Папа, что ты натворил?

ЭПИЛОГ

Сергей

На какое-то время нам пришлось плотно обосноваться в поместье Алевтины, потому что шумиха вокруг рождения темнокожих близнецов Ульяны, не утихала еще долго. Разумеется, так как я стал одним из основных действующих лиц, меня и мою семью не задеть это не могло.

Ангелина качала головой каждый раз, когда я с восторгом рассказывал ей про то, как видео родов Родниной всплывало то тут, то там. Я, конечно, уже совершенно не прилагал к этому ни рук, ни ног, ни усилий. Сеть, в которую ролик попал моими стараниями, все делала за меня. Но Михаил тоже не сидел без дела — ему удавалось убирать видео почти сразу, как они появлялись на различных сайтах «желтой» прессы.

«Нет, Сереж, мне все же очень жалко и детей, и саму Ульяну, — говорила моя сердобольная Лина. — Родить и остаться без детей… Ужасно!».

Другого варианта ни я, ни Ангелина не рассматривали. Как-то самим собой разумеющимся был факт того, что Роднины избавятся от малышей, как от пятен позора. Мы частенько обсуждали это, собравшись за столом большой компанией — к Алевтине ездили с удовольствием и наши родные с друзьями, и просто те, кто стал постоянными клиентами их с Линой бизнес-проекта. Говорили и о Руслане, благодаря которому и произошла «врачебная ошибка». Вместо наших с Улей эмбрионов ей «случайно» подсадили генетический материал темнокожей пары, которая оставила своих замороженных крох, решив стать донорами.

И вроде все мне сейчас нравилось, кроме того, что я усиленно раздумывал над важной вещью: нам с Линой нужно пожениться снова. Однако, не представлял, что ответит бывшая жена на мое пожелание расписаться до того, как наш второй ребенок появится на свет.

Получилось же в итоге все довольно забавно — я просто однажды утром намекнул Ангелине, что было бы неплохо подать заявление в загс, а она просто ответила, что у нее как раз дела в городе, и если я ее отвезу, сможем заскочить на обратном пути и снова начать называться женихом и невестой.

Скрывая свой восторг по поводу того, что мне досталась самая лучшая женщина во вселенной, я просто ответил: «Конечно».

— Горько, горько, горько! — кричали гости на нашей свадьбе, которую решено было отпраздновать у Алевтины.

Здесь присутствовали только самые близкие и родные люди, но нам и не нужен был размах. Я наслаждался тишиной, которую, как известно, любило ходящее рядом счастье. Умилялся Катюше и Кузе, подолгу болтал (а иной раз и спорил) с дедом Семеном на кухне. И понимал, что из делового хваткого и в чем-то сухого человека превратился в самую настоящую размазню. В хорошем смысле этого слова, ведь с самыми близкими людьми всегда хочется быть мягким и даже слабым. Но одновременно сильным и готовым броситься на защиту всех и вся. В общем, во мне проснулся еще и философ.

— У меня для тебя сюрприз! — сказал я Лине, когда мы с ней нацеловались вусмерть, а гостям стало скучно постоянно подначивать нас на то, чтобы подсластить их жизнь.

— О, надеюсь — это массаж ног и больше ничего! — ответила жена, на этот раз настоящая, держась за аккуратный животик. — На большее я не способна!

Сегодня помимо нашей свадьбы мы встретились с Михаилом, которому я передал флэшку с записью. Конечно, в этом не было особого смысла — Роднину приходилось верить мне на слово, что в моем распоряжении не имеется еще нескольких десятков роликов, но для нас с Линой это был своего рода закрытый гештальт. Точка отсчета, от которой началась наша совершенно новая жизнь.

— Не совсем массаж ног… И не совсем домик у моря, в который мы поедем на пару недель после свадьбы… Но я решил, что первая брачная ночь у нас должна пройти отдельно ото всех.

Я указал на столы, за которыми гости собирались группками по интересам. И в центре всего была наша Катюша, всеобщая любимица.

— Да ты затейник, Громов, — покачала головой Ангелина. — Я же так во время первой брачной и родить могу.

Я притянул жену к себе и, чмокнув ее в нос, сообщил:

— Я буду осторожничать. Пусть день свадьбы и день рождения нашего сына все же будут в разное время.

После чего взял Лину за руку и, махнув всем, дал понять, что мы отчаливаем. И пока гости снова не вознамерились кричать, как им горько, утащил жену к подготовленной для мини-путешествия машине.

Ангелина

Сегодня, когда на свет появился наш сынок, и когда в этот момент рядом был муж, что смотрел на нас любящими глазами, я поняла, что снова стала самой счастливой женщиной на свете. Как тогда, когда мы были с Громовым женаты впервые и я считала, что у нас вся жизнь впереди.

Так оно, по сути, и вышло, хоть немного и растянулось во времени и окрасилось цветами разных событий.

— Представляешь, что я тут узнал? — спросил меня Громов, который сидел у крохотной колыбельки и смотрел на нашего сына.

Его фотографии мы как раз только что отправили под грифом «секретно» Катюше и деду Семену с Алевтиной. И уже получили кучу восторгов и заверений, что они очень ждут нас всех домой.

— Что узнал? — устало, но счастливо откинулась я на спинку кровати.

Врачи только-только от нас отстали. Оформив все необходимости, нас перевели в отдельную шикарную палату, в которой я нужды не испытывала, но на которой настоял Сергей. И вот сейчас в воздухе расплывалась та эйфория, с которой я уже была знакома — только в момент, когда на свет появилась Катюша, рядом не было Громова. А так картина и ощущения были схожи. Все самое трудное позади, а до самого горизонта расстилается длинная-длинная дорога, по которой мы теперь все будем идти, взявшись за руки.

— Это про Родниных, — сказал Сережа и покосился на меня.

Я поняла, что он запоздало обеспокоился простым фактом — в этот день я могу и не захотеть вмешивать в нашу реальность что-то настолько чужеродное. Но был неправ — меня уже ничто не могло выбить из колеи, а с темой Ульяны и ее родных я уже давно мысленно распрощалась. Поэтому сейчас спросила совершенно спокойным тоном:

— Что там?

Громов выдохнул с облегчением.

— Представляешь, они представили этих темнокожих мальчиков, которые родились на моих глазах, как наследников клана Родниных. Даже целое шоу из этого устроили. Ульяна дает интервью направо и налево. Рассказывает, как небеса послали ей сыновей, а она не смогла не смириться с судьбой.

Он хохотнул и пожал плечами.

— Ну, в целом нормально. Благотворительность в наше время — модна штука.

Я прищурилась, глядя на Громова. Не знаю, почему, но на душе моей в этот момент стало светлее, хоть и хотелось возмутиться и сказать, что мой муж — циник.

— Вообще-то она выносила их под своим сердцем. И я рада, что материнский инстинкт в этом случае сработал как нужно, — проговорила тихо.

Посмотрев на сыночка, что сладко сопел в кроватке, я в очередной раз подумала о том, что даже если бы генетически он не был моим, я бы все равно его никому не отдала. Ни за что.

— Ты мой ангел. Я тебя люблю, — признался мне вновь Громов, и я, взглянув на него со всей любовью, на которую было только способно мое сердце, ответила:

— Я обычная женщина, Сережа. Но ты делаешь меня совершенно уникальной… А еще… Я так рада, что когда-то наша Катюшка пришла к тебе и спросила: «Что ты натворил?».

Громов тихо рассмеялся, подошел ко мне и склонившись для поцелуя, ответил:

— И я безумно рад этому, мой ангел.