Папа, что ты натворил?

Глава 3

— Что-то они задерживаются, — нахмурилась я, взглянув на часы.

Дедушка и Катюша, которые отправились на прогулку, обычно были очень пунктуальными и всегда возвращались вовремя. Но сегодня ощутимо опаздывали. Или это казалось мне, потому что мамой я была довольно тревожной?

— Всего двадцать минут! — заявила Валька, моя лучшая подруга.

Она хрустела уже третьим яблоком, из которых я делала фирменную шарлотку.

Ну как — делала? Рассеянно пыталась сообразить, как выложить уже давно потемневшие ломтики фруктов, перебирала их и бесконечно бросала взгляды на минутные стрелки.

— Вот именно! Для дедушки — это уже критичное опоздание, ты же знаешь…

Я все же бросила свое высокохудожественное яблочное занятие и, залив фрукты тестом, как есть, поставила пирог в духовку.

— Ну, ничего, вот-вот будут, — сказала Валя и выбросила огрызок в мусорное ведро.

Она осмотрелась на кухне, наверняка ища, чем еще можно подкрепиться, но сегодня я не планировала наготавливать первое, второе и компот, как делала это всегда, когда у меня на работе выдавался выходной. Мы с Катюшей планировали сходить погулять, а потом перекусить в ее любимом кафе.

По правде говоря, и выходной-то у меня выдался незапланированным. Я просто не хотела в очередной раз выбираться из дома, отправляясь в свой крохотный офис. Оставила вместо себя помощницу Наталью, она и должна была разобраться с заказами на сегодня. И всему виной был Антон Макаров. Этот тип, с которым я имела неосторожность завязать переписку на сайте знакомств, преследовал меня так, как иной раз не преследует гончая неосмотрительную дичь. Сначала он очень помог мне с открытием моего небольшого дела, но когда его поползновения стали переходить все границы, а я уже рассчиталась со всеми долгами в его сторону, у нас состоялся серьезный разговор. Я заявила Макарову, что он не в моем вкусе, но ему на это было плевать. Он поджидал меня у дома, приходил в офис, постоянно звонил и писал, несмотря на то, что я регулярно блокировала предыдущие номера. Единственное — Антон не трогал меня, когда я была в компании Катюши и деда Семена. Но я ведь не могла всюду таскать их с собой!

— Нет, я им звоню! — заявила я, начиная рисовать себе в воображении самые жуткие картинки, связанные с Макаровым и моей дочерью.

Но не успела я взять телефон, как в замочной скважине входной двери заскрежетал ключ.

— Слава богу! Все живы и здоровы! — притворно восхитилась Валентина.

Я проигнорировала слова подруги. Да, она не была такой тревожной, как я, но и сыновья у нее росли сами по себе прекрасно. Не нуждались в маме и даже заявляли ей, чтобы она почаще отсутствовала дома. Правда, и были они давно уже в подростковом возрасте.

Я выскочила в прихожую, куда уже зашли дед и Катенька, о чем-то кому-то бесперебойно вещающая.

— И тогда он сказал, что мне нужно подрасти. А еще, папа…

Она запнулась, увидев меня, я же вскинула брови и сложила руки на груди. Что еще за новости? Какой-такой папа? Мы ведь давно выяснили, что ее отец — капитан подводной лодки, которая никогда не всплывает.

— Мы нашли папу! — заявила мне Катя, и рядом со мной послышался голос Вали:

— Вот те раз!

Сердце мое сначала замедлилось, а потом стало отбивать бешеный ритм в грудной клетке, когда я посмотрела на деда, а тот отвел глаза. Нет-нет! Только не это, пожалуйста! Пусть эта чертова лодка ляжет на дно и ее капитану даже не придется оказываться на поверхности, чтобы продлить контракт.

— Я надеюсь, что это шутка, — прошептала и шагнула к выходу из квартиры.

Распахнув дверь, я обнаружила за ней…

— Вот же черт!

— Лина — это я!

Дернув на себя дверь, которая сейчас была ну очень тяжелой, потому что ее держал Сергей Громов, мой бывший муж, я попыталась захлопнуть ее, но он мне этого сделать не позволил.

— Тут какие-то следы, — сказал он, нахмурившись.

Вел себя так, как будто каждый день приходил ко мне вот так вот ближе к обеду и мы с ним вели непринужденные беседы.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я, все же поняв, что с дверью мне не совладать.

Точнее, с одним весьма конкретным мужчиной, которого я хотела сейчас видеть даже меньше Макарова.

— Я приехал, потому что этот старый… Семен и твоя дочь прибыли в мой офис и сказали, что тебе нужна помощь.

Господи, только не это! Только не это отчаянно колотящееся сердце, которое реагирует на вполне конкретного мужчину. И только не тот факт, что Сергей узнал о своем отцовстве!

— Мне не нужна помощь, — соврала я. — Отпусти, пожалуйста, дверь!

— Мам… папа все знает, мы ему рассказали, — послышался позади голосок дочери.

Я обернулась к ней, чем и воспользовался Сергей. Он шагнул в квартиру, оказался лицом к лицу со мной. Так близко, что у меня даже дыхание сбилось окончательно. А от аромата его парфюма вообще снесло крышу.

Это была минутная слабость. Я тут же приказала себе вспомнить все то, из-за чего мы расстались, что превратило меня в снежную королеву. Никаких чувств к этому мужчине, никаких эмоций, никаких мыслей о нем. Вот и славно. Так лучше.

— Что вы ему рассказали? — потребовала я ответа, пока дедушка пытался сделать вид, что его вообще здесь нет, а Катюша принимала боевой вид.

Сбившаяся набок корона, которую я купила своей принцесске, а также волшебная палочка в руке дополняли картину, делая ее в какой-то мере забавной. Однако мне было не до смеха.

— Мы рассказали все! Про Макарова и про то, что он тебя… ну, достает.

Катюша сначала запнулась, а потом сделала глубокий вдох и выдала:

— А еще — что я его дочь.

Она указала палочкой на Громова. Он стоял, заложив руки в карманы брюк и смотрел на нас с интересом.

— Но он почему-то в это не верит, мамочка. Вот и расскажи, что родила ты меня именно от этого папы. Тогда мы сможем жить одной большой семьей, как живут другие дети.

Боже, где же я так нагрешила-то?..

— Он тебе не верит потому, что это так и есть. Сергей — не твой отец, Катюша, — ответила я как можно спокойнее, хотя в голове уже мелькали картинки того, что может последовать за визитом Громова.

Теперь у меня будет больше на один повод выходить из дома пореже. Хотя, Сережа пошел дальше, чем Макаров — он уже стал вхожим в наш дом.

— Гель… это я привел Катю к отцу, — подал голос дед, но я на него зашипела:

— Перестань так говорить! То, что именно Громов папа Кати, — только твои догадки!

— Но ты папу постоянно ругаешь! — продолжила дочь. — Тетя Валя подтвердит!

Я бросила растерянный взгляд на подругу. Если и она встанет на сторону этих троих — все. Моя крепость падет сама по себе.

— Это так, — кивнула со знанием дела Валентина. — Но, Катюша, если бы я рожала от всех, кого ругаю, мне бы пришлось для своих детей заказывать персональный автобус, чтобы возил в школу. А то и три!

Возникла пауза. Катя смотрела то на меня, то на Громова, при этом в глазенках ее было такое разочарование, которое было наверняка направлено в мою сторону, что мне даже захотелось тут же признаться в том, что родилась она от кого угодно, кого бы дочь ни назвала. Дед был недоволен, но я понимала, что он будет стоять на своем. А Громов… Громов глазел на меня так, как будто видел впервые. Я даже узрела восхищение в том, как он на меня смотрит. Глупости.

— Лин… Может, поговорим наедине? — предложил Сергей.

Я тут же вскричала:

— Нет! — Потом все же подумала и добавила: — Да.

Брови Громова приподнялись, и он усмехнулся. Надо запретить ему так делать, это вызывает во мне слишком бурные чувства и воспоминания.

— Да, хорошо. Идем в комнату и поговорим наедине, — согласилась я.

Катюша просияла, как будто предполагала, что мы не беседу беседовать направляемся, а делать вот таких вот прекрасных новых девочек. Или мальчиков.

— А мы втроем посмотрим, как там пирог, — со значением в голосе проговорила Валентина.

Она взглянула на Сережу с немым предупреждением во взгляде. Я так и читала в ее глазах: обидишь Ангелину, тебе конец! Послав мысленную благодарность Вале, я прошла в комнату, и как только в ней же оказался Громов, закрыла за нами дверь.

— А здесь почти ничего не изменилось, — сказал он, пройдясь по помещению.

Подошел к столу, взял с него фоторамку, в которой находился наш с Катюшей снимок. Раньше вместо него была фотография с самим Сережей.

— Здесь изменилось все, — отрезала я, когда мне не понравилось, с каким теплом посмотрел бывший муж на меня и мою дочь. — Давай объяснимся и ты можешь быть свободен.

Вздернув бровь, Громов вернул снимок на место и скопировал мой жест, сложив руки на груди. Он воззрился на меня с таким выражением на лице, что я даже растерялась. Но этого не показала — с виду я была ну просто каменная глыба, которую не сдвинешь с места ни в чем и ничем.

— Давай объяснимся, Лина, — кивнул он. — Прихожу я в офис, а там Катерина и твой дед. Точнее, дед появился позже, для начала он просто привел внученьку и оставил на моем рабочем месте. Катюша заявила мне в ходе беседы, что она моя дочь. Что ты меня до сих пор любишь, потому что костеришь всеми возможными способами и словами. И что тебя донимает некто Макаров, поэтому тебя нужно спасти.

По мере того, как произносил слова Громов, эмоции на его лице сменялись одна за другой. И вот теперь на нем была воинственная мина, которую я очень хорошо знала.

— Я не знаю, с чего дедушка решил, что я тогда забеременела от тебя, — пожав плечами, сообщила я Сереже.

— А от кого? — потребовал он ответа.

— А это неважно, — отмахнулась я, как будто только и делала, что шла на улицу и выбирала себе того, от кого впоследствии рожала ребенка.

Три произнесенных слова произвели на Громова впечатление. Он мне не поверил! Сначала на лице его появилось насмешливое выражение, а потом — удовлетворение.

— Знаешь, почему я не поверил Кате, Ангелина? Ну, когда она сообщила мне, что я уж пять лет как папа?

Он спросил об этом и двинулся в мою сторону. Как огромный хищник, который знал, что его добыча никуда не денется из цепких лап. Или ловушки, в которую она пришла по собственной воле.

Я попятилась назад, хотя, видят небеса, не хотела этого делать! Я должна быть ледяной королевой, а не обратившейся в бегство Линой, которая все еще любила того, кто ее предал… Пришлось остановиться.

— Почему? — так же насмешливо ответила Сергею вопросом на вопрос.

— Потому что ты всегда была абсолютно искренней. Такой, какой я не встречал ни до тебя, ни после. И уже никогда не встречу. Ты бы не смогла лгать и скрывать то, что я — отец.

Он протянул руку, оказавшись в полуметре от меня. Сталкиваться с тем, что впоследствии не смогу забыть его прикосновений, я не желала. Увернулась от Громова и метнулась к шкафу, в котором лежали документы.

Вытащив оттуда свидетельство о рождении Кати, я протянула его Сергею и сказала спокойным голосом, на что ушли все мои моральные силы, которых и без того было с гулькин нос:

— Вот доказательство, Громов. Я могла вписать в него тебя отцом, потому что родилась Катя в течение трехсот дней после нашего развода, но я этого не сделала.

Он забрал свидетельство, но прежде, чем его бы открыл, я запоздало сообразила, что допустила ошибку.

Отчество, черт бы его побрали! У Катюши ведь очень говорящее отчество!

Пытаться отобрать бумажку я не стала. Еще не хватало порвать документ, а потом бегать и его восстанавливать.

— Так-так, — с мрачным удовлетворением произнес Сергей, пока я усиленно делала вид, что ничего такого он в свидетельстве вычитать не может. — Громова Екатерина…

Он посмотрел на меня вопросительно, на что я вскинула бровь.

— А что тебя удивляет? Да, я не стала менять фамилию после развода. Тебе это было известно еще в тот момент, когда мы расходились, и с тех пор ничего не изменилось.

Мы смотрели друг другу в глаза бесконечных несколько мгновений. Ну зачем… зачем же дедушка и Катя поехали к этому невыносимому мужчине? Зачем переполошили меня тем, что привезли его сюда?

— Мне нравится как звучит. Громова Екатерина Сергеевна, — размеренно произнес бывший муж. — Отчество после родов ты ребенку дала мое. Это прекрасно.

Я едва удержалась, чтобы не броситься в Сережу хоть чем-то. Ледяная королева, Ангелина. Ты — именно она, и этого образа тебе и следует придерживаться.

— Я решила так — чего далеко ходить, когда под рукой твое имя оказалось? Звучит красиво, вот Катюша и носит это отчество, — сказала я, подойдя к Громову и забрав у него свидетельство.

Отойдя к шкафчику, я уже собиралась положить документ на место, когда физически почувствовала, что Сережа зашел мне за спину и стоит так близко, что я могла чувствовать тепло его тела.

Резко развернувшись, я сверкнула предупредительно глазами: не смей! Но было поздно — Сергей уже обхватил мой затылок и впился в мои губы поцелуем! Отступил он раньше, чем я бы сообразила треснуть ему по голове, чтобы не творил таких вещей.

— Нужно было кое-что вспомнить, — сообщил он мне, отойдя в сторону.

Знаете такие сцены из фильмов, когда героям грозит опасность и им нельзя даже громко дышать? Вот я сейчас и превратилась в одну из таких несчастных, потому что грудную клетку изнутри разрывало на части от желания сделать глубокий вдох, а я всеми силами сдерживалась, чтобы не показать Громову, до какого состояния он меня довел.

— Я подарю тебе таблетки для памяти, чтобы ты перестал делать то, от чего меня тошнит! — процедила я. — И если мы все выяснили — убирайся, Громов, и забудь сюда дорогу.

Сергей приподнял бровь и вдруг уселся в кресло с хозяйским видом, показывая тем самым, что уходить он не планирует.

— Нет, мы ничего не выяснили, Лина. Я буду делать днк-тест.

Чтооооо? У меня даже горло сдавило от такой наглости.

— Я против!

— Почему? Боишься той правды, которую скрывала от меня годами?

Он поцокал языком, а вид у Громова был при этом такой, как будто он вот-вот превратится в карателя и палача в одном лице.

— Ничего я не боюсь, Сережа, — покачала я головой. — И скрывать мне нечего. Катя появилась на свет после случайной связи.

В глазах Громова мелькнуло недовольство и даже нотки ревности. Я была бы дурой, если бы поверила в последнее. Сергей меня уже давно не любил, я это знала доподлинно. Слышала от него самого своими ушами.

— Значит, настолько много интересных причин было у нашего развода… — задумчиво проговорил он.

Я не знала, что Громов имеет в виду, да и выяснять это не хотела. А когда он поднялся и пошел к выходу из комнаты, испытала облегчение. А то, что к нему примешивалось еще и разочарование, я старалась не замечать.

— Дед Семен, Катюша, Валя, — объявил Сергей, свернув не туда, куда следовало, а объявившись на кухне, где вся троица сидела за столом. — Мы с Линой поговорили, она заверяет, что отец Кати — не я.

Ну как же мне унять этого неугомонного? Что еще сделать и сказать, чтобы он уже поехал к своим невестам, которых бросал накануне свадьбы?

— И на этой прекрасной ноте предлагаю тебе мчаться к Родниной и вести подобные беседы с нею! — притворно весело заявила я.

— Ты следишь за моей личной жизнью? — повернувшись ко мне, усмехнулся Громов.

— Это сложно не делать, когда все газеты пишут о твоих невестах в связке с моим именем, — ответила я, склонив голову набок.

На кухне воцарилась тишина. Я чувствовала себя так, словно отыгрываю в данный момент какую-то сцену из театральной постановки. И трое зрителей, сидящих за столом, дополняли атмосферу своим присутствием и вниманием, которое было приковано исключительно к нам.

— Мама, папа, как вам хорошо быть вместе! — восхитилась Катюша.

Ее пальчики цеплялись за волшебную палочку, про которую дочь еще до этого дня сочиняла всякое. Что-то вроде, мол игрушка исполняет все ее желания, и так далее. Не удивлюсь, если сейчас дочь решит, что наше воссоединение с Громовым — дело рук этой самой палочки.

— Мы можем узнать, папа ли ты моей внученьке, если сделать этот хитромудрый тест. Как его бишь? — начал дедушка, а ему подсказала Валя:

— Днк.

А я думала, что подруга на моей стороне!

— Да, вот днк. Сделайте уже и закройте этот вопрос! — проговорил дед, и Громов послал ему благодарный взгляд.

Я поняла, что нахожусь в полнейшем меньшинстве. Ну, спасибо, родственнички и Валя. Услужили.

— Лин… вы тут поговорите, но только нормально и по-серьезному, — сказала подруга примирительно. — А мы втроем прогуляемся сходим. Точнее, я домой, а дед вон Катюшу сводит за мороженым.

Они все, как по команде, поднялись из-за стола и, быстро собравшись в прихожей, ушли. Кажется, придется признаваться во всем, и хоть я пока не смирилась с этой мыслью, выхода у меня другого не имелось.

— Мне нужно разобраться с пирогом, — сказала я, склоняясь к духовке.

Намеренно тянула время, а сама думала, думала, думала… Сергей мне не мешал. Присел за стол и ждал — то ли разговора, то ли чаепития с шарлоткой. И если бы я могла отделаться последним — напоила бы накормила бывшего и выпроводила ко всем чертям.

— Вот думаю, добавлять ли корицу, или нет? — задумчиво проговорила я, закрыв духовку.

— Что? — не без удивления спросил Громов.

Я посмотрела на него и по виду бывшего мужа поняла, что он уже едва ли не копытом землю роет в преддверии разговора. Однако начать признаваться во всех своих «не грехах» я не успела. В дверь стали настойчиво звонить, и, кажется, я прекрасно знала, кого именно увижу, если открою прямо сейчас…

Предположение, что за порогом Макаров, послало по моему телу волну мрачного удовлетворения. Это как посадить в банку двух пауков и ждать, какой же из них выживет в обоюдной схватке. Или же надеяться, что они в итоге переубивают друг друга.

— Ангелиночка, — раздался рокочущий голос Антона, и сам он выставил руку впереди себя, очевидно, памятуя о том моменте, что обычно я тут же пыталась захлопнуть дверь перед его носом. — Я видел, что остальные ушли и пришел к тебе.

Порой мне казалось, что у Макарова наверняка не все дома. Этот его взгляд, которым он смотрел на меня так, словно показывал, что готов сожрать, полыхал порою безумными оттенками. Вот и сейчас, когда Антон облизнул губы и двинулся на меня, а мне пришлось отступить, я почувствовала себя не в своей тарелке из-за того, с какой сумасшедшинкой взирал на меня это тип.

— Кто это? — потребовал он ответа ровно в тот момент, когда я наткнулась спиной на твердое тело закаменевшего Громова.

Юркнув в сторону, отошла на пару метров и сложила руки на груди.

— Сережа, объясни Антону, кто ты! — велела бывшему мужу.

Тот уже закатывал рукава рубашки, а пиджак предусмотрительно снял, небрежно бросив его на спинку стула. Я на какое-то время зависла взглядом на мышцах, что перекатывались под загорелой кожей. За время, что мы не виделись, Сергей не пренебрегал спортом и стал еще более мускулистым.

— Я — мужчина этой женщины, — не без пафоса сообщил Громов Макарову. — И она уже сказала мне, чтобы я с тобой разобрался и сделал так, чтобы ты не появлялся здесь впредь.

То, что драки не миновать, я поняла окончательно, когда глаза Антона налились кровью. Причем в буквальном смысле этого слова. Они покраснели, он опустил голову, словно бык на корриде, и вдруг первым кинулся на Сергея!

С отчаянным ревом влетел в него и начал молотить по воздуху кулаками, пока Громов, едва устоявший на ногах, предпринимал какие-то приемы, чтобы увернуться и не дать нанести себе увечий. Господи боже и все святые угодники! Спасите-помогите!

Дрались они молча. Сергей пропустил удар в скулу, сплюнул кровь, выписал Макарову оплеуху, от которой голова Антона мотнулась так, что чуть не отлетела. Потом Громов снова получил по мордам, но в ответ осыпал Макарова градом ударов. Мощных, точных, коротких и, как я подозревала, весьма болезненных.

Наконец, они оба вылетели в общий коридор, где продолжили друг друга буцкать, да с таким задором, что на это действо даже выглянула посмотреть соседка из квартиры напротив. Причем она успела только высунуть нос, ойкнуть и тут же заперлась на все замки — настолько ее поразило происходящее.

— Хватит! — закричала я, начав бегать вокруг мужчин.

Антон лежал на полу, на нем уже восседал Громов. Макаров вяло отбивался, а Сергей все бил его и бил.

— Хватит, Сережа, прошу! — схватив бывшего мужа за занесенную для удара руку, взмолилась я, и только в этот момент, кажется, к Громову стал возвращаться разум.

— Еще раз увижу тебя рядом с моей женой — убью! — пообещал он Макарову.

Едва поднялся на ноги, как тот довольно прытко вскочил и только его и видели. А я же, посмотрев на пострадавшего Громова, вздохнула:

— Идем… обработаем боевые ранения.

Мои слова Сергеем были восприняты с удовольствием и удовлетворением. Мы вернулись в квартиру, где я велела Громову идти в ванную, а сама, выключив духовку и приоткрыв дверцу, чтобы шарлотка не отсырела, взяла из аптечки перекись.

— Где ты вообще его откопала? — потребовал ответа Сергей, присев на бортик ванны, когда я пришла к нему.

— На сайте знакомств, — ответила бывшему мужу, смочив ватку перекисью и приложив к его рассеченной брови.

Он зашипел от боли, я — мстительно вжала ватку еще сильнее. Конечно, сегодня он здорово меня выручил, отбив, как я надеялась, охоту у Макарова ходить сюда когда ему вздумается, но я все еще была зла на Громова за все то, что он в свое время сотворил.

— Ты что… опустилась до того, что стала общаться на сайте знакомств? — процедил Громов, и вдруг предпринял запрещенный прием.

А именно — положил руку мне чуть пониже поясницы. Я попыталась сбросить широкую горячую ладонь, но мне это сделать не удалось.

— Будешь говорить, что я опустилась, я намажу тебе лицо йодом! — пообещала Сергею, на что он сначала расплылся в улыбке, но сразу посерьезнел.

И вдруг спросил о том, что меня поставило в тупик:

— Ты настолько быстро меня забыла, Лина? Разлюбила, развелась и сразу стала строить отношения с другими мужчинами?

Если Сергей имел в виду Антона Макарова, то с математикой у него было не особо хорошо. Потому что расстались мы аж шесть лет назад, что совершенно не подходило под определение «сразу стала строить отношения».

— Сереж… поверь, последнее, что я хочу с тобой обсуждать — мои любовные истории с другими мужчинами, — покачала я головой.

— А их было много? — возмутился Громов, и рука его сползла мне на задницу окончательно.

— Мужчин или любовных историй? — бесстрастно спросила я, обработав уголок губ Сергея.

Я посмотрела на него с интересом сверху-вниз. Глаза бывшего мужа потемнели и пылали смесью негодования и немого обещания. И не успела я спохватиться и отпрянуть, как Громов вскочил, сжал меня в медвежьих объятиях и стал жарко целовать.

Да так, что пузырек перекиси выпал из моих рук и укатился под ванну со стуком.

А может, это отчаянно колотилось мое несчастное сердце. Я уже ничего не могла разобрать, потому что все затмили нахлынувшие чувства, которые казались давно похороненными заживо.

Отмерла я не сразу. Сначала мне отказало самообладание, иначе обозвать то, что я сама потянулась к Громову, не могла. Но когда сообразила, что происходит, стала вырываться. Сергей вновь уйдет, перевернув мою жизнь и жизнь моей дочери с ног на голову, а я останусь опять зализывать раны. И, судя по тому, что сейчас творилось, на это вновь понадобится несколько лет, да и то эмоции в сторону Громова не исчезнут насовсем.

— Все! Хватит! Перестань! — закричала я, тяжело дыша, когда мне удалось отпрянуть от Сергея.

Он снова тянулся ко мне, чтобы вернуть в свои объятия, но допускать этого права я не имела. Это станет окончательной капитуляцией, а я рассчитывала на то, что Громов просто уйдет из моего дома и из моей жизни и никогда не вернется.

— Идем и поговорим нормально, — процедил Сергей, кивнув на выход из ванной.

Я метнулась на кухню, совершенно сбитая с толку. Стала делать вид, что увлечена разглядыванием шарлотки, которую все же вынула из духовки. Громов появился рядом почти сразу.

— Лина… Сейчас мы должны просто сесть и все спокойно обсудить, — повторил он то, о чем говорил до этого.

Я хмыкнула. Спокойно обсудить, угу. Сначала он явился с объявлением своего отцовства, потом эта драка с Макаровым. А следом поцелуй, который вообще спутал все карты. Ведь если бы я опиралась на свои ощущения от касания губ Сергея, то решила бы, что я ему снова небезразлична.

— Что именно ты хочешь обсудить, Громов? — вздохнула я, накрыв пирог чистым полотенцем.

Сережа уже устроился за столом и смотрел на меня пристально и серьезно.

— Все, — кивнул он. — Начиная с нашего развода, по которому у меня имеется очень много вопросов, заканчивая тем, почему ты скрывала от меня дочь. Ладно, я согласен…

Он махнул рукой, как будто бы тем самым хотел сказать, черт с тобой, Ангелина. Громов нервничал и я это видела невооруженным взглядом — та тема, которую он завел, находила живой отклик в его душе.

— Я согласен с тем, что твои чувства ко мне исчезли и ты решила строить жизнь без моего участия. Но я же имел право знать про ребенка! — с жаром заявил он.

Я скрестила руки на груди в бесплодной попытке защититься. Не выйдет у меня теперь отмазываться и свести этот разговор на нет. Но и рассуждать в таком ключе, как это делал Сергей, я не собиралась! Потому что правды в его словах не было.

— Ты не хотел от меня детей, я это слышала собственными ушами! — воскликнула, воздев глаза к потолку. — И у тебя была другая, я это тоже знаю. Да, наверно, моя ошибка состоит в том, что я не обсудила это с тобой и просто приняла решение расстаться, а когда узнала о беременности — захотела скрыть ребенка, но этому есть оправдание, Громов. Я знаю, что у тебя был роман на стороне!

Глаза Сергея настолько округлились, что стали похожи на два огромных блюдца. Даже не так… на два блюда, на каждой из которых поместилась бы рождественская индейка. Он, замерев, вытаращился на меня так, что я заподозрила, будто у меня во лбу вырос рог. Что, в целом, было недалеко от правды.

— Что за чертовщина, Лина? — ужаснулся Громов настолько искренне, что я аж даже поверила в его искренность.

Но сделала это лишь на секунду.

— Никакой чертовщины, — отрезала я. — Я слышала ваш разговор с какой-то Ольгой. С ней ты хихикал и хахакал… И делал бог весть еще какие вещи — это неважно. Но главное, что ты сотворил, я слышала. Вы ездили по свиданиям, ты прятался от меня, а потом и вовсе сказал ей по телефону, когда думал, что я в душе и ничего не слышу — нет, никаких детей у нас с Линой не имеется и мы их заводить не станем

Я намеренно передразнила Громова, когда выкладывала перед ним все это. А он слушал, не перебивая, и только в глазах его я читала то, что мне совершенно не нравилось. «Ну и дура ты, Лина!» — вот, что было написано в его взгляде. И это, разумеется, вызывало у меня еще больший протест и желание защищаться. А еще ощущение, что все тогда сделала правильно.

— Вообще-то Ольга — это моя бывшая однокурсница. Она агент по недвижимости. Тогда я готовил тебе сюрприз, — тихо проговорил Громов. — Я только начал хорошо зарабатывать, ты так мечтала о своем домике у моря. Вот мы и присматривали что-то небольшое для нас двоих. И детей мы тогда с тобой не планировали, насколько я помню.

Его взгляд сверкнул, мой — полыхнул огнем в ответ. Это все было прекрасно, если бы не одно но. Сергей флиртовал с этой самой Ольгой, я это слышала досконально!

— Ты что… разрушила нашу семейную жизнь и лишила отца Катюшу потому, что себе что-то там придумала? — процедил он с угрозой в голосе.

Я же смотрела на Сергея и понимала, что он очень сильно изменился за то время, что мы не виделись. И мне нужно было об этом помнить сейчас. Передо мной был другой человек, не тот, которого, как мне казалось, я знаю от и до.

— Ты с ней флиртовал, Громов, — так же не без угрозы в голосе ответила я. — Вы шушукались, ты отпускал двусмысленные шуточки… Я все слышала своими ушами!

— Это был просто формат общения из универа, за которым ничего такого не стояло! — возмутился Сергей, кажется, достигнув пика в своих умозаключениях относительно того, как я распорядилась в свое время сразу тремя жизнями.

Но возмущаться было нужно вовсе не ему, а мне. Потому что я себе никаких таких форматов общения, как он выразился, не позволяла.

— Мама, папа! — воскликнула Катюша, которая вбежала в квартиру, а мы этого даже не заметили. — А у вас дверь открыта! А еще я вам мороженое принесла! — заявила она.

Я растерянно перевела взгляд на два рожка, оба клубничных, которые уже заметно подтаяли. Дочь протягивала их нам, а на личике ее было довольное выражение.

«Мороженое — то, что нужно, — мелькнула дурацкая мысль. — Потому что мы оба дошли до точки кипения».