большим сомнением, однако в этот раз счел знаком тот факт, что отец Ульяны решил мне поднасрать. До таких мастеров Самоделкиных, которые сыпали на меня свои щедрые предложения, Роднин вряд ли доберется. Но вполне можно попытаться с ними поработать и вложить деньги так, чтобы не прогореть.

Завершив рабочий день, я вышел из офиса, гадая, что мне лучше сделать. Ехать домой, или туда, куда меня так невыносимо тянуло. А именно — к Ангелине и Катюше. Справедливо решив, что нужно слушать только свое сердце, я направился без предупреждения к бывшей жене и настоящей дочери. И надеялся, что меня у них дома не ждет какой-нибудь сюрприз в виде Макарова или кого-то подобного.

Когда добрался до их квартиры, мне открыла Катя. И то сделала это не сразу. Стоило мне только войти, как она приложила пальчик к губам и сказала:

— Мама серьезно говорит по телефону.

Разуваясь, я действительно услышал, как Лина с кем-то беседует на кухне. Одобрительно кивнув, когда Катюша стала оттаскивать от двери табуреточку, на которую, видимо, взобралась, чтобы взглянуть в глазок, я скинул пальто, после чего дочь утащила меня в свою комнату.

— Ну, как вы тут? — задал я вопрос, мельком увидев, что Катюша перед моим приходом занималась тем, что рассматривала каталоги с породами собак.

Надо будет выяснить, не желали ли Лина и наша дочь приобрести себе верного мохнатого друга. Тогда я бы вписался в эту авантюру в качестве финансирующей стороны.

— Мама какая-то грустная. Забрала меня из садика, сказала, что ей нужно решить проблему и вот — говорит по телефону уже час.

Она вздохнула.

— А ты? Не голодна? — участливо спросил у Кати.

Принцесска закивала.

— Голодна еще как! Знаешь, папочка, я в садике совсем есть не могу! Это все от волнения. И уже рассказала лучшим подружкам, что теперь у меня есть ты. Ты же не против?

Она подошла, когда я уселся на диванчик и забралась ко мне на колени, после чего обняла и прижалась. Вот так просто, как будто мы последние лет пять только и делали, что проводили время вместе подобным образом.

— Конечно, не против, — заверил я Катюшу и открыл на телефоне сайт доставки лучшего ресторана.

Может, у Лины уже приготовлен ужин, но не нарушать же ее уединение на кухне во время решения важных вопросов. Конечно, потом я обязательно вызнаю, что там за проблема образовалась у бывшей жены, но пока пусть общается…

— Пицца, гамбургеры, пельмени? — предложил я дочери стандартный набор «детского» питания.

И тут дочь меня удивила.

— Я бы поела супчика. Куриного с фрикадельками! — заявила она.

Я пораженно посмотрел на дочь. Любая другая бы на ее месте наверняка не пренебрегла возможностью отведать то, что мамы обычно не приветствуют в рационе. Но Катюша оказалась весьма разумной. Вся в отца.

— Тогда супчика две порции, а маме что заказать? — задумчиво спросил у дочери, листая меню.

— А мама любит пасту. Но в обычное время предпочитает диетическую еду.

Вспоминая фигурку Ангелины, я почувствовал, как рот мой наполняется слюной. И вовсе не от вида блюд, которые мы просматривали на экране моего телефона.

— Тогда гречку и запеченную форель, — решил я и стал оформлять доставку.

Лина присоединилась к нам в тот момент, когда еду не только привезли, но мы успели накрыть импровизированный ужин на столе Катюши и уже собирались дать о себе знать, заглянув на кухню.

— О, Сережа, ты здесь? — не без удивления спросила Лина, только сейчас поняв, что наша дочь успела меня впустить в квартиру.

Интересно, что же такое она обсуждала, раз пропустила мимо ушей аж два захода к ним в дом?

— Я не только здесь, но мы с Катей уже успели заказать еды и ждем тебя на ужин, — указал я на бесхитростные блюда, расставленные на столе прямо в одноразовой посуде.

Лина вздохнула и присела на пуфик, понурив голову. А дочь сказала:

— Сейчас принесу бокалы!

Она умчалась на кухню, видимо, чтобы нам было из чего пить морс, я же присел перед бывшей женой на корточках и, приподняв ее лицо за подбородок, велел:

— Рассказывай, что у тебя за проблемы.

Она сомневалась недолго. Закусила нижнюю губу, как будто тем самым сдерживалась, чтобы не расплакаться, но потом во взоре Лины появился уже знакомый огонек, который говорил о ее несгибаемом характере, и она сказала:

— Не пойму, что происходит, но со мной отказываются работать даже те поставщики, которые казались очень надежными…

Я мог промолчать. Не признаваться в том, что знаю, откуда ноги растут, после чего решить проблемы Ангелины. Тем более, что не такими уж и катастрофическими они были. Но я, во-первых, хотел показать ей, что мы в одной лодке. И, во-вторых, использовать в своих целях эту возможность, которая приведет к тому, что мы станем проводить больше времени друг с другом.

— Мама, папа, вы какие-то грустные! — завила Катюша, которая еле держала в ручонках аж три бокала сразу. — Нужно выпить морса! Он всегда меня веселит.

Ее фразы весьма развеяли гнетущую обстановку. Я улыбнулся, увидев по лицу бывшей жены, что напряжение, которое было на нем написано, постепенно исчезает.

Забрав у дочери тару, наполнил наши бокалы, после чего мы втроем устроились за столом. Сначала ели молча, потом я уточнил у Ангелины:

— А что у тебя за поставщики?

Ответным взглядом она дала понять, что мои вопросы воспринимает в штыки. Однако, видимо, поняв, что я заинтересован в том, чтобы оказать ей искреннюю помощь, Лина ответила:

— Чай, кофе… Я хотела открыть небольшую точку с разными горячими напитками. Но пока у меня руки дошли только до того, чтобы искать поставщиков интересных сортов чая и кофе и договариваться с большими магазинами, чтобы они делали через меня закупки.

Я нахмурился. Эта схема для меня, как для довольно крупного бизнесмена, была весьма странной.

— Почему магазины не закупают продукцию напрямую? — уточнил я, приканчивая суп.

Катюша смотрела то на маму, то на меня. Причем взгляды, предназначенные мне, были пронизаны надеждой. В этот момент я в очередной раз поклялся себе в том, что сделаю все от меня зависящее, чтобы Ангелина и наша дочь были счастливы.

— Потому что им не интересны партии в дробном виде. Это слишком трудозатратно. Вот я и есть тот посредник, который набирает для закупки большое количество разного товара и отправляет им заказы.

— Но заниматься ты бы предпочла продажей интересных напитков сама…

— Ну да. Только представь себе… Морозное утро, ты бежишь на работу, но тебя останавливает аромат, скажем, спелой малины. Или шоколада и сливочного послевкусия, которое останется с тобой на весь день, стоит только купить стаканчик с кофе…

Она так вкусно рассказывала (а может, это вид губ Лины был таким аппетитным), что я даже не удержался и выхлебал остатки супа за считанные секунды.

— Ну… Тогда в качестве извинения за то, что тебя лишил поставщиков отец Ульяны, прими от меня кое-что, — сказал я, глядя на бывшую жену.

Она даже чуть кусочек рыбы изо рта не выронила, когда услышала мои слова.

— Отец Ульяны? Родниной? — спросила Лина, как будто у меня в наличии имелся целый отряд девушек, бывших невест, и всех их звали Ульянами.

— Ну да. Это его рук дело, — пожал я плечами, отпивая морс. — У меня тоже несколько контрактов сорвалось.

Катюша нахмурилась. Она уже забыла про суп, и я мог поспорить, что наши с Ангелиной беседы были ей не так уж и интересны.

— Почитаю книжку, — сказала она, выходя из-за стола.

Я проследил за тем, куда направится дочь, подозревая отчего-то, что она захочет мне что-то показать. И точно, Катя уселась на полу и стала демонстративно листать книги про породы собак. Надо будет все же разузнать, что там у нее по этой части имеется в маленькой головенке.

— И что нам теперь делать? — пробормотала Лина, вяло ковыряясь в гречке.

— Ну, я со своими проблемами разберусь, — повторил уже сказанное. — А ты, как я уже упомянул, примешь от меня в качестве извинения оборудование для твоего кафе и пару поставщиков, которые тебя обеспечат тем, что нужно.

Я вытащил из кармана телефон и принялся листать переписку на почте. Что касалось кофе — с этим все было просто. А вот чайные истории сами просились к реализации.

— Не так давно мне написала одна… барышня, — начал я.

Увидев, что Ангелина нахмурилась, отметил про себя, что, похоже, бывшая жена ко мне весьма неравнодушна. Это воодушевляло.

— Ну как барышня? Ей лет пятьдесят, может, больше. Она предложила интересную концепцию бизнеса. У нее своя усадьба за городом. Она занимается в том числе и составлением разных чайных сборов. Конечно, поначалу я отказался, ведь мне это вовсе неинтересно, и я предпочитаю вкладываться в несколько иной бизнес. Но скажу ей, что передумал.

Увидев, как загорелись глаза Лины, я добавил:

— Давайте съездим к ней на выходных. Втроем. Там, я уверен, будут и всякие животные, на которых нашей дочери будет интересно посмотреть, — предложил бывшей жене, но она ответить не успела.

Подскочившая Катюша, стала прыгать на месте и хлопать в ладоши.

— Давайте, давайте! Мама, соглашайся! Только не втроем, а вчетвером! Дедушку тоже возьмем!

Ну, прекрасно. Только старого козла на этой ферме и не хватало! Так я подумал, а вслух сказал:

— Конечно, можно взять и его.

Ангелина приложила палец к губам, тем самым давая Кате понять, чтобы она перестала шуметь и беситься. И когда дочь не без труда успокоилась, ответила:

— Хорошо. Я подумаю.

Затем поднялась и стала прибирать со стола. Мы с дочкой переглянулись. Я знал — из уст Лины это практически «да».

— Ура! — прошептала одними губами Катюша, и я улыбнулся и стал помогать ее маме наводить порядок.

А когда побыл еще немного у дочери и жены и, попрощавшись, отправился к Ульяне, чтобы лично пообщаться с ней на предмет ее визитов, еще не знал, что меня у Родниной ждет ну очень веселый сюрприз…

— Я знала, что ты прибудешь! — заявила Роднина, открыв мне дверь своего небольшого, метров на триста квадратных, загородного дома.

Здесь она любила, как сама это называла, приводить в порядок мысли и залечивать душевные раны. Причем раны ей мог нанести даже оттенок помады, который не совпадал с ожидаемым.

— Конечно, ты это знала, — процедил я и двинулся на Ульяну.

Она отступила вглубь холла, запахивая халатик. На шее Родниной я заметил толстый слой тонального крема, призванного, видимо, прикрыть следы ее преступления, которые Уля получила в неравной схватке с крапивой.

— Ролик уже почти завирусился! — театрально проговорила Ульяна.

Еще бы он не завирусился. Любо-дорого посмотреть на то, как Ангелина гоняет Роднину крапивой по двору. Да я сам наколочу этому видео несколько десятков просмотров, любуясь на милую душе картину.

— Уля, если ты еще раз подойдешь к Лине или к моей дочери, клянусь, я подвезу прямо к твоему дому грузовик с крапивой и усажу тебя прямо в нее, а сам буду стоять рядом, не позволяя тебе выползти.

Роднина смерила меня злым взглядом. По правде говоря, Уля была весьма безобидной. Я не мог сказать, что в ее красивой голове не водится мозгов, иначе бы не собирался в свое время на ней жениться, но до Ангелины Ульяне было ох как далеко. Другое дело, что ее стараниями Михаил Роднин, безмерно любящий свою дочь, может нам всем здорово поднасрать.

— Сергей, когда же это все случилось с нами? — поинтересовалась убитым голосом Ульяна.

Я не стал отвечать что-либо в саркастическом стиле, как и не стал уточнять, что же она имела в виду. Если можно все уладить обычным разговором, то я готов его провести, пусть даже единственное, что мне хочется сделать по отношению к бывшей невесте — немного ее придушить. И вовсе не так, как ей наверняка бы понравилось.

— С нами случилось простое, Уля, — сказал я притворно спокойным тоном. — Между нами закончилась любовь.

— Не между нами, а у тебя ко мне! — заявила она, сложив руки на груди.

Ну, хорошо, что с этим она спорить не собиралась.

— Да, я тебя больше не люблю, — ответил ей, сунув руки в карманы брюк. — Нас больше ничего не связывает. И единственное, что я могу тебе предложить — свое приятельское отношение. И только!

Роднина поджала пухлые губы и уселась на диван, соблазнительно выставляя ногу в разрезе халатика.

— Ты воспылал чувствами к бывшей жене? — проницательно уточнила она.

Ну вот и что я мог на это ответить? Сказать правду, что да, воспылал, да еще и так, что уже успел чудовищно соскучиться по Лине, хотя мы виделись совсем недавно? Или сдержаться, чтобы не навлечь на ее голову новых проблем?

— Ульяна, мы не будем обсуждать ни других женщин, ни мои чувства к ним, — начал я, но Роднина меня перебила:

— Ах, их еще и много? Я так и знала!

Она прикрыла глаза, а я тяжело вздохнул.

— Уля, послушай. Нас больше ничего не связывает. Ни планы на совместную жизнь, ни будущее потомство, — снова начал я, но теперь уже осекся сам.

Потому что мне очень не понравилось то выражение превосходства, которое появилось на лице Родниной. Как будто у нее был гигантский туз в рукаве, а я по собственной слепоте его не видел, хотя он торчал во все стороны.

— По поводу потомства я бы на твоем месте так уверена не была, — сказала расплывчато Ульяна.

Она вытянула перед собой руку и стала рассматривать алый маникюр, словно не было в эти мгновения ничего более заслуживающего ее внимания.

— Мой адвокат сказал, что этот вопрос решен, — процедил я веско.

— Угу, — кивнула Роднина. — Многие бездетные пары готовы вложить миллионы, чтобы только обзавестись малышами. А ты слил наших в унитаз!

Ну, не так все было, прямо скажем, и слил я вовсе не туда, куда сказала, Уля, но не спорить же мне с очевидным.

— Точнее, хотел это сделать, — продолжила она. — Я отдала распоряжение оставить двух самых перспективных, сейчас пройду необходимую подготовку и выношу твоих сыновей, Громов.

Ульяна говорила об этих вещах таким нейтральным голосом, что я даже не мог вот так сразу сказать — от информации у меня волосы дыбом, или от тона, которым она мне подавалась.

— Ты… сделала что? — выдохнул я неверяще.

— Ты слышал! И вам с адвокатом к этому не подкопаться. По документам они будут проходить как эмбрионы, которых завещала бездетным женщинами семейная пара, которая уже прошла через успешное эко!

Роднина смотрела на меня с видом победительницы, а я впервые в жизни не опасался такого страшного места, как тюрьма. А что? Грохну эту дуру прямо здесь и сейчас, отсижу, зато больше от нее не пострадает ни одна невинная душа.

— Уля… — проговорил я голосом, которым, наверно, обращаются врачи дурки к своим душевнобольным пациентам, — ты сама себя слышишь? Вместо того, чтобы найти себе нового парня и уже с ним завести детей, ты творишь все это!

Она вскочила на ноги и указала на меня пальцем.

— Это говоришь мне ты? Ты, который украл у меня несколько лет жизни (здесь она приукрасила). Ты, который уже заставил меня пройти через гормональные манипуляции, а ведь они здоровья не прибавляют! И сейчас вот так вот спокойно говоришь — иди-ка ты, Уля, пройди через них еще раз, ведь я хочу убить наших прекрасных эмбриончиков, а сам жить-поживать с бывшей женой и дочерью, которую не надо воспитывать с пеленок! А что? Очень удобно! Бросить меня и получить ребенка, с которым не надо будет не спать ночами и вытирать ему попу!

У меня голова закружилась. И от новостей, и от того, что вывалила на меня Ульяна.

— Я перед тобой честна, Громов, — добавила она, немного успокоившись. — У меня будут именно эти дети! И делай с этим что хочешь.

Она прошла к двери и, открыв ее, указала мне на выход.

— Ах, да! Я забыла, что предусмотрела все и сделать ты ничего не сможешь, — добавила она и кивнула, мол, проваливай.

Отвечать на это я ничего не стал. Взглянув на Роднину в последний раз, покинул ее общество, после чего сделал то единственное, что оставалось в моем плачевном положении — помчался к юристу.

Едва я закончил, выдав Леониду Светлову, своему адвокату, все, что получил сюрпризом от Ульяны, понял, что дело дрянь.

— Этот разговор… его слышал только ты? — поинтересовался Леонид.

Сначала, когда я только добрался до сути, глаза Светлова округлились, но по мере того, как я рассказывал, он все больше превращался в обычного и уверенного в себе парня. Вот только в этот раз уверен он, видимо, был в том, что мне капут.

— Ну, вообще да… Мы разговаривали с Родниной наедине.

Светлов кивнул и покрутился в кресле туда-сюда.

— Больше никаких доказательств того, что эмбрионы все же остались, у тебя нет, я прав? — спросил Леня после паузы.

— Больше никаких.

Он вздохнул и, положив локти на стол, посмотрел на меня взглядом в стиле «новости дерьмовые, но вы держитесь».

— Мы не можем на основании только твоих слов подавать в суд на клинику. Как минимум нужно фактическое основание для иска. А даже если каким-то образом поднять шумиху, не предоставив публике ничего, сам понимаешь… Схлопочем иск за клевету и будешь откупаться от Родниных до конца своих дней. Или денег. Потому что в этом случае они закончатся наверняка раньше.

Я аж зубы сцепил так, что они скрежетнули друг о друга. Этот старый маразматик, Ульяночкин папа, и без того начал высасывать из меня финансовые соки. А у меня дочь, между прочим!

— Так что мы можем сделать? — спросил я, сам поражаясь тому, как жалковато прозвучал мой голос.

— Да ничего, прости… — «обрадовал» меня Светлов. — Если даже инициировать проверку, не факт, Роднина не поместит эмбрионов в другой криобанк. И не будут же их всех проверять генетики. Это первое. Второе, даже если она забеременеет, доказать, что дети от тебя, невозможно, пока они не родятся. А даже если будем доказывать — чем это тебе поможет? Наоборот, сыграет против. У ее родственников сеть клиник, Громов! Конечно, они сделают что им нужно и как им нужно. И вообще могут не проводить документально ее эко.

Он поднялся из кресла и прошелся по своему кабинету. За его передвижениями я следил жадно, как будто Леонид мог в любой момент сказать: «Но есть тут у меня один вариант…». И после вытащить его наружу, как фокусник зайца.

— Довольно интересная история. Вроде как тебя делают отцом, но ты не при делах. И доказать, что не спал с Ульяной и не заделал их ей естественным путем, ты не сможешь…

Я со всей дури ударил по дивану рядом с собой кулаком. Да что же это такое! И дернул же меня черт не только связаться с Родниной, но еще и дать согласие (и не только его) для создания этих эмбрионов!

— Я вообще не представляю, как мне быть, — сказал, зная одно: Ангелине я, конечно же, во всем признаюсь.

И будь что будет. Расскажу обо всем, как на духу. Хватит уже секретов между нами. Ну и если она меня поймет и не погонит, то вынашивающая моих детей Ульяна станет не такой уж большой неприятностью.

— Мы в любом случае инициируем анализы после того, как она родит детей. Во время беременности без ее согласия сделать это будет невозможно, сам понимаешь. Однако, проверить, те ли эмбрионы ей подсадили, стоит.

Я рассеянно кивнул, соглашаясь со всем, о чем говорил Светлов. Но неожиданно мозг мой уцепился за сказанное им и начал лихорадочно соображать. А через несколько мгновений, при помощи того, что таилось в моей памяти, у меня сложилась в голове весьма интересная картина…

— Кажется, я кое-что придумал, — сказал Леониду, и он, вернувшись ко мне и присев напротив, стал очень внимательно слушать.

Мой план отлагательств не терпел. А вкупе с поездкой, которую нужно было организовать уже вот-вот, и вовсе занял не только все мои мысли, но и все время.

Я мечтал просто уехать за город, взяв с собой своих девочек, и провести время вдали от суеты и тех проблем, которых у меня бы не имелось, не вляпайся я в Роднину. И даже дед на этом уикэнде не станет мне помехой. Я уже вроде как даже стал привыкать к этому старому хрычу.

— Сергей? — удивленно спросил меня парень по имени Руслан, с которым мы условились встретиться в кафе во время обеденного перерыва на следующий день.

— А вы рассчитывали увидеть кого-то другого? — приподнял я бровь и кивнул на стул напротив.

С Русланом мы созвонились пару часов назад, я представился по всей форме, включая упоминание того, что какое-то время назад был женихом Ульяны, поэтому сейчас удивление парня было лицезреть странно.

— Нет, — помотал он головой, присаживаясь и глядя на меня с подозрительностью в глазах за тонкими стеклами очков. — Но у меня была мысль, что это какой-то розыгрыш.

С этим мы разберемся позже. Я имел в виду то, что Руслан подозревал, будто его могут позвать к Громову, а приеду вовсе не я. Сейчас меня интересовало другое:

— Вы ведь до сих пор работаете в том же филиале клиники «Новые технологии», в который мы обращались с Ульяной Родниной? — спросил я и принялся ждать ответа с нетерпением.

А Руслан медлил. Смотрел на меня прямо и медлил.

— Да, — ответил он коротко после той паузы, которая, как мне показалось, вместила в себя половину жизни.

— Отлично, — кивнул я и подозвал официанта щелчком пальцев.

Некоторое время мы были увлечены тем, что делали заказ. Я специально не бросался к Руслану с тем, для чего позвал его на эту встречу, давая ему возможность немного попривыкнуть к моей компании и даже расслабиться.

— Может, чего-то покрепче, чем лимонад? — предложил я.

Тот удивительно легко согласился.

— Как раз не нужно на работу, так что давайте.

Отлично, — подумалось мне. — Так будет легче разговорить его и добиться поставленных целей.

Через десять минут перед нами поставили бутылочку Курвуазье и тарелку с лимоном. Ожидая выноса основных блюд, мы выпили.

— Скажи, — перейдя на ты, что Руслан воспринял совершенно нормально, обратился к парню, — я ведь не зря заметил, что вас с Ульяной что-то связывает?

То, что мне не стоило настолько прямо задавать вопрос, я понял сразу. Рус напрягся и уточнил:

— А что? Точнее… ничего не связывает!

Он сложил руки на груди и покосился на коньяк и лимон с подозрением. Я поспешил его заверить:

— Я не с какими-то претензиями к тебе, ты не думай. Если новости читаешь, должен знать, что Роднина мне больше никто. Но у меня есть к ней… некоторые незакрытые гештальты.

А вот на этот раз Руслан посмотрел на меня с заинтересованностью во взгляде. Я налил нам снова. Выпили.

— Что за незакрытые гештальты? — спросил Рус.

Он быстро захмелел, что пока шло мне на пользу. Нужно было вызнать все, что меня интересовало, пока собеседник не перешел границу между «разговорчивый оппонент» и «ничего не понимающее бревно».

— Она тоже тебе изменила и тебя высмеяла? — буркнул он. — Никогда бы не подумал, что не только я попаду на ее уловки!

Ну, конечно! Вот, что мне показалось странным в их с Ульяной переглядках и общении! Роднина как будто изо всех сил пыталась задеть Руслана и даже над ним насмехалась, а он вяло отбивался и глядел на меня так, как будто ждал, что я набью ему морду.

— У вас был роман? — с недоумением спросил я.

Не то чтобы я сомневался в способности этого парня привлечь девушку… напротив, наверно, за молодым врачом увиваются любительницы интеллигенции, но Роднина предпочитала несколько иной типаж. И мужиков, и их кошельков.

— Романом я бы это не назвал, — пробурчал Рус.

Сам налил нам коньяка, а когда принесли закуски, я щедро наложил ему в тарелку порцию — мол, закусывай, чтобы не свалиться на самом интересном месте.

— Ульяна просто использовала меня… ну, для секса. Потом бросила и стала издеваться.

Я кашлянул. Запил глотком алкоголя удивление, которое танцевало на кончике языка, грозя превратиться в какой-нибудь не очень корректный вопрос. Но Руслан продолжил сам:

— Я дурак. Влюбился в нее сразу. И деньги мне семейные ее не нужны были. Предлагал: давай просто поженимся, я детей хочу… — Его рассказ был весьма хаотичным и поспешным, но я слушал внимательно. — А она сначала отнекивалась, а потом высмеивать стала меня. Так что вот, — неловко закончил он.

На Ульяну это было вполне похоже. Роднина не воспринимала нормально людей, которые были с достатком сильно ниже ее определенных запросов. И как вообще я закрывал на это глаза? Знал и закрывал…

— Сейчас у тебя на нее зуб, я верно понимаю? — спросил, помотав головой, когда Руслан вознамерился вновь налить нам по глоточку.

— Зуб, да… Целая пасть зубов, — мрачно констатировал он, опрокидывая в себя еще порцию Курвуазье.

И пока этот чудесный, прекрасный, посланный мне богом врач не пал прямо под стол, я склонился к нему и сказал:

— Тогда у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. И которое покроет позором не только голову Ульяны, но и всю ее семью. Ты будешь отмщен, Руслан.

Прозвучало весьма пафосно, но глаза сидящего напротив парня сверкнули, и он жестом показал, я очень внимательно слушаю.

Сборы и поездка за город целой толпой оказались тем еще квестом. Но мне все нравилось. И не просто нравилось — я получал настоящий кайф от того, что происходило кругом. От бесконечной болтовни Катюши, которая восприняла нашу поездку, как самое прекрасное на свете приключение. От мягких улыбок Лины, которая была такой расслабленной, манящей, притягательной. От погрузки наших вещей в багажник и от закупки продуктов впрок. От маринования шашлыка. Да даже от старого пня, который прохрапел половину пути на заднем сидении, черт бы его побрал!

И если бы не предстоящий разговор о Родниной, который меня порядком нервировал, я бы с таким удовольствием погрузился в эту поездку, что меня бы от нее за уши было не оттащить.

— Громов, я надеюсь, ты не соврал, и нам в гостевом доме действительно будет, где разместиться! — строго сказала Ангелина, когда я припарковался во дворе настоящей загородной усадьбы.

Она состояла из большого дома, больше похожего на яркий расписной пряник, а также крошки-жилища, очевидно, предназначенного для нас.

— Мне было сказано, что все будет в полном ажуре, — сказал я, выходя из машины.

Катюша уже оказалась на улице и с восторженным криком: «Щеночки!» помчалась туда, где на лужайке веселились два толстопуза на коротких лапках непонятной дворянской породы. А выбравшийся из Лексуса дед, который кряхтел и поносил весь иностранный автопром, вдруг расцвел, молодцевато подбоченился и проговорил с придыханием:

— Алевтина!